Нино Катамадзе: С какофонией многоэтажных монстров я совладать не могу

Солистка группы Insight, грузинская этническая и джазовая певица, исполнительница «сложной» атональной музыки покорила слушателей больше десяти лет назад. Она редко дает интервью, объясняя это тем, что, кроме как о любви, говорить ей не о чем. Она верит в чудеса, мечтает о двенадцати детях и считает, что настоящий талант – не оценивать людей, а ценить

+T -
Поделиться:

Фото: Сергей Мелихов/F5
Фото: Сергей Мелихов/F5

С Я была на вашем концерте в «Крокус сити холле». Я бывала на разных ваших концертах – и на маленьких, клубных, и на больших. Вас всегда очень тепло принимают. Но мне показалось, что вы артист не для больших площадок – огромный зал вас подавляет.

Мне, конечно, ближе камерные концерты. Вообще, большая площадка – это всегда трудно, особенно когда концерт снимают на камеру: меня сразу загоняют в рамки – я не могу выходить в зал. Мне нельзя бегать по сцене, как я привыкла, я должна в определенное время посмотреть в камеру и улыбнуться.

Но есть и другой поворот. В один день люди – шесть тысяч человек – приходят со своими любовями, интересами, вопросами и ответами в один зал, чтобы сделать мне праздник. Мне, одному человеку! Поэтому я не разделяю себя и публику, мы часть одной и той же истории. Когда получается собрать всех нас в один сюжет: музыкантов, зрителей, операторов, людей, работаюющих за сценой, – вот тогда концерт состоялся.

С О чем вы мечтаете?

Сейчас мне бы хотелось иметь много детей. Чтобы их было двенадцать. Ну, или хотя бы семеро. А пока у меня только один маленький барабанщик, которому три года. У него есть палочки и барабан, есть акустическая установка, он считает, как настоящие барабанщики: «раз, два…» – и начинает играть. Он заставляет меня играть на пианино. Он знает все мои песни, хотя со мной вместе не поет – только с детьми на улице.

С Как вы его воспитываете?

У нас пока нет слова «нет». Я думаю, что, когда ребенок плачет, ему надо говорить: плачь, пожалуйста. Я уверена, что с детьми надо говорить уважительно; их надо приглашать, а не приказывать им; надо учитывать их мнение.

С А вас так воспитывали? Кто решил, что вы должны заниматься музыкой: вы сами или это кем-то прививалось?

Я сама выбрала музыку и всегда только ей и занималась. Меня, кстати, дважды выгоняли из музыкального училища за прогулы физкультуры. По специальности (вокал, сольфеджио) у меня была «двадцатка», а по физре – «неуд». Но я всегда твердо знала, на что надо обращать внимание, а на что – нет; что важно, а на что можно наплевать.

С И что для вас важно?

Ну, скажем, я всегда была равнодушна к богатству. Когда мне было три-четыре года, я много времени проводила в мастерской своего отца, который делал ювелирные украшения. Под ногами валялись камни и драгоценные металлы – они для меня ничего не значили.

Зато мир, выстроенный собственными руками, – это настоящая ценность. Мой папа сорок лет назад построил дом, в котором по всем четырем стенам были огромные окна. В доме всегда было солнце. Это сейчас строят дома, в которых окна от пола до потолка, а тогда это было чем-то невероятным. Мы жили в горах, домик был маленький, но это было самое уютное место на земле…

Нынешние многоэтажные монстры вызывают у меня головную боль. Представьте, вы слышите всех, кто живет над вами: их истории, их слезы, смех, радость и боль. Все это создает страшную какофонию, с которой я совладать не могу.

С То есть вы предпочитаете уединение?

Да, я люблю тишину. Кроме того, тут есть еще одна проблема: мы перестали взрослеть, мы не хотим брать на себя ответственность ни за что. Мы живем в больших домах, в большом городе, потому что тут много денег и потому что город кормит. Не надо возделывать землю, кормить индюков, воспитывать детей: ты просто ходишь на работу, твой ребенок ходит в детский сад или школу. Мы живем в городе, не зная земли, не чувствуя запахов, не слыша птиц. Мы все время думаем только про работу и превращаемся в роботов. И вот что я заметила: все, кто общался с землей – в детстве приезжал к бабушкам на каникулы, полол морковь, собирал землянику, знает, что такое бабушкин дом, вот они – абсолютно другие люди.

С У вас большая семья?

В нашем доме всегда жило очень много народу: дети, бабушки, дедушки, прабабушка, прадедушка, двоюродные братья, сестры, которые приезжали и летом, и зимой. И всегда готовилось много еды.

С И все пели?

Да, у нас всегда пели. Мой дядя преподавал в школе музыку, руководил хором и везде брал меня с собой. Он учил меня петь и сам всегда пел: делал какие-то домашние дела и напевал. И я ходила к нему на работу: трогала инструменты, чувствовала музыку.

Мои родители, мои соседи, все, кто окружал меня в детстве, дали мне абсолютное ощущение, что мир прекрасен, я чувствую его дыхание, вижу, как деревья дают плоды, слышу, как птицы щебечут, и мне всегда хочется петь.

С Расскажите о своем детстве – какое оно было?

В детстве мне казалось, что вокруг много чуда. У нас был огромный мандариновый сад размером в гектар. Как-то раз, когда мне было лет семь или восемь, случился страшный снегопад. И ночью дед встал, чтобы сбросить снег с деревьев, иначе они бы сломались. Он взял меня с собой. Мы вышли в четыре часа утра. Я помню запах тишины, белый снег, зеленый фон, абсолютно прозрачное синее небо. И звук собственного дыхания. Я бы все отдала, чтобы снова это почувствовать.

Мы жили в селе, где жили греки и грузины. Греки очень любили цветы, в их домах всегда была мимоза, у них другая кухня – поэтому другие запахи; у них другая фонетика – поэтому по-другому звучала их речь. Когда у них праздновалась свадьба, они два дня без перерыва танцевали сиртаки! Мой сосед – грек дядя Анез – каждый день выезжал на машине, подъезжал к моему дому, забирал меня и возил в школу… Школа была за три-четыре километра, до нее нужно было добираться пешком, потому что автобус ходил с большими перерывами. И вот все десять лет дядя Анез возил меня. Всегда с удовольствием, с улыбкой, молчаливо, никогда ни о чем не расспрашивая. Я сейчас понимаю, что это непростая история. Ведь он мог быть не в настроении, ему могло быть плохо, он имел право выходить на двадцать минут позже. Но он приезжал за мной. Я только недавно поняла это. Приехала к нему, обняла и сказала: «Спасибо большое, дядя Анез, что вы меня возили…» И он был рад. А ведь я могла пропустить этот момент в моей жизни, просто потому, что была маленькая и ничего не понимала.

С Вы много путешествуете по Грузии?

Я вижу Грузию благодаря моим гостям. Я сама не чувствую потребности посещать храмы и монастыри, но, когда у нас гостят друзья, я с радостью езжу вместе с ними. Один раз с нами случилась интересная история. Мы приехали в Цховели, в Мцхету (кафедральный собор Свети-Цховели – один из самых почитаемых храмов в Грузии, построен в XI веке. – Прим. ред.) – это самое прекрасное место на земле. И вот батюшка рассказывает мне историю про человека, который приходил в храм каждый день. Это был высокий, красивый мужчина, взрослый, спокойный, хорошо одетый, уравновешенный. Он каждый день приходил в храм, приносил большой чемодан, открывал и ходил вокруг него… Так он ходил две недели. Батюшка спросил: «Что вы делаете?» А он ответил: «Благо собираю»…

С У вас целостная и светлая картина мира, вы говорите про благо, про присутствие чуда в жизни. А как вы переживаете те моменты, когда эта картина разрушается, когда начинаются политика и войны? Взаимоотношения России с Грузией – что это для вас?

Это не то что боль, а гораздо сильнее. Когда началась война (в 2008 году. – Прим. ред.), моему сыночку было три месяца. До сих пор я боюсь звука самолетов, потому что видела, как бомбили Тбилиси. Война началась 8 августа, а 25 сентября у нас должна была состояться презентация альбома Blue в России. Мы долго думали, как поступить. Мы решили, что наша цель – растопить холод и вражду. Мы хотели сказать, что мы любим, что мы живые, – и поехали. Благодаря поддержке Юры Шевчука, который организовал тогда же, в сентябре 2008-го, большой концерт «Не стреляй» с осетинами, украинцами, грузинами, состоялась тогда презентация нашего альбома.

С Вы счастливый человек?

Да. Я буду совершенно счастливым человеком, когда приеду в свой домик где-то глубоко в горах и останусь там жить.С

Комментировать Всего 5 комментариев

Спасибо, Нино, за прекрасную музыку и атмосферу, которую Вы создаете на своих концертах и которую слушатели уносят к себе домой.

Спасибо, Ксения, за прекрасное интервью с прекрасным человеком.

Ксюша, ура! Наконец-то! Спасибо.

Нино волшебная. 

Эту реплику поддерживают: Катерина Макарова

Солнечная женщина!

Часто начинаю день с ее музыки, с ее непонятных слов, которые кажутся совсем понятными. А когда же новый альбом?

Спасибо, Ксения, за позитивное теплое интервью.

Кстати, в мае Нино Катамадзе впервые приедет с концертом в Нью-Йорк. Мы ее здесь очень ждем!