Дистанция памяти

Читать мемуары и чужие дневники — занятие сколь увлекательное, столь и опасное. Здесь всегда существует риск слишком близкой дистанции, когда человек виден как под микроскопом. Герои трех книг, которые выбрал для своего обзора литератор Александр Гаврилов, эту дистанцию выдерживают по-разному, но их хочется слушать, с ними не хочется расставаться, их невозможно забыть

+T -
Поделиться:

Лев Лосев «Меандр», «Новое издательство»

Удивительно, как Лев Лосев смог главным героем книги о собственной жизни сделать своего великого друга Иосифа Бродского. Это говорит не только о его аналитическом ясном уме, который умел расставлять всех по полочкам, но и о том, что литературовед, читатель в нем едва ли не больше человека. С одной стороны, «Меандр» — замечательное чтение, просто потому что написан очень обаятельным, остроумным, полным огромной иронии и самоиронии человеком. Это книга автора очень умного и зоркого, который смотрит не внутрь себя, а наружу. С другой стороны, она дико теплая — Лосев видит не холодные мумии современных поэтов, а своих собутыльников, которые посидят, побухают да и напишут что-нибудь гениальное (если в биографии Бродского, вышедшей в серии «ЖЗЛ», Лосев старался изо всех сил эти дружеские чувства засушить и отсеять, то здесь, скорее, наоборот). Вот этот удивительный микс ума, тепла и живости, как мне кажется, и обеспечивает «Меандру» абсолютно автономную ценность. Эти мемуары можно читать, даже абсолютно не зная, кто такой Лосев, откуда он взялся. Даже не зная его стихов — хотя здесь они представлены обильно. Каждый раз их появление производит на меня впечатление завораживающее, до мороза по коже — такая безмятежная работа абсурда в них происходит. Именно это поколение поэтов и выучилось ее совершать.

Андрей Тарковский «Мартиролог», «Международный Институт имени Андрея Тарковского»

«Был у Захарова на премьере в Ленкоме. Провинциально и шумно. Балаган». «Куросава, по слухам, снял очень плохую картину». «Аркадий Стругацкий оказался мелочным и расчетливым». Такие откровения мы читаем в «Мартирологе» едва ли не на каждой странице. С другой стороны, и себя Тарковский судит довольно строго: «Я погряз в грехе и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством».

Вообще мне кажется, что человеку, который знаком с Тарковским только и исключительно по его картинам, читать эту книжку будет тяжело. Просто когда окончательный монтаж уже произведен и фильм выпущен в прокат, Тарковский предстает очень гармоническим мыслителем — практически во всех фильмах, кроме «Жертвоприношения», он находится в гармонии и с бытием, и со смертью.

Я помню хорошо, как его картины завораживали меня как раз тем, что он говорил о смерти, о малости человека перед бытием очень спокойно, совершенно без истерики. Если вспомнить его «Солярис», или «Рублева» с бесконечной грязью, кровью, или «Сталкера» — везде так или иначе появляется эта мысль: мир бесконечен, человек мал, смерть неизбежна, дух бессмертен, все правильно. И от человека, который в своих произведениях сумел достичь такой гармонии, ты ждешь в жизни чего-то схожего. А эта книга показывает нам тяжелого, мучительного, параноидального истерика, который каждое мгновение своей жизни находится в состоянии какого-то беспрестанного ужаса. Он и сам это периодически осознает: «Так жить, как я жил до сих пор, работая ничтожно мало, испытывая бесконечные отрицательные эмоции, которые не помогают, а, наоборот, разрушают ощущение цельности жизни, необходимое для работы — так жить нельзя больше».

Слово «гений», которое в русском языке замылилось до полной бессмыслицы, — оно однокоренное со словом «джинн». Строго говоря, это одно и то же слово, только заимствованное арабами у греков. Гений воспринимался Сократом и Платоном, и даже Пушкиным как некий отдельный дух. Вот в случае с Тарковским видно, как этот дух, совершенно отдельный, обособленный от человека, совершенно другого размера, калибра, овладевает им и движется сквозь него к своей цели, не сообразуясь с его бытовыми целями, творческими задачами, отпущенными силами, вопросами самореализации и т.д. И если говорить о сквозном сюжете «Мартиролога», то для меня это книга о Гении. Не о человеке, который был его носителем, а о Гении самом по себе.

Ролан Быков «Я побит — начну сначала!», АСТ

В первой части этой книги, собранной из дневников Быкова и датированной 1970-ми годами, Ролан Быков поразительно точно описывает себя: «Я актер, но имеющий также способности писателя и режиссера — в древности я был бы сказителем». Это, наверное, главный ключ к личности Быкова и к тому, почему его дневники так хорошо читаются — так легко, так, я бы сказал, сытно.

Быков — деятельный, энергичный и готовый собою заполнить все пространство. Самонадеянный и очень позитивный (вообще мне кажется, это главные черты его характера — он всегда знал, как правильно и всегда знал, как это «правильно» сделать). У них с Тарковским была общая работа: Быков исполняет роль скомороха в «Андрее Рублеве». И песня, которую он выкрикивает, скоморошествуя, придумана им самим. Для него в сценарии была просто обозначена сцена «Скоморох поет».

А в «Письмах мертвого человека», например, ему страшно неуютно в философской концепции Лопушанского, неудобно в том, что режиссер делает с пространством, с декорациями. Лопушанский направляет его по очень жестким рельсам, и Быков пытается эти рельсы перепрокладывать — очень бережно, аккуратно предлагает свои варианты решения роли, но при этом к режиссеру неизменно относится с большим уважением.

Он дико симпатичный. К концу книжки тебя уже распирает чувство удовольствия от знакомства с этим человеком. Такие дневники — большая редкость и, конечно, большая удача.

Комментировать Всего 26 комментариев
Вот такого уровня литературные обзоры хотелось бы читать!

Отбор книг, манера письма, прекрасный русский язык. Спасибо большое!

Очень интересно. А я в воскресенье прошла мимо этих книг и купила совсем другие. Но ничего) магазин рядом.

Скажите, а свою любовь к литературе, Вам удалось передать Вашей дочери, и что она читает?

Дочь читать начала довольно поздно (собственно, окончательно лень сломил только Гарри Поттер) и активнее потребляет фантастику, чем мемуары. Я себя утешаю тем, что сам получил вкус к non-fiction в конце третьего десятка :)

Лень, да, значит все- таки время  и интернет. Моя стала читать меньше, хотя читала с 11 лет и Лондона, и Чехова, и Теннесси Уильямса. Они конечно другие совсем дети. Да и в школе, думаю если бы были такие увлеченные педагоги как Вы, многое было бы иначе.

 Гарри Поттера я не дочитала  только последнюю книгу. На счет non-fiction ничего сказать не могу) Может быть ближе к пенсии))

Дорогая Надежда, я счастлив, что Вам понравился наш первый опус. Спасибо! Дальше будет еще интереснее.    

Андрей Тарковский Мартиролог

это действительно "книга страданий", в том числе, и для читателя. совершенно согласна: человеку, знающему Тарковского только по его фильмам, читать эту книгу непросто (с другой стороны, разве многие из нас могут знать и оценивать Тарковского НЕ по фильмам?). на мой взгляд, в "Мартирологе" Тарковский убивает в себе гения и предстает перед читателем в совершенно гадком виде, обнажая самые мерзкие, низкие, противные человеческие качества. после прочтения, мне потребовалось время, чтобы абстрагироваться и "снова полюбить" (фильмы) Тарковского. Спасибо за "рекламу" "Меандра" Льва Лосева. в рижских книжных, к сожалению, этой книги нет; заказала. 

к сожалению, "Меандр" выпущен очень хорошим, но очень маленьким издательством. наверное, в "Озоне" рано или поздно должна книжечка появиться. 

прямо стоит того, чтобы поискать. очень Лосев уж был и умный, и талантливый. это редкое сочетание: обычно интеллект душит талант

Интересно, но мне кажется обзоры должны быть еще глубже. Я, может быть подхожу слишком требовательно, но мне хотелось бы видеть, что-то подобное статьям в New York Review of Books, пожалуй с меньшим чем там пересказом сюжета, но с подобным вниманием к общей картине творчества этого писателя, вот как эта статья о Raymond Carver.

Маша, спасибо за доверие: равняться на NYRoB было всегда моей мечтой. И чтобы картинки Девида Левина были везде-везде :)

Что же до глубины разработки - будем экспериментировать. У меня в голове две идеи, хочу спросить, туда ли думаю. Во-первых, мне хочется, чтобы участники клуба вступали в разговор о книгах на равных и без смущения. Иногда мне кажется, что для этого не стоит с начала, с порога вываливать все, что я думаю, знаю, слышал и имею в виду про ту или иную книжку - лучше в ходе разговора что-то досыпать.

А во-вторых, мне кажется, что разные книги требуют для себя разной глубины разговора. Не потому, что одни хуже, а другие лучше. Иногда самые значительные сочинения для начала разговора достаточно просто из сумки вынуть.

Картинок Девида Левина, уже к сожалению нет и в NYRoB ;-(

Да, безусловно - формат сноба может привести к тому, что самое интересное о книге может всплыть в процессе разговора, но мне кажется, что затравки для этого все равно должны быть в тексте.

Мне кажется не плохо было бы в Лит Обозрении сделать что-то вроде book cluba. Вот есть же у Опры Винфри такой - чем сноб хуже? Вот сначала, задаем книгу, а через месяц скажем обсуждаем. 

О! если я правильно понимаю, у архитекторов сообщества как раз такая мысль теплилась. Так что ставим идее от Вас плюсик

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

Ну и - вы, конечно, задали планку. Карвер писатель ведь не дюжинный - штучный. Между ним и Чеховым я и не сразу придумаю, кого поставить :)

Что интересно в этой рецензии - это то, что рецензируется не только книга Карвера, но и его биография, из которой следуют, что огромную роль в конечном результате его книг играл его редактор. Вот мне бы хотелось читать и обсуждать именно так - с более глубоким пониманием творческого процесса.

Саша, спасибо за обзоры. Хочу уточнить про Лосева. Фраза про безмятежную работу абсурда в его стихах  эффектна, но не очень понятна. Кстати, Вы читали довольно резкую рецензию Гриши Дашевского?

Дорогой Максим, спасибо на добром слове. Статью Гришину я читал и - исключительно редкий случай - не смог ни солидаризоваться с ним, ни понять работу мысли. Может быть, мне не хватает гришиной прямой спины для упреков Лосеву  в злоязычии (я, грешен, сплетник и как-то устал с тем бороться). Но в том, что касается сильной любви к Бродскому, которая, якобы, покривила нравственный и сюжетный стан книги и автора - тут я просто перестаю понимать, на каком мы свете.

Что касается "безмятежной работы абсурда" и "постглазковской" природы стихов Лосева - перерыл для ответа все, что под рукой и понял, что это не для автора оно было главным, а меня цепляет всего безошибочнее. Когда вернусь домой и возьму "Меандр" в руки, процитирую те несколько мест, которые у меня вызывают какую-то ледяную и сладостную оторопь, чтобы не быть пустословным. 

Стильный профессиональный обзор

Определение  "гения",    как  духа  самого  по  себе,   изредка   посещающего  избранных  им  людей,  показалось  простым   и    настоящим  объяснением   гениальности...       

Иначе   как  соотнести  творения   Великих   с   некоторыми   их   "творениями"    в  личной   жизни...

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Лилиана, спасибо на добром слове,

но считать это своим открытием никак не могу :)

Собственно, то, что мы не так понимаем слово "гений" есть только забвение исходного смысла слов. Примеров таких тьма, к сожалению

" считать это своим открытием никак не могу :)"

Это  понятно.  Просто  лично   мне   Ваша   интерпретация    понравилось   больше,  чем  остальные.

Значит,  Вы  находите,  что   Александр  Сергеевич   был  неправ:   "Гений и злодейство. Две вещи несовместные" ?

Эту реплику поддерживают: Сергей Николаевич

Про этимологию гения, кажется, неточно. Во-первых, слово латинское (от gigno, "рожать, рождаться"), не греческое. Во-вторых, вроде бы "джинн" происходит от арабского корня "дж-н-н", прятаться (от него же слово "меджнун" as in Лейла итд. -- "безумный"). Вот в английском (через посредство французского) джинн и гений действительно сплелись в genie.

В общем, простите за занудство. "И свиней убивать нехорошо, - сказал педант, - они нам дают мясо".

Ой, Витя, про древнеримских греков - ужасно стыдно. Конечно, вы правы :( 

А вот про то, что считать основной, а что объясняющей этимологей джинна и гения - тут я бы пока пригнулся: пусть основная полемика пролетит над моей головой. У обеих школ свои идеи, доводы, добрые слова и пистолеты.

Я тоже спешу пригнуть свою грешную голову перед величием этого спора. Хочу лишь сказать два слова о книгах, которые были выбраны без всякой системы и какого-то специального сверхзамысла.Они просто лежали на полках книжного магазина "Москва", куда нас любезно пустили, а Саша со свойственным ему артистизмом и страстностью взялся про них рассказывать. Мне кажется, все три книги - это потрясающий портрет одной эпохи, данный в нескольких измерениях, ракурсах и освещении. Лосев - восхитительный. Вообще-то я не люблю писателей, избравших себе амплуа Эккермана. Но ему удалось соблюсти ту дистанцию иронии и нежности по отношению к своему великому другу, что его панибратство с Иосифом Бродским не отдает ни фамильярностью, ни самопиаром, которыми переполнена мемуарная литература. Дневники Тарковского читать больно и жалко. Мучительный человек прежде всего для себя самого. По иронии судьбы, главная книга этого великого перфекциониста вышла с огромным количеством опечаток. И стыдливо сложенный листок с перечнем многочисленных ошибок, засунутый в самый конец книги, - наглядная иллюстрация тщеты любой гордыни.  А книга Ролан Быкова  - эта беспрерывный подвиг Геракла. Сколько же пришлось ему биться с невежеством, глупостью, совковой враждебностью!  Жаль только, что не нашлись его дневники времен "Проверки на дорогах" и "Комиссара", главных его фильмов. Но и то, что удалось собрать редактору Лене Шубиной (а занималась она этой книгой долго), - тоже своего рода редакторский подвиг.                   .       

Качественно. Емко. Лосева после такой рецензии прочитаю. Спасибо!

и вам спасибо на добром слове

будем стараться и дальше делать не хуже :)

Александр, спасибо... Мне нравится Ваша энергия, давно хотелось послушать о том чего, где и как... И у Вас это получается - очень мило!!!

ой, спасибо :)

я прямо весь засмущался :)