Кирилл Серебренников представил участников проекта Requiem

Сегодня члены клуба «Сноб» идут в МХТ им. Чехова смотреть и слушать симфонический перформанс Requiem в постановке Серебренникова и Курентзиса

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
Сцена из спектакля «Реквием»
+T -
Поделиться:

Соавторы симфонического перформанса Requiem приехали в Москву 3 мая. Кирилл Серебренников тут же познакомил их со всеми участниками проекта, а они в свою очередь рассказали, почему приняли предложение Серебренникова и что из этого вышло. Идея проекта Requiem была в том, чтобы на музыку Алексея Сюмака наложить тексты-воспоминания, тексты-исповеди разных людей, «знаковых для своей страны, для своей нации», объяснял Кирилл Серебренников. Работа была проделана колоссальная: собрать вместе такое количество актеров из разных стран довольно трудно. Но судьба была на нашей стороне, сказал режиссер: со сцены звучат монологи по-немецки, по-французски, на английском, русском и польском языках, а также на идише. Найти, кстати, актера, говорящего на идише, было делом сложным. Это вымирающий язык, современные граждане Израиля говорят преимущественно на иврите. 86-летний израильский актер Анкеле Альперин вторит режиссеру: «Нас действительно свел случай». На вопрос, зачем нужен был идиш, Альперин отвечает: прежде всего потому, что это язык, на котором говорило практически все еврейское население Европы. «К тому же исповедь, написанная выдающимся израильским автором Ройе Хэном, на идише. Это история маленького девятилетнего мальчика, которого убили в газовой камере. Это очень важная история, — продолжает старый актер, — она не про то, как мы отдали жизни, а про то, как у нас их украли».

Ханна Шигулла рассказывает свою личную историю на немецком языке. Она родилась за два года до окончания войны и никаких боев, разумеется, не помнит. Зато помнит, как детьми они играли на руинах, и это были самые веселые, самые беззаботные игры. Затем, когда Ханна выросла, она осознала весь ужас войны, задумалась о том,  что натворили граждане ее страны, ее отцы и деды. «Без вины виноватые, — повторяет Шигулла несколько раз за встречу. — Мы, поколение людей, родившихся сразу после войны или во время войны, все время чувствовали коллективную вину. Она, как большая тень, нависла над нашей нацией. Мы не могли гордиться тем, чем гордятся другие, мы не могли свободно любить свою культуру, свои традиции. Мы все время против них восставали и протестовали. И нам всегда было очень сложно строить отношения со своими родителями, которые вернулись: они были виноваты, они были враги». Именно поэтому, как ей кажется, ее поколение старалось не иметь детей. А еще актриса поделилась историей своего рождения, не вошедшей в исповедь Requiem.

Польский актер и писатель Даниэль Ольбрыхский написал свой монолог совместно с Анджеем Вайдой. Вайда потерял отца в Катыни, а дед Даниэля Ольбрыхского, комендант Армии Крайовой, был расстрелян советскими офицерами через несколько месяцев после окончания войны. Именно поэтому свою исповедь польский актер решил построить вокруг Катыни и взаимоотношений России и Польши. Монолог со сцены Ольбрыхский будет читать по-польски.

Олег Табаков, главный режиссер МХТ им. Чехова, написал исповедь вместе с Захаром Прилепиным. Это история шестилетнего мальчика, «въехавшего в войну на трехколесном велосипеде». Одна из главных фраз в монологе Табакова о том, что в конце войны ожесточенности в сердцах практически не осталось, зато стало много жалости.

В прошлом актриса, сейчас директор парижского театра Comedie Francaise, Мюриель Майетт читает по-французски текст-воспоминание, написанный французской писательницей и сценаристом Шарлоттой Дельбо. В самом начале войны, в 28 лет, Шарлотта попала в концентрационные лагеря, где вместе с другими заключенными каким-то чудом смогла единожды поставить «Мнимого больного» Мольера. И это стало для всех заключенных символом свободы и счастья. Для Майетт было важно показать силу искусства — «искусства, преодолевающего смерть, мир хаоса, зла и насилия».

Японский хореограф Мин Танака — ровесник победы. Ему 65 лет. История его рождения почти мистическая. Он родился 10 марта 1945 года — в день Большой токийской бомбардировки. «В тот самый день, когда в Токио погибло около 100 тысяч человек, мне повезло не только родиться, но и выжить», — рассказывает Мин Танака. Его молитва в Requiem — о жажде жизни и вечной скорби по погибшим. Тем не менее говорить о войне Мин Танака считает неправильным. «Я вообще против слов», — объясняет он.

«Вообще, Requiem — это очень опасная история, —  говорит Теодор Курентзис. — Представьте себе, что вы идете на похороны. И вы готовитесь сказать самое важное, вы хотите сказать правду. На самом деле в этот самый момент, когда все хотят сказать правду, начинается вранье. А у нас ответственность больше стократ, потому что Requiem Алексея Сюмака — не про Вторую мировую войну, он про боль вообще, про гибель цивилизации. Он не про проигравших и выигравших, он про ужас и бессмысленность насилия, про уважение к жизни. При этом у нас нет времени на долгое высказывание: мы показываем Requiem всего один день». Правда, Серебренников тут же поспешил утешить: «Нас записывает Рен ТВ, так что Requiem покажут по телевизору ночью 9 мая».

Комментировать Всего 3 комментария
Очень хочется увидеть! Обязательно пойду.

Екатерина Егорова Комментарий удален

Уже посмотрели

Подписчики посмотрели "Реквием" вчера. Монологи прекрасны. А вот музыкальные вставки показались, как бы это сказать, странными, слишком современными, не соответствующими моменту что ли. К примеру, зачем было распевать "Наша Таня громко плачет" перед чтением  дневника Тани Савичевой. Интересно, что скажут "снобы".

Эту реплику поддерживают: Лилия Скопинцева

Распевать "Наша Таня громко плачет"? сегодня трудно отказаться от "прикола" даже в Реквиеме!

А вот что монологи и постановка Кирилла будут прекрасными -  не сомневался. Жалею, что не увижу.