Николай Клименюк /

Вторая древнейшая борется за четвертую власть

Российские журналисты жалуются на то, что их никто не слушает и что они пишут друг для друга. С этих жалоб начинается борьба российских СМИ за влияние и престиж

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Профессия журналиста переживает в России кризис. Журналисты один за другим пишут о том, что они ушли из профессии или собираются уйти, или просто сокрушаются, что их работу никто не ценит, а к их мнению не прислушиваются. Константин Гаазе, тот самый, колонку которого про «плохого Ходорковского» недавно отказался публиковать  Forbes.ru, уволился из «Московских новостей» и публично объяснил свое решение невозможностью снабжать читателя правдивыми новостями про политику и, скажем так, низким престижем ремесла:  «В качестве журналиста, пишущего про власть, я в лучшем случае стал похож на крепостного, наблюдающего с улицы за балом в Зимнем дворце. В худшем — на человека, пытающегося собирать подробности о борьбе наследников Чингисхана за трон».

Неделей раньше обозреватель «Известий» и колумнистка «Газеты.ру» Наталья Осс почти в тех же самых выражениях рассказала, как ее пугает перспектива состариться журналисткой. Последней каплей для Натальи Осс стало безобразное отношение к журналистам на приеме в посольстве Италии в Москве:  «Журналист и колумнист — не более чем кучер при дворе итальянского посла». Конечно, это провал посольского протокола, но очень показательный: судей, депутатов или писателей итальянские дипломаты вряд ли бы попросили подождать обедающих гостей в сенях.

С панической колонкой выступил в The New York Times Валерий Панюшкин: он написал, что журналистов в России убивают, калечат и запугивают, но главное — игнорируют. В Фейсбуке или ЖЖ коллеги пишут что-нибудь в этом духе практически ежедневно.

Причины низкого престижа профессии коллеги предпочитают искать во внешнем мире – наглая власть, неразвитое общество, etc. Хотя самоопределение российской прессы не особенно располагает к уважительному к ней отношению. С конца 80-х – начала 90-х она живет в плену мифа об объективности, беспристрастности и нейтралитете. Миф этот имел важное очистительное действие после советского пропагандистского бравура и обличительного надрыва самиздатской и перестроечной публицистики, но совершенно несовместим с современной жизнью.

Доставка информации потребителю — конечно, важная, но далеко не единственная и уж тем более не центральная функция массмедиа. А в России анализ, мнение, полемика стали восприниматься как украшения и бонусы (вы нам факты давайте, факты, а мы сами разберемся!). От формирования повестки дня пресса, похоже, просто отказалась без боя. Пресса сама решила, что ее роль сервисная, что журналист — это посредник между информацией (событием или мнением эксперта) и потребителем. Ну и что удивительного, что скромные «слуги народа» постепенно превратились кто в коррумпированных чиновников, а кто просто в слуг?

Вообще трудно и не всем хочется быть властью, даже четвертой, в стране, где власть считается синонимом насилия. Какая может быть пресса в обществе, где правят наследники Чингисхана? Кому она там нужна, кто станет ее слушать? Пресса нужна там, где власть — это инструмент управления сложной системой, способ находить компромиссы между разными интересами. Такая власть основана на общественном договоре и авторитете, причем вся власть, от первой до четвертой включительно. Первые три, как известно, должны сдерживать и уравновешивать друг друга. А четвертая, среди прочего, обеспечивает постоянную обратную связь между всем обществом и первыми тремя.

«Ситуация все больше похожа на замкнутый круг: мы пишем, чтобы нас прочли коллеги», — пишет Гаазе и выражает более или менее массовые настроения журналистского цеха.  «Какую бы информацию мы ни сообщили, это не делает власть ни более открытой, ни более дисциплинированной». Тут коллега не прав. Четвертая власть вполне открыта и чувствительна к критике. Говорят, что в России бывают честные милиционеры. Бывают и честные журналисты. Более того — их очень много. В России много прекрасных журналистов и хорошей прессы. Но плохой гораздо больше. И именно она определяет уровень всей системы. То, что журналисты много пишут про себя и для себя, не позволяет хорошей прессе деградировать, задает планку для всего цеха и дает читателю ориентиры. Главная проблема четвертой власти в том, что у нее нет власти. А рефлексия по этому поводу — самый лучший способ себе эту власть вернуть.

Я уже несколько раз писал про пресс-конференцию Медведева и, думаю, буду вспоминать этот травматический эпизод еще много раз. Это был момент, когда пресса могла совершить революцию и вернуть себе свою власть и свое значение. Она могла заставить общество и правителей России считаться с собой. Но она не смогла. В зале было много профессионалов, которые могли бы задать правильные вопросы и заставить президента отвечать на них. Но они оказались в меньшинстве — система дала сбой. Правосудие как система работает исправно, когда приговор зависит от представленных доказательств, а не от личности судьи. Пресса как система работает исправно, когда вопросы, которые должны быть заданы президенту, будут заданы независимо от того, кому предоставили слово. Если бы коллеги действовали как представители общества и от его имени приперли  Медведева к стенке, режим бы не рухнул и коррупция бы в тот же день не исчезла. Но они сломали бы систему и завоевали бы право считаться четвертой властью.  И ни один журналист после этого не мог бы сказать, что он занимается ерундой. Ничего страшного. Не смогли в этот раз, сможем в другой. Поводов, скорее всего, будет предостаточно.

Комментировать Всего 8 комментариев

Здесь, в СНОБе мода на сильные чувства – максимально представлены читающей публике те, кто что-нибудь да ненавидят.

А вот я – люблю.  

Я люблю современную российскую журналистику.

За что?

В первую очередь – за стадность.

Все написали и мы написали. Все про что-нибудь и мы - про это же. А как же иначе? Все журналисты - одной крови и кипит она у них по одним и тем же поводам.

Это читателю много времени и денег экономит. Раньше надо было все газеты покупать и читать, а теперь – достаточно одной.

Николай тут сетует - читают друг друга только журналисты. И это прекрасно, что читают именно те, для кого все это и пишется. Заголовки значения не имеют – везде написано: «А я вот как его приложил!», «А я еще и так умею!»… Коллеги в восторге:  Петя, (Нина, Вера…) – ты гений. И рюмку – хрясь, в щечку – чмок! Слеза на щеке – «Не ценят!»

Почему не ценят?

Ценят в меру стоимости. В стране Жигулей журналистика на этом же уровне – прямо скажем: не Мерседес. Но оно и понятно: так ведь не бывает, что бы по всей стране – черный понедельник, а в редакциях – светлая суббота.

Желания Николая просты и понятны – писать мы будем то же и так же, но нас должны любить. А он говорит, что СМИ,  это не четвертая власть.  Конечно власть, еще какая – власть. Повадки властные. И три предыдущие ведут себя точно так же – хочешь, не хочешь, но любить – обязан.

Вот я и люблю.

Эту реплику поддерживают: Elena Nikolaishvili

Нет, Елена.  Нельзя изменить сущность -  желания естественны, хочется того же "чего хотел добиться друг моего детства Коля Остен-Бакен от подруги моего же детства, польской красвицы Инги Зайонц. Он добивался любви" Странно было бы видеть  среди циников  альтруистов.  Они уже никогда не станут властью. Власть в любых формах растворяется. Приближается тот счастливый момент, когда не будет никакой власти. Кроме власти Интернета.

Сергей, все новое - это более или менее хорошо забытое старое.

"Раньше надо было все газеты покупать и читать, а теперь – достаточно одной" - ну неужели Вы не помните те времена, когда во всех газетах писали одно и то же, и только у газеты "Труд" на последней странице два раза за десять лет напечатали материалы - один об инопланетянах, другой - об индийских йогах?! :)) Тогда еще по телевизору по всем трем программам (помните? - там! -пам-пам-парам! - ностальгический вздох) показывали сев в Ставропольском крае... Так что я тоже нынешнюю журналистику люблю. Когда она не ноет про свою тяжелую жизнь, она очень, просто исключительно разнообразная. Надо только знать, с чем сравнивать...

ПРАВИЛЬНО! Все от базы сравнения зависит. А если сравнивать с журналом «Корея», то  вообще - супер.

Читаю много,  приличных публикаций – за год на пальцах одной руки.

Давайте выбирать здесь лучшую публикацию года: приз читательских симпатий.

Вот и увидим тогда – есть качество или его уже нет.

Сергей, Вы правы, но я - пас. Во-первых, кто-то плачет от 2й симфонии Рахманинова, а кто-то от "Таганки". Стало быть, практически у каждой публикации могут найтись искренние поклонники. Во-вторых, у меня у самой в восприятии - досадная неувязка. Дело в том, что мне в журналистике по-настоящему нравится только аналитика, то есть игра ума, но большинство действительно аналитических статей (в том числе и на снобе) я не могу даже дочитать до конца - уж очень длинно и скучно написано... А судить то, что не дочитала... ну, сами понимаете...

Интересно, как все перекликается. Мне Татьяна Хрылова порекомендовала посмотреть выступления Секацкого. Он говорит о девальвации мастерства в самом широком смысле.

Гляньте, если интересно.Сылки на Секацкого здесь -   http://www.snob.ru/go-to-comment/353281

Честные журналисты в нашей стране чаще пишут про огороды, а если пишут про что-нибудь другое, то недолго ... А заголовок статьи я бы поменял ;) на: «Вторая наидревнейшая все больше превращается в первую»

Эту реплику поддерживают: Elena Nikolaishvili, Елена Шмидт