Новым премьер-министром Англии может стать русский

По крайней мере, шансы у Ника Клегга, лидера либдемов и потомка знаменитой русской шпионки, практически такие же, как у лидера тори. В Англии — «клеггомания». Клегг — новая поп-звезда. «Сноб» проехался накануне выборов с Клеггом по Соединенному королевству и поговорил с ним о его русском характере

Фото: AFP/East News
Фото: AFP/East News
Ник Клегг
+T -
Поделиться:

Уэльс. Университет Ньюпорта на улице Кутаиси-вэй. Два студента снимают Ника Клегга на мобильные. Клегг: «Лейбористы сделали из студентов должников». Жена кивает. Телефоны, если приглядеться, снимают вовсе не Клегга, а более чем внушительную грудь студентки.

Перед Клеггом ставят маленькую женщину. У нее в руках огромный орех, к срезанному верху приклеен CD. Женщина смотрит жалобно. Показывает ему орех с диском. Клегг смотрит в дырочку. «Я сама из Бразилии», — говорит женщина. Денег что ли просит? А что это у вас? «Я орехом фотографирую, — показывает на стену, где снимки ньюпортовских рабочих, черно-белые, контрастные, красивые. — Камера обскура». 

Перед Клеггом ставят бразильского мальчика лет 16, который толще и выше Клегга раза в полтора. «Он очень талантливый, — гладят мальчика по голове. — Очень много работает. Очень бедный». Жена Клегга кивает. 

Студентка с более чем внушительной грудью: «Вы видели? Ник мне ответил! Мне Ник ответил! Ник! А еще снимись теперь со мной!» «Конечно», — терпеливо говорит Ник. 

Перед Клеггом ставят бразильскую девочку. В руках у девочки связанные между собою деревянные бруски и какая-то палка. «Она сама собрала», — гладят ее по голове. «Потрясающе!» — говорит Клегг. Жена Клегга кивает. Девочка ставит Клегга у окна, кладет бруски на перила. Это тоже камера обскура. Клегг улыбается в объектив, хочет уходить. «Нет!» — говорит девочка. «Раз, — говорит девочка. — Два. Три. Четыре. Пять». Клегг улыбается, хочет уходить. «24, 25…» Клегг беспомощно смотрит на Лену, пиарщицу. «56, 57...» Клегг смиряется. «89… 98… 100!» Клегг свободен. 

«Пришел взглянуть на этого вживую, — на Клегга щурится дальнобойщик с усами подковкой. — Не убедил, мужик». Издалека приехали? «Это почему? Да я студент здесь». 

«Какой он вблизи хорошенький! — шепчет завуч уэльскому помощнику Клегга, копии Клегга. — Не ожидала, если честно». Помощник потихоньку удирает. Вообще Клегг вблизи — атлет. Как Обама. Это раньше политик мог ходить тучным Черчиллем. Если ты не атлет, сломаешься в первом же городе на первой же пенсионерке. 

«Ник! — кричат с балкона. — А с поросенком будешь фотографироваться?» «Ха-ха-ха!» — отвечает на шутку Ник. 

Студентка с большой грудью прокладывает путь к Клеггу: «Девчонки, а я еще хочу с ним поговорить! Ник! Ты меня еще помнишь?» Клегг терпеливо кивает. Жена кивает. 

«Я была сейчас в таком же автобусе у Камерона, — говорит Ребекка из воскресного приложения к Daily Telegraph. — Там ничего похожего». 

В «боевом автобусе» (battlebus) Клегга — сиденья из белой кожи, кофеварки, холодильники, столы, телевизоры, диван. До него автобус арендовали султан Брунея и футболисты Челси. 

«А вы в Марославле были? Чудесный русский город!» — Майк, пресс-агент Клегга и еще одна его копия, должен найти путь к сердцу всякого, кто в автобусе. 

Звонит продюсер: «В твоем автобусе — зубры британской журналистики! Ни за что не подпустят тебя к Клеггу! Рви их сама зубами!» 

Подходит корреспондент желтой газеты: «А хотите, я вам тоже кофе сделаю? Вам сколько ложечек?» 

Из-за спинки самого дальнего кресла выглядывает робкая блондинка с блокнотом. На самом деле она из самой отчаянной корпорации — это где газета Sun. «Что он сейчас сказал, не слышали? Мы про него пишем такое… В общем, со мной он не будет разговаривать». Желтая пресса клеймит Клегга: «иностранец». Жену зовут Мириам Гонсалес Дурантес, она испанка. Детей зовут Мигуэль, Антонио, Альберто. Прапратетка Мура Будберг была русской Матой Хари, шпионившей то на Англию, то на СССР, спавшей то с Максимом Горьким, то с Гербертом Уэллсом. Узнаете, спрашивают газеты, повадки Клегга? 

Японский журналист Джентаро Ичии берет интервью у Майка, помощника Клегга: «Хау мач даз зиз бас кост?» Местная пресса хихикает. «А знаете, — говорит партийный фотограф, — как называют автобус Камерона? Loveboat!» 

Приходит SMS от продюсера: «К Нику в автобус пытаются аккредитоваться журналисты NME! Музыкального журнала! Он звезда. Ты не голодная?» 

Появляется улыбающийся Майк, помощник Клегга: «А вы фильм сейчас видели про Достоевского? Мне, если честно, не очень…» Что? Фотограф: «Ага, самое время поговорить про Достоевского — в десять-то утра». 

Где-то в Ворчестере. Паб «Нэгсова башка» рядом с зеленой горой. Перед пабом стоит весь город. Клегг в микрофон: «Если вам кто-то скажет, что ваш один голос ничего не значит, не верьте…» Женщина без трех средних пальцев хлопает Клеггу. У мужчины красное, расчесанное до крови лицо. Девочки вырывают друг у друга замусоленный листочек с писулькой Клегга. Клегг встречается с народом. 

Клегг: «Гордон Браун показал себя…» Женский голос за спиной: «Знаешь, мой сын решил распрощаться с жизнью. У него нашли дырку в…» «Они забирают, — говорит Клегг, — ваши деньги…» Мужчина за спиной: «Дорогая, прости, я не знал… Это мужественный поступок...» Женщина: «Странно, все уже успокоились. А сестра его девушки все не может. Все время вижу ее цветы у него на могиле… Странно ведь, да?» 

Клегг: «Я не хочу, чтобы эта кучка людей из Сити…»

Жена: «Бледненький какой».

Муж: «Да нормальный».

Жена: «А я говорю: бледненький». 

Мужчина в толпе: «Ничего не ест почти, говорят. На одном адреналине».

Девушка: «Простите, но я была на другом митинге и лично видела, как он за один присест съел английский завтрак».

Мужчина: «Целый английский завтрак? О боже!» 

Молодой человек в грязных штанах: «Ты не понимаешь. Он хочет легализовать иммигрантов-нелегалов. Я против. Но ты пойми: it’s not a question of race — it’s a question of space. Ресурсы ограниченны, остров не бесконечен!» 

Женщина с яркими губами: «Восхитительный мужчина».

Мужчина: «А победит все равно Камерон».

Женщина с яркими губами: «Камерон? Никогда не доверяла мужикам с пухлыми губками». 

В пабе «Нэгсова башка» — чучелко селезня, уэльсцы с дико растущими бакенбардами и табличка: «Похороните мою жену под пабом, и я буду ходить на ее могилку семь дней в неделю». 

И так все время: дети просят автограф, девочки визжат, пакистанцы и немолодые женщины жалуются. 

Кто-то настойчиво тянет меня за полу пиджака. Перед стеной из спин в костюмах — толстая девочка в розовом: «Простите, что я вас беспокою». Протягивает бумажку для Клегга. Тот расписывается. Девочка, не улыбаясь: «Леди, я вам очень признательна, как вы понимаете». 

«Вспомнил! — подбегает Майк, помощник Клегга. — Еще вот “Шинель”! Гогол? Да?» 

«А возьми-и-и-ите нас с собой в автобус! — клянчат ворчестерские дети у помощницы Клегга. — А возьми-и-ите!» Дети в автобусе не нужны. Дети нужны на месте. «А знаете, — кокетливо сообщают помощнице Клегга дети, — а к нам на следующей неделе Дэвид Камерон приезжает». «Камерон? — парирует столичная штучка на каблах. — Не знаю такого». 

Где-то в графстве Сомерсет. Центральная площадь маленького города. Карусель работает. Младенцы плачут. Митинг начался. Консерваторов сразу выжали.

Чернокожий подросток с афро, в лиловой рубашке, желтом галстуке и жилете бежит рядом с Ником. «Вы сейчас, — кричит ему Клегг, — в столбик врежетесь, молодой человек!» В последний момент притягивает его к себе. 

В стороне от толпы — джентльмен в клетчатом костюме «принц Уэльский». А вам как эти скандалы по поводу русской тети Клегга? «Простите, но я голосую за Ника, а не за его тетю». Несется вслед: «Наконец-то начали возить с собой иностранцев». 

Рядом еще один джентльмен. 

С лавочки у магазина Jaeger Клеггу машут девушки. «Удачный, — кричит им Клегг, — был шопинг?» Девушки обалдевают. «Что купили?» — кричит этот выпускник Кембриджа, университета Миннесоты, любитель Сэмюэля Беккета, антрополог по образованию. «Ой, да пару туфель! Мы тебя обожаем!» 

Партийные фотографы борются за трех подростков в желтых, как и автобус, футболках, на которых шариковой ручкой начеркано: «Недавно мне поставили диагноз: клеггомания!» 

Майк наконец подводит Клегга.

— Вас в Англии газеты, в том числе такие, как The Times, упрекают в том, что вашей прапратетей была Мура Будберг. А вот в России она, наоборот, романтическая фигура. Двойной агент, светская львица. Знала Ленина, Сталина.

Ник Клегг: — И Горького.

— И Горького. А вы сами что про Муру думаете?

Ник Клегг: — Я очень горжусь своими предками с обеих сторон. Мне было совсем мало лет, когда она умерла, я не очень хорошо ее помню. Но помню, что в нашей семье к ней было всегда особое отношение: она, конечно, грандиозная фигура. Биологически она была тетей моей бабушки, но она себя ставила и вела так, будто она моя родная бабушка. Я знаю, что, когда мои мама и папа только поженились, они ходили к ней на ее soiréeв Лондоне. Там собирались литераторы, актеры, философы, режиссеры. Она занимала очень необычное место в лондонском обществе. Вообще, они все были очень необычными людьми: совершенно спокойно адаптировались к чужим странам, чужим культурам и при этом оставались самими собой.

— Она вас чему-то научила?

Ник Клегг: — Мура мне однажды сказала: «Чего ты мямлишь, мальчик! Говори громче!» Я последовал ее совету! 

Ник Клегг пьет с народом пиво. Ник Клегг бледнеет. Даже знаю, какая пенсионерка его доконала. Клегга срочно эвакуируют в Манчестер на автомобиле. 

Драка! Немолодой кондуктор гонит из лондонского поезда безбилетных подростков. Идет, ухмыляясь, животом на одного. Подростки идут животами на кондуктора. Бац! Бац! «Полиция? — Ребекка, репортер Daily Telegraph, кричит в трубку. — У меня срочное сообщение. Четверо подростков в 18.27 на платформе номер два, — докладывает она так, будто снова звонит в свой отдел новостей, — напали на кондуктора. Какого цвета? Белые. Он? Белый. Запишите: свидетель Ребекка Лефорт». Ребекка переводит дыхание. Берет кроссворд и очень скоро засыпает. 

Возвращается кондуктор — глаза горят, помолодел лет на десять.

Комментировать Всего 10 комментариев

Клегга не знаю - слишком давно уехал я из Британии, но мне был симпатичен его предшественник (Кеннеди?), который и сделал либдемов крупной партией.

При феноменальном уровне дегенерации тори и лейбористов, у британцев рано или поздно не будет иного выбора, кроме как либдемов. Разумеется, если те тоже не скурвятся к тому времени. А это легко может произойти - власть лишает разума.

Да, мне тоже Чарли Кеннеди был симпатичен. Но это наверное, потому что мне Ельцин тоже нравится, а Чарли - не только рыжий и на Ельцина похож, но еще и известный алкоголик, что в результате и стоило ему лидерства. Но несмотря на его симпатичность, пьянство его в результате сгубило.

Алкаш алкашу рознь

Вот Ельцин мне не нравился, он был злой алкаш и вконец пропитой и коррумпированный. А Кеннеди - очень толковый, и по нему даже не видно было, что он горько пьет. Жаль, что так у него все вышло. Ведь именно он создал противовес вконец скурвившимся тори и лейбористам - сделав то, что многие считали невозможным.

А я даже помню и предшественника Кеннеди Пэдди Ашдауна (Paddy Ashdown), которого  после его истории с секретаршей стали называть Paddy Pantdown

А мне больше всех нравится Борис Джонсон.

Он (по крайней мере со стороны) умный и смешной!

Кстати, классная статья!

Лена спасибо! Он, правда, очень смешной.

поскорее бы уже выборы, у меня лично от этого всего мозги набекрень едут.

хотя, без этого и нельзя(дебаты, обсуждения, споры, PR).

Это Вы очень правильно заметили: эти выборы какие-то особенно, сводящие с ума. Завтра буду он-лайн рассказывать, что происходит в Лондоне и постараюсь выяснить, в чем дело.

буду ждать, и наверное, даже посмотрю alternatve election night, только бы в пятницу с утра никуда не опоздать :)

А в эту субботу после выборов снова стали говорить, что премьер-министром может стать  Ник Клегг.