Николай Клименюк: 
Как просто стать героем России

Поводы для героизма представляются ежедневно, но их почти никто не использует. Вчера настоящим героем России не стал Владимир Усов. Думаю, почти никто не слышал имени этого человека. Так зовут судью, который рассматривал в Мосгорсуде кассационную жалобу Ходорковского и Лебедева

Фото: Corbis/Fotosa.ru
Фото: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Сегодня, чтобы стать в России героем, совершенно не обязательно бросаться на амбразуру или сажать на реку разваливающийся на лету самолет. Достаточно встать и сказать правду. Даже не обязательно правду, а просто то, что думаешь. Главное, сделать это не на кухне и не за столиком в кафе-ресторане, а при соответствующей оказии, публично, и, желательно, в присутствии представителей высшей власти. Или если ты сам — представитель власти.

Вместо того, чтобы зачитывать согласованный с разного рода начальством и одобренный им вердикт, судья Усов мог бы сказать: дело шито белыми нитками, приговор судьи Данилкина фальшивый, да и написали его за Данилкина тут у нас в Мосгорсуде. Владимир Усов мог бы даже добавить, что ему нечего сказать о степени виновности подсудимых, потому что приговор Хамовнического суда — фуфло. И вчера имя Владимира Усова было бы во всех газетах мира, а завтра — во всех учебниках истории. А так оно даже не попало в сводки новостей. «Мосгорсуд сократил срок Ходорковскому и Лебедеву на один год» — имя судьи пришлось искать на сайте пресс-центра осужденных.

В конце декабря такой же шанс был у судьи Виктора Данилкина. Вместо Данилкина героиней стала его помощница Наталья Васильева. Ее интервью о том, как на судью давили и как за него писали приговор, очень важны, но они очень мало повлияли на судьбу главных зэков России и на судьбу самой России. А в устах Данилкина те же самые слова были бы оправдательным приговором подсудимым и обвинительным системе. Редко когда выбор между подвигом и соучастием так очевиден, прост и относительно безопасен.

Наверное, судьям Данилкину и Усову что-нибудь грозило. Увольнение, расследование каких-нибудь прошлых злоупотреблений. Хотя властям было бы страшно неудобно устраивать расправу над судьями на глазах у всего мира. Конечно, Данилкин и Усов — часть системы, они привыкли с уважением относиться к мясорубке, в которой работают ножами. А что сдерживало журналистов, которые оказывали респект президенту Медведеву на пресс-конференции?

Шанс стать героем был у каждого, кого президент приглашал задать ему вопрос. Президента можно было спрашивать про строящиеся непонятно на какие деньги и на каких основаниях резиденции. Про то, собирается ли он объявлять амнистию осужденным по экономическим статьям. Можно было спросить, не обидно ли ему, когда его называют слабаком и вторым номером при настоящем хозяине — альфа-самце. Про то, что за время его президентства эмиграция социально и экономически активных граждан стала настолько массовой, что уже похожа на национальное бедствие. Вместо этого Медведева спрашивали про проблему парковок, отношения с НАТО и рейтинги RussiaToday. Неужели из всех журналистов, получивших слово, не было страха только у Юрия Мацарского, который спросил президента про Ходорковского — в самом конце, когда почти все важные темы были заболтаны, конференция провалена, и было важно только сохранить лицо? Это, скорее, был не страх, а рефлекс подобострастия. Привычка выбирать почтительный тон и оказывать уважение. А за что их, всех этих Медведевых, спрашивается, уважать? За честные победы на выборах? За блестяще проведенные реформы?

Мировая культура и отечественная история учат, что реплика «А король-то голый!» может переломить ход событий и изменить страну и мир.  Журналистка Татьяна Малкина спросила на пресс-конференции у председателя ГКЧП Геннадия Янаева, понимает ли он, что совершил государственный переворот — и у путчиста затряслись руки. Итальянский журналист Риккардо Эрман спросил на пресс-конференции одного из руководителей ГДР Гюнтера Шабовского, когда же вступит в силу закон о свободе передвижения. Шабовский в растерянности ответил «прямо сейчас» — и Берлинскую стену смели после этого через два часа семнадцать минут.  А пока что в публичном разговоре с властью правильный тон — тон собственного достоинства — смог взять только «Юра-музыкант» Юрий Шевчук. И тут же стал героем. А Леонид Парфенов стал героем, когда сказал в лицо телевизионным начальникам, что их телевидение врет. Насколько мне известно, в Гестапо их не забрали.

Чтобы жить в стране с нормальной властью, нужно не так уж много. Нужно разговаривать с ней как Шевчук, Парфенов, Малкина, Мацарский. Для этого требуется даже не смелость, а просто отсутствие трусости. Власть вообще-то боится граждан. А когда граждане по собственной инициативе боятся власть, то власть обязательно устроит им если не Гестапо с Гулагом, то уж точно Химкинский лес.

Комментировать Всего 6 комментариев

Покажите пример.

Опубликуйте материал не "за", а "против" Ходорковского. Перестаньте сбрасывать с ленты "ПС" - не устраивающие вас (редакцию) материалы, публикуйте в "Популярном" именно те посты, которые собрали наибольшее количество комментов... и пусть ИМ - станет стыдно.

Жаль здесь нет, наряду с "поддержать/ответить" еще и "утопить" или "в слив".

Как считате, полезная была бы фича?

Сергей, Вы размечтались! Вы еще попросите, чтоб отстранили от Сноба Машу Гессен.

Я по этому поводу ей (Маше) писал:  не надо никого отстранять - надо соблюдать правила.

"А что сдерживало журналистов" - а почему Вы говорите о себе в третьем лице?

"Журналистская практика — это прежде всего ответственность за каждое сказанное и написанное слово, умение доносить объективную информацию до аудитории" - может, и Вам стоит прекратить предъявлять свои претензии к миру, который Вас достал, и начать выполнять свои обязанности? "Я не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть"