Ксения Чудинова /

/ Пермь

  Валерий Кошляков: Я современный художник только потому, что ваш современник

Ретроспектива Валерия Кошлякова «Недосягаемые» открылась в Перми 15 сентября и заняла собою почти все пространство музея PERMM. И хотя кошляковскую «Башню» на набережной сорвала бюрократическая машина и монумент будет готов только в декабре, художник все равно остался доволен

Фото: www.permm.ru
Фото: www.permm.ru
+T -
Поделиться:

За семь часов до открытия выставки в музее вместо тишины крики: «Валера! Идите сюда! Перевесить?», «Где наклейки?», «Отдирайте буквы!», «Ровнее вешай!». Повсюду люди, лестницы, скотч, ножницы, листы бумаги вперемешку с крошками пенопласта. Валерий Кошляков невозмутимо ходит туда, куда его зовут, помогает перевешивать и возвращается в первый зал, где стоит пенопластовый «Темпл»: клеить на стены храма вырезанные из бумаги цитаты вроде таких: «Великие нации пишут свою историю трижды», «Когда-нибудь поймут, что античность тоже построили люди», «Шедевр истинно велик по форме и доступен по содержанию», «Великие произведения могут создаваться и варварами, т. к. и грубость имеет свой привкус».

Кошляков в прекрасном настроении: он улыбается, что-то насвистывает, комментирует высказывания, которые через несколько мгновений станут частью большой работы. Просто стоять и расспрашивать о том, как ему в Перми, что он делает, зачем все это нужно и что тут самое важное, как-то неловко. К тому же вырезать слова и приклеивать так, чтоб было ровно, кажется весело, и я включаюсь в процесс.

И тут оказывается, что, когда перед тобой лист бумаги А4, на котором двадцатым или тридцатым кеглем написана фраза, а тебе надо нарезать ее на ровные полоски, каждое слово, каждая буква, каждая разорванность мысли («варварами, т. к.», «искусства могут», «античность тоже») приобретают какое-то магическое звучание. Я делюсь наблюдением с Кошляковым, он в ответ довольно улыбается.

Это выставка-ретроспектива. Прямо у входа — ранние 90-е: живопись и «Темпл» из пенопласта. В двух других залах первого этажа — «Недосягаемые» (2009 год, живопись и иконусы — железные, кривые, покосившиеся башни) и «Облако» (инсталляция, демонстрировавшаяся в 2006 году в Риме, Париже и Москве). На втором этаже «Саркофаг» 2006 года — инсталляция предметов «родом из СССР».

Название одного из залов — «Недосягаемые» — стало наименованием всей выставки. По мнению автора, оно четко отображает идеал, к которому должен стремиться художник: гармония, уважение к искусству, мастерство и ремесло. Об этом он рассказывает на утренней встрече с пятью пермскими журналистами:

На вопрос, как же такие кривые скульптуры могут символизировать идеал, Кошляков отвечает: это поиск нового и уважение к старому, соблюдение классических канонов и переосмысление их. «Я их делаю, а они растут у меня в руках. Сами изгибаются, диктуют форму, а я только направляю, выстраиваю с соблюдением правил конструкции». Пермские журналисты с сомнением выслушивают эти уверения: через пару месяцев кошляковская 20-метровая башня будет подозрительно клониться на набережную Камы. В последнее время в Перми уже случилось много всего подозрительного с точки зрения хранителей местной культуры в краеведческом смысле этого слова (подробно и с оттягом про эти преобразования в июньском номере журнала «Сноб» написал Максим Котин).

Однако описанное в журнале — только начало: в июне в центре города появилась двояко читаемая буква «П» как символ выставки «Я люблю П.», устроенной Артемием Лебедевым и Маратом Гельманом, неделю назад — еще более загадочная роспись ВКИУ и чудо-фреска с изображением языческих богов на здании бывшей семинарии, а вчера на крышу филармонии посадили огромного красного человечка, который светится в темноте.

Строители новой культурной столицы явно делают ставку на актуальное искусство и готовы к нападкам. Более того — жаждут их как форму начала диалога. Странно другое: Валерий Кошляков — слишком отдельная фигура, со слишком сложной и длинной биографией. Человек, который окончил Ростовское художественное училище имени Грекова, затем работал художником в Ростовском музыкальном театре, а теперь живет в Париже и представляет Россию на венецианских биеннале, кажется, не должен смотреть на провинцию как на поле для чистых провокаций. Он, впрочем, и не смотрит, и в принципе не готов называться современным художником: «Я современный только в том смысле, что ваш современник, а не в том, что делаю современное искусство. Современное искусство — это что такое? Это когда собрали людей с улицы, объяснили им правила игры, и они сделали это — вот и все. А актуальность — это, как говорил Толстой, мастерство, помноженное на свой жизненный опыт». Сейчас все наоборот, говорит Кошляков: «Когда я приезжал в Пермь летом, мы с местными художниками делали эскиз фасадов трех зданий. Я предложил на одном из них нарисовать античный сюжет: воспроизвести часть античного здания на новом. И один молодой человек меня спрашивает: “Простите, а в чем актуальность?” То есть молодежь воспитывается на том, что актуальность — это некая журналистика, игра исключительно с настоящим временем. А культуры нет. Нет вчерашнего дня. Нет прошлого». Все это от того, что образование в России — «по нулям», объясняет Кошляков. Да, в стране много читают, текст воспринимают хорошо, но визуальная культура низкая: «У нас только архитекторы получают хорошее образование, и то их сковывают какие-то рамки. А должна быть армия профессионалов: дизайнеров, художников, архитекторов, кураторов. И большая беда, что их нет. В этом смысле моя выставка “Недосягаемые” — это просветительская работа».

На вопрос, как же выставка «встроилась» в музей современного искусства, Кошляков отвечает: «Современное искусство в моем понимании — это тот разговор, который мы с вами ведем вокруг этих работ, это дискурс, в котором мы оказываемся. Пройдет время, вся шелуха впечатлений сегодняшнего дня сойдет, и станет понятно, искусство это вообще или нет».

Кошляков радуется возможности сделать такой большой проект (слово «проект» ему не нравится, но «другого вроде как и нет»): «У меня есть отдельное пространство, где я могу максимально полно показать свое видение, себя, мир — очень здорово!» И это при том, что через месяц у Кошлякова открывается выставка в Лувре. Но в Перми интереснее: «В Лувре будет большая выставка русских художников: 18 человек в одном месте хотят показать, что такое современное русское искусство. Но воли художника в этой истории нет. Это, скорее, представление французского куратора о русском искусстве. Разве так можно понять русское искусство? Мы все — 18 человек — разные. И невозможно взять одну-две работы каждого и продемонстрировать многообразие русского художественного мира.

Когда меня пригласили, то сразу сказали, что к выставке будет выпущен каталог, будет моя скульптура в городе и что все пространство музея будет отдано под мои работы. Это очень по-европейски и совсем не похоже на организацию выставок в России».

Комментировать Всего 8 комментариев

"В России сегодня искусство приходится объяснять на пальцах" - под таким анонсом висит репортаж на головной странице. Как называется бизнес, который приходится объяснять на пальцах, "пальцуя", всем известно. Что же за такой вид искусства, для продвижения которого в массы нужна распальцовка? Я уверен, что чудесные доисторические наскальные рисунки, например, в пещерах северной Испании, никто не продвигал в массы доисторических охотников.

Вы смотрели фотографии выставки? Видео? Мне кажется, ничего у Кошлякова объяснять не надо. Но Кошляков говорит совсем о другом.

А я вовсе не про Кошлякова, а про

того, кто сочинял анонс.

Ксения, передайте Валерию мои поздравления с новой выставкой и с новыми работами!

обязательно передадим))!

действительно, некоторые вещи без пальцев не объяснить

Ничем, кроме этого фактора, я для себя не могу объяснить популярность того "современного искусства", которое продвигает, скажем, Кулик. Тут интервью Шемякина прочитал, тот говорит: "Ну вот я рисую, а они что делают?" Это он к вопросу о том, что Гельман и Кулик пользуются господдержкой. Вот и я не пойму, что они делают. Хотя, может у меня взгляды устаревшие. Так что ИМХО

Кошляков для меня до сих пор загадка.

секрет успеха

прикормленных "художников": брутальность, вторичность, выпивание с кем надо.