Петр Федоров: О драмах мир узнает, если это в политических интересах медийных государств

Сайт UN Dispatch назвал самые игнорируемые гуманитарные кризисы на планете. Участники проекта «Сноб»  обсуждают, действительно ли большие трагедии ускользают от внимания

+T -
Поделиться:

Что сейчас происходит в Оше? Совсем недавно мы ужасались тому, что происходило в Ферганской долине — сегодня об этих событиях едва пишут в новостях. Одни катастрофы — природные и гуманитарные — заметнее других и средствам массовой информации, и политикам. Недавно близкий фонду Теда Тернера UN Foundation ресурс UN Dispatch назвал пять самых игнорируемых гуманитарных кризисов: это проблемы беженцев из Ирака, жертв шторма «Агата» в Гватемале, жителей Уганды, Центрально-Африканской Республики и Оша. Это те точки, в которых категорически не хватает денег для жертв трагедий. Почему европейские правозащитники снаряжают суда с гуманитарной помощью в сектор Газы, но забыли про Центральную Африку? Жертвы наводнения в Пакистане нуждаются в экстренной помощи, но должна ли ООН отложить помощь иракским беженцам? Нефть в Мексиканском заливе важнее урагана в Гватемале? Участники проекта «Сноб» рассказали, почему развитые страны и журналисты пристально следят за одними   катастрофами, не замечая другие.

Петр Федоров

   Это происходит из-за столкновения политических и финансовых интересов. Например, проблема Бирмы. Там очень жестоко правит военная хунта, подавлена вся оппозиция. Но мы практически не владеем информацией об этом, потому что в этой стране работают транснациональные корпорации, в том числе французские, которые добывают драгоценные камни. При таком режиме там работать легко и просто. А Франции и другим западным странам говорить об этом режиме неохота, потому что у них рыльце в пуху.

Знаете, кто является вторым в мире производителем кофе? Вьетнам. После Таиланда это второй экспортер риса и кофе. Вьетнам — член ВТО. Но информация о масштабах его экспорта не афишируется, чтобы не вызывать у людей беспокойства в связи с тем, что, возможно, тот рис и тот кофе, которые поставляются из Вьетнама, выращены на территориях, которые во время войны Америка поливала дефолиантами, от которых рождаются уродливые дети. Этот дефолиант, диоксин, практически не разлагается. И широкое знание об этом вызовет потребительскую панику на рынке кофе, люди перестанут его покупать, а в этом никто не заинтересован: ни транснациональные корпорации, ни Америка, которая не хочет вспоминать о своих военных преступлениях во Вьетнаме, ни сам Вьетнам, который получает значительные суммы от экспорта кофе. Транснациональные корпорации умело поставили блоки на информацию о кофейном производстве во Вьетнаме — такого не происходило никогда.

Это касается и других горячих точек, конфликтов, человеческих страданий.

Если эти человеческие страдания играют на руку политическим и финансовым интересам медийных государств, которые обладают мощными и международными средствами массовой информации (это в первую очередь Reuters, AP и французская медийная структура), об этих драмах мир узнает в большей степени. Когда, скажем, нужно понизить уважение и честь Китая, накануне Олимпийских игр буквально ниоткуда возникают многочисленные комитеты по поддержке свободы Тибета. И по всему миру вслед за олимпийским огнем эти добровольцы едут, путешествуют, устраивают манифестации. Проходит три недели — как будто их и не было.

То или иное событие становится широко обсуждаемым, только когда это кому-то нужно. Сейчас мы громко обсуждаем депортацию цыган из Франции. Сначала было выслано 70 человек, за последние дни еще 700. А кто-нибудь помнит, сколько было выслано в прошлом году? Десять тысяч. Но в прошлом году никому не нужно было об этом вспоминать. А сейчас приближаются выборы, и рядовой французский избиратель поддерживает эту высылку. Несмотря на то что это наносит ущерб образу Франции, несмотря на протест церковных, гуманитарных и иных организаций, Саркози добивается своего — роста поддержки. Я знаю этот механизм, считаю его циничным и имею на это право и основание.   

Эту реплику поддерживают: Elena Siegenthaler, Илья Катулин
Комментировать Всего 6 комментариев

Петр Федоров Комментарий удален

Манана Асламазян Комментарий удален

Михаил Фридман Комментарий удален

Это происходит из-за столкновения политических и финансовых интересов. Например, проблема Бирмы. Там очень жестоко правит военная хунта, подавлена вся оппозиция. Но мы практически не владеем информацией об этом, потому что в этой стране работают транснациональные корпорации, в том числе французские, которые добывают драгоценные камни. При таком режиме там работать легко и просто. А Франции и другим западным странам говорить об этом режиме неохота, потому что у них рыльце в пуху.

Знаете, кто является вторым в мире производителем кофе? Вьетнам. После Таиланда это второй экспортер риса и кофе. Вьетнам — член ВТО. Но информация о масштабах его экспорта не афишируется, чтобы не вызывать у людей беспокойства в связи с тем, что, возможно, тот рис и тот кофе, которые поставляются из Вьетнама, выращены на территориях, которые во время войны Америка поливала дефолиантами, от которых рождаются уродливые дети. Этот дефолиант, диоксин, практически не разлагается. И широкое знание об этом вызовет потребительскую панику на рынке кофе, люди перестанут его покупать, а в этом никто не заинтересован: ни транснациональные корпорации, ни Америка, которая не хочет вспоминать о своих военных преступлениях во Вьетнаме, ни сам Вьетнам, который получает значительные суммы от экспорта кофе. Транснациональные корпорации умело поставили блоки на информацию о кофейном производстве во Вьетнаме — такого не происходило никогда.

Это касается и других горячих точек, конфликтов, человеческих страданий.

Если эти человеческие страдания играют на руку политическим и финансовым интересам медийных государств, которые обладают мощными и международными средствами массовой информации (это в первую очередь Reuters, AP и французская медийная структура), об этих драмах мир узнает в большей степени. Когда, скажем, нужно понизить уважение и честь Китая, накануне Олимпийских игр буквально ниоткуда возникают многочисленные комитеты по поддержке свободы Тибета. И по всему миру вслед за олимпийским огнем эти добровольцы едут, путешествуют, устраивают манифестации. Проходит три недели — как будто их и не было.

То или иное событие становится широко обсуждаемым, только когда это кому-то нужно. Сейчас мы громко обсуждаем депортацию цыган из Франции. Сначала было выслано 70 человек, за последние дни еще 700. А кто-нибудь помнит, сколько было выслано в прошлом году? Десять тысяч. Но в прошлом году никому не нужно было об этом вспоминать. А сейчас приближаются выборы, и рядовой французский избиратель поддерживает эту высылку. Несмотря на то что это наносит ущерб образу Франции, несмотря на протест церковных, гуманитарных и иных организаций, Саркози добивается своего — роста поддержки. Я знаю этот механизм, считаю его циничным и имею на это право и основание.

Эту реплику поддерживают: Elena Siegenthaler, Илья Катулин

Я не политик и не специалист по геополитическим вопросам. Я работаю в международной негосударственной организации. И мне не раз приходилось участвовать в различных жюри по выделению грантов. Кто хоть однажды этим занимался, тот знает, как мучительно трудно принимать решение. Как важно не ошибиться и выбрать тех, кому помощь нужна больше всего.

Точно так же и с государствами. Никакой корысти в гуманитарной помощи от одной страны другой я не вижу, особенно когда речь идет о природных катастрофах. Мне вообще не нравится, когда мои сограждане в любой благотворительности видят скрытые интересы, какой-то умысел. Есть определенные интересы одного государства в определенных регионах, но часто — культурного, языкового, исторического свойства. Поверьте, экономические интересы крупных корпораций или государств гораздо выгоднее реализовывать не в период наводнений, а в нормальное время.

А принятие решения об оказании помощи зависит от большого количества обстоятельств: масштабы катастрофы, ее характер, уровень жизни граждан в стране, где произошла катастрофа, политическое устройство государства, его открытость и желание принять международную помощь, анализ специалистов и еще много-много других моментов. И мне кажется, авторы списка пяти игнорируемых кризисов не совсем правы. Например, в Оше работают сейчас все ооновские фонды, многие международные гуманитарные организации. И это я знаю из первых рук, сама недавно была в Киргизии. Но помощь, которая там оказывается, рассчитана на тихую, кропотливую, долгосрочную работу, потому что межнациональный конфликт — всегда вопрос затяжной и не быстро решаемый. СМИ плохо разобрались в том, что произошло, это ведь тоже кропотливая работа. Киргизское государство предпринимает разумные шаги по урегулированию конфликта, вот и кажется, что мы забыли почти про Ош...

Совсем другое дело — политические кризисы, войны. Тут на первый план часто выходят политические интересы той или иной страны, как, например, в Южной Осетии или Абхазии. Тут уже и СМИ не упускают возможности раздуть тему, иногда разыгрывая параллельно целые информационные войны. А это, естественно, вызывает интерес у читателей в странах, вовлеченных в конфликт, и пропагандистская машина начинает набирать новые обороты… Но как-то даже неприятно об этом говорить.

Мне больше хочется посочувствовать гаитянам, пережившим совсем недавно такое масштабное землетрясение, и восхититься гражданами Франции, которые через французские благотворительные фонды собрали 60 миллионов евро для Гаити. И выразить уважение французским медиа, которые тему не бросают. Хочется рассказать вам о моих коллегах из Internews, которые, бросив все свои дела, вылетели в Гаити и несколько месяцев жили большой коммуной в одном доме, без воды, в жару, чтобы ежедневно готовить радиопрограммы для граждан, с полезной для них информацией о том, где получить помощь или как найти родных. И поверьте мне, все они получали свою обычную небольшую зарплату, без всяких надбавок. А сейчас другие мои коллеги делают то же самое в Пакистане.

Мне вообще кажется, самое главное для нас, граждан России, — преодолеть цинизм и недоверие к благотворительности, к некоммерческим организациям и поверить, что, помогая тем, кому трудно, ты получаешь гораздо больше и сам становишься немного лучше, если, конечно, тебя волнует собственный внутренний мир. И посоветовать нашим журналистам начать с себя в преодолении этого цинизма.

Эту реплику поддерживают: Сергей Антонов

Гуманитарный мир состоит из трех секторов: ООН, которая  получает деньги от правительств разных стран мира, Красный Крест, который тоже получает деньги от правительств, но его деятельность определена Женевской конвенцией, и разных неправительственных гуманитарных организаций, среди которых есть более зависимые и менее. Большинство маленьких гуманитарных неправительственных организаций зависят от частных пожертвований. А есть те, которые зависят от Евросоюза или от американцев. А на что тратит деньги Союз, уже зависит от приоритетов внешней политики.

Есть совсем немного организаций, как, допустим, «Врачи без границ», где я работаю, у которых 95% бюджета — это пожертвования от частных лиц. Это говорит о том, что мы можем соблюдать нейтралитет и сами выбирать не только в какой стране работать, а еще и что там делать. Например, мы в Дарфуре, а нам говорят, что американцы или европейцы хотели бы тратить деньги, скажем, на возвращение беженцев куда-то. Мы говорим: нет, мы считаем, что сейчас приоритет в другом. Когда организация поменьше, выбора у них намного меньше, они будут делать то, что говорят им доноры.

Еще есть такой момент по поводу интереса общественности. Есть общие новости, есть ВВС, есть CNN, Первый канал — это мейнстрим-новости. А есть профессиональные ресурсы (Reliefweb), где все всегда в курсе и знают, где и что происходит. То есть там не говорят о чем-то меньше по политическим соображениям. А что попадает в эти новости? Это вещь довольно непредсказуемая. Иногда это зависит просто от хорошего журналиста, например, в Дарфуре очень ярко проявился Николас Кристоф. У него есть колонка в New York Times, очень популярная, и он пишет про такие несправедливости. С 2003 года два раза в неделю он трубил на весь мир про Дарфур. Благодаря таким людям Дарфур попал в поле зрения общественности, и произошла связь между гуманитарным миром и мейнстрим-новостями. Распределение денег в MSF, например, происходит по-разному. Часто мы стараемся брать пожертвования не на конкретную цель и уже сами решаем, на что их тратить: на наводнения, цунами или что-то другое. Самый яркий пример был шесть лет назад, когда было цунами в юго-восточной Азии и нам дали кучу денег на него, но мы решили, что нам там уже особенно делать нечего, и звонили конкретным людям, которые давали денег, и спрашивали, можем ли мы потратить эти деньги на что-то другое. Если они говорили, что нет, мы возвращали им эти деньги. Но такое все-таки бывает не часто.

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Все таки, идея о том, что кто-то скрывает от огласки данные о доле Вьетнама в мировом производстве кофе мне кажется если и не параноидальной, но как минимум не реалистичной. Просто, Вьетнам кофе невысокого качества выращивает, идущий на производство растворимых напитков.

Эту реплику поддерживают: Михаил Калужский, Михаил Фридман

Да, и организации, выступающие в защиту независимости Тибета существовали задолго до пекинской Олимпиады.

Эту реплику поддерживают: Михаил Фридман

Не хочется, но надо

Разговор о "блоках" в системе мировой информации - есть они, нет ли их - ведущийся в стране, где управление медиа-потоками, извините за тавтологию, поставлено на поток - это не просто конспирология, это сознательное искажение реальности.

В любом информационном поле существуют умолчания и зоны недостаточной информации. Иногда умолчания являются - как в традиционной "российской коррупционной модели" - результатом заноса бабла руководителю СМИ, по гибкому тарифу. Чаще всего - результатом долгой и нудной работы пиарщиков, которые выстраивают многолетние отношения с соответствующими экспертами, журналистами, редакторами - и косвенно, и далеко не всегда за деньги, эти пиарщики могут сокращать (но не исключать) негатив в соответствующих зонах.

Представить себе, что в бюджете корпорации Nestle или в бюджете Вьетнама есть специальная глубоко засекреченная строка "на расходы по блокированию информации о месте Вьетнама в кофейном рынке мира и сокрытии информации о том, что этот кофе растет на зараженных территориях", Петя, может только извращенное сознание "российского совка", который точно знает, что в бюждете некоторых российских олигархических групп есть строки "на блок там-то и там-то".