Ольга Свиблова: Сковородка выигрывала в битве за место в истории

В Манеже 24 декабря открылась выставка «Михаил Горбачев. Perestroika» — фотографии из архивов Московского дома фотографии Ольги Свибловой и фонда Михаила Сергеевича Горбачева, иллюстрирующие жизнь России с 1984 года по 1991 год

+T -
Поделиться:

Выставка «Михаил Горбачев. Perestroika» приурочена к грядущему юбилею бывшего президента СССР. Открывали выставку Ольга Свиблова, Карен Шахназаров, фотограф Юрий Рост и сам именинник. Церемонию открытия начали с минуты молчания в память о погибших в Домодедово.

Ольга Свиблова

   Выставка «Михаил Горбачев. Perestroika» проходит у нас в рамках программы «История России в фотографиях». Дом фотографии возник в 1996-м, и возник он во многом потому, что в середине 90-х я поняла, что меня обокрали — Октябрьская революция лишила меня истории. Вот все есть, а истории нет. Ноги, руки, даже голова, и даже хорошее образование, но у меня нет истории. Я была хорошей ученицей, но из всей школьной истории я помню, что «базис определяет надстройку» и что есть «необходимые и достаточные признаки революционной истории». А что в истории были люди, они одевались определенным образом, они определенным образом пили чай или водку, что они как-то выглядели, что они были счастливы или несчастливы, любили или ненавидели друг друга, потому что межличностные отношения присущи людям — этого не было. У нас было две фотографии в школе в книжке: Сталин и Ленин, которые сидят на одной лавочке — это, как известно, фотография ретуше — и штурм Зимнего, а это, как известно, фотография из фильма «Октябрь», сделанная во время съемок фильма Эйзенштейна через 10 лет после революции. У меня не было собственного образа истории. У меня дома не было фотографий бабушек и дедушек — я не знала, как они выглядели. Это было либо опасно и потому уничтожалось, либо выкидывалось, потому что негде было хранить, потому что в одной комнате коммунальной квартиры, которая когда-то принадлежала одной семье, теперь жило 12. И был вопрос: либо семейный альбом, либо сковородка. И сковородка выигрывала в этой битве. То есть я не понимала, кто за мной, а без этого нельзя было смотреть вперед. Эта выставка посвящена перестройке — необычайному времени для нас: было очень странно, что в обществе, в котором казалось совершенно невозможным встроиться в какую-то сознательную социальную реальность, можно что-то делать. Более того, понимать, что каждое твое действие что-то меняет. Это время удивительное, потому что каждый день все менялось. Во-первых, это время, когда мы начали читать прессу. Я не могла понять, как мой папа мог читать газеты: мне казалось, что это самое нелепое дело в жизни. И вот в эпоху перестройки я сама начала читать газеты. Сегодня это стало чуть ли не наркотиком. И именно тогда стало понятно, что у прессы есть ответственность, сила, что она реально что-то меняет и что мы с ней меняемся. И это время, конечно же, легализации андеграунда, этой неофициальной культуры, которая очень много сделала.

В это время было дико интересно жить. Огромное количество моих друзей чуть до или прямо в начале этого времени уехали за границу. А мне не хотелось. Во-первых, потому что я понимала, что жить надо там, где энергетика. В это время Россия, тогда СССР, была помечена энергетическим столпом. И ты понимал, что каждым своим жестом ты что-то меняешь. И то чувство дикой ответственности сохранилось до сих пор. Было ужасно весело, было рискованно, потому что каждый день ты шел в неизвестное. И я думаю, что люди, которые прошли это время, все, заметьте, все эти художники сегодня активны и все работают. Это же время гениального рока, который тоже расшатывает систему. Тут есть и «Аквариум», и «Звуки Му», и Цой с его знаменитым «Мы ждем перемен». В это время страна начинает ходить на массовые шествия не потому что их выгнали на демонстрацию, а потому что люди чувствуют, что им надо. Это время, когда люди понимают, что от них реально что-то зависит. Первые деньги стали реальными деньгами, появились первые кооперативы. И тут же на фотографии Касина — замечательные баба с дедом и курицей, которые живут в московской квартире; и эта курица, очевидно, кормит этих стариков, их детей и внуков. А на Арбате — шествие людей с огромным количеством лозунгов «Перестройка, свобода, творчество»...

От этого времени не так много фотографий осталось, как это ни странно, но мы постарались их собрать. И мне кажется, у нас получилось. И я сейчас смотрю на выставку и вижу, что перед нами 20-летний период страны, который кончился 20 лет назад, и возникает чувство, что это было когда-то давным-давно. А мне кажется, что это было только вчера.   

Комментировать Всего 3 комментария

Выставка «Михаил Горбачев. Perestroika» проходит у нас в рамках программы «История России в фотографиях». Дом фотографии возник в 1996-м, и возник он во многом потому, что в середине 90-х я поняла, что меня обокрали — Октябрьская революция лишила меня истории. Вот все есть, а истории нет. Ноги, руки, даже голова, и даже хорошее образование, но у меня нет истории. Я была хорошей ученицей, но из всей школьной истории я помню, что «базис определяет надстройку» и что есть «необходимые и достаточные признаки революционной истории». А что в истории были люди, они одевались определенным образом, они определенным образом пили чай или водку, что они как-то выглядели, что они были счастливы или несчастливы, любили или ненавидели друг друга, потому что межличностные отношения присущи людям — этого не было. У нас было две фотографии в школе в книжке: Сталин и Ленин, которые сидят на одной лавочке — это, как известно, фотография ретуше — и штурм Зимнего, а это, как известно, фотография из фильма «Октябрь», сделанная во время съемок фильма Эйзенштейна через 10 лет после революции. У меня не было собственного образа истории. У меня дома не было фотографий бабушек и дедушек — я не знала, как они выглядели. Это было либо опасно и потому уничтожалось, либо выкидывалось, потому что негде было хранить, потому что в одной комнате коммунальной квартиры, которая когда-то принадлежала одной семье, теперь жило 12. И был вопрос: либо семейный альбом, либо сковородка. И сковородка выигрывала в этой битве. То есть я не понимала, кто за мной, а без этого нельзя было смотреть вперед. Эта выставка посвящена перестройке — необычайному времени для нас: было очень странно, что в обществе, в котором казалось совершенно невозможным встроиться в какую-то сознательную социальную реальность, можно что-то делать. Более того, понимать, что каждое твое действие что-то меняет. Это время удивительное, потому что каждый день все менялось. Во-первых, это время, когда мы начали читать прессу. Я не могла понять, как мой папа мог читать газеты: мне казалось, что это самое нелепое дело в жизни. И вот в эпоху перестройки я сама начала читать газеты. Сегодня это стало чуть ли не наркотиком. И именно тогда стало понятно, что у прессы есть ответственность, сила, что она реально что-то меняет и что мы с ней меняемся. И это время, конечно же, легализации андеграунда, этой неофициальной культуры, которая очень много сделала.

В это время было дико интересно жить. Огромное количество моих друзей чуть до или прямо в начале этого времени уехали за границу. А мне не хотелось. Во-первых, потому что я понимала, что жить надо там, где энергетика. В это время Россия, тогда СССР, была помечена энергетическим столпом. И ты понимал, что каждым своим жестом ты что-то меняешь. И то чувство дикой ответственности сохранилось до сих пор. Было ужасно весело, было рискованно, потому что каждый день ты шел в неизвестное. И я думаю, что люди, которые прошли это время, все, заметьте, все эти художники сегодня активны и все работают. Это же время гениального рока, который тоже расшатывает систему. Тут есть и «Аквариум», и «Звуки Му», и Цой с его знаменитым «Мы ждем перемен». В это время страна начинает ходить на массовые шествия не потому что их выгнали на демонстрацию, а потому что люди чувствуют, что им надо. Это время, когда люди понимают, что от них реально что-то зависит. Первые деньги стали реальными деньгами, появились первые кооперативы. И тут же на фотографии Касина — замечательные баба с дедом и курицей, которые живут в московской квартире; и эта курица, очевидно, кормит этих стариков, их детей и внуков. А на Арбате — шествие людей с огромным количеством лозунгов «Перестройка, свобода, творчество»...

От этого времени не так много фотографий осталось, как это ни странно, но мы постарались их собрать. И мне кажется, у нас получилось. И я сейчас смотрю на выставку и вижу, что перед нами 20-летний период страны, который кончился 20 лет назад, и возникает чувство, что это было когда-то давным-давно. А мне кажется, что это было только вчера.

Да... как будто вчера...

Дорогая Ольга, спасибо за фотографии, так встревожившие память о тех временах...Я была в это время в Москве, училась в аспирантуре и жила в ДАС АН СССР на ул.Островитянова, тоже стояла в очередях за гречкой и колбасой (как на одной из выставочных фотографий)... Некогда, к сожалению, было делать исторические фото - так что побеждала колбаса! Да, впрочем, и фотоаппарат, диктофон, магнитофон и остальные ценные вещи украли из моей комнаты в общежитии.  Вот так мы и уезжали из прошлого века, из прошлой страны - в "светлое будущее"  за бугром...Но почему так светло, щемяще больно и в то же время  радостно вспоминать все это?! Спасибо...

Спасибо.

Спасибо Ольга за Вашу работу. Какая бы ни была история нашей страны, но это наша история. Мы должны помнить и знать что мы оставили и к чему пришли.Я благодарна М.С.Горбачеву за открытый для нас мир.