/ Москва

Валерий Панюшкин раскрыл «Код Горыныча»

Анализ иррациональных русских сказок Валерий Панюшкин писал недолго, а раскупается «Код Горыныча» гораздо лучше его более выстраданных книг

Кадр из мультфильма "Добрыня Никитич и Змей Горыныч"
+T -
Поделиться:

В книге «Код Горыныча: что можно узнать о русском народе из сказок» собраны колонки, которые автор в течение года публиковал в газете «Ведомости». Все они посвящены анализу неадаптированных русских сказок. Многие из них до сих пор не потеряли актуальности. Идею книги подсказал банкир Михаил Фридман.

 

Примером сказки, вполне актуальной и в наши дни, может служить «Скирлы, скирлы», где спящему медведю мужик отрезает ногу, а тот ничего не замечает. Мужик приносит ногу домой, старуха варит из нее щи. Проснувшись, медведь идет к дому старика разбираться. «Ровно так и устроена митинговая толпа, — пояснил Валерий Панюшкин проекту «Сноб». — Она чувствует себя обманутой и выкрикивает всякие бессмысленные слова. Но что происходит дальше? Дальше старуха ставит щи в погреб, чтобы медведь, привлеченный их запахом, туда забрался. Косолапый попадается на эту уловку, спускается в погреб, и его там убивают. Иными словами, даже одержимый жаждой мести медведь не в силах противостоять запаху щей, сваренных из его же собственной лапы, и погибает. По-моему, это очень точное изображение того, как устроена жизнь в России».

Неудивительно, что когда сказки печатались в «Ведомостях», на форуме газеты разгорались горячие дискуссии по их поводу. Как вспоминает Панюшкин, «читатели обсуждали, не сошла ли с ума главный редактор издания Татьяна Лысова, сокрушались о ее непонимании того, что "этого бреда" просто не может быть в серьезной деловой газете. Некоторые даже всерьез обсуждали, какие именно наркотики я принимаю, если обращаюсь именно к таким сказкам».

Это может объяснять успех издания, претензия на который шутливо обозначена и в названии, явно перекликающимся с «Кодом да Винчи» Дэна Брауна. «В отличие от моей прошлой книги "12 несогласных" эта продается на удивление хорошо, — отмечает Валерий Панюшкин, — хотя усилий на нее было потрачено гораздо меньше».

Панюшкин остерегается назвать свой cборник кодом русской ментальности: «Собрать его сложно. Как известно, до изобретения каузального правосудия, которое исходит из выяснения причин преступления, существовало правосудие казуальное, строившееся на описании бесконечного множества частных случаев: если кто украдет у соседа миску, то будет ему за это вот это, а если украдет плошку — вот то. В этом смысле мышление русской сказки казуально. Ты можешь бесконечно набирать отдельные случаи, но они никогда не сложатся в целостную картину».  

«Встречаются очень забавные вещи, — рассказывает Панюшкин. — Смерть воспринимается как отдельный орган, поэтому-то в случае с Кощеем она и выносится отдельно. В общем, получается довольно абсурдный мир».

Часто оказывается, что именно этот абсурдный сказочный мир точнее всего описывает нашу реальность.

 

Панюшкин замечает разницу между тем, как устроена сказка европейская и азиатская: «В европейских загадка рациональна. Например, когда Сфинкс загадывает загадку царю Эдипу про того, кто ходит утром на четырех ногах, днем на двух, вечером — на трех, он знает отгадку ("человек"). А когда кто-то загадывает загадки в русской сказке, он и сам ответа не знает. Он хочет, чтобы тот, кто будет его искать, собрал для него мир воедино. Царь просит девушку прийти к нему "голой, но одетой". И та одевается в рыболовную сеть, исполняя условие задачи и подтверждая абсолютную власть монарха — любое, даже совершенно абсурдное его приказание будет выполнено беспрекословно».

Картина получается грустная. Но автор «Кода Горыныча» утешается тем, что русские сказки начали литературно обрабатываться только в XIX веке. Европейские к тому времени уже давно были аккуратно собраны и переписаны.

 

Елена Краевская