Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Снисходительное смущение

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Каждое утро, когда бреюсь, я ищу в чертах мужчины, отражающегося в зеркале, это особенное выражение. Я ищу его, как верующий на утренней молитве прислушивается к тому, отзываются ли в его сердце слова: «Управи, Господи, всё, еже дею, читаю и пишу, всё, еже мыслю, глаголю и разумею...»

Это выражение лица было у моей мамы. Я называю его снисходительным смущением. И я безошибочно нахожу это снисходительное смущение в лицах тех редких людей, с которыми, может быть, и встречался-то всего пару раз в жизни, но которых всерьез считаю роднее братьев и сестер. Я не знаю, как снисходительному смущению научились другие люди. Откуда оно в лице у друга моего, доктора Миши Масчана? Откуда у директора фонда «Подари жизнь» Кати Чистяковой? Откуда у редактора журнала «Большой город» Лены Краевской?

Я знаю, откуда оно у меня. Это одно из первых детских воспоминаний, возможно, приукрашенных последующими рассказами о нем.

Летнее утро, солнце сквозь раздуваемый ветром тюль, звонок в дверь. Мама открывает, а на пороге Танечка. Несмотря на то что конец июня, Танечка одета тепло. На ней ватная телогрейка, шерстяная перекособоченная юбка, шерстяные перекрученные колготки, шерстяные носки, а поверх носков высокие калоши. И на голове платок, повязанный по-деревенски, так что все волосы закрыты и вся шея, а видно только лицо. Танечке лет сорок. Она говорит:

— Здравствуйте, доктор! — и счастливо улыбается.

— Здравствуйте, Танечка! — приветливо отвечает мама, которая всегда была со всеми больными на вы.

— Доктор, милая, я поздравляю вас! — Танечка светится от счастья. — Сыночка вашего с днем рождения! Пусть растет большой, красивый и здоровенький.

— Спасибо, Танечка, — отвечает мама спокойным голосом.

А я стою чуть поодаль в комнате, выглядываю в прихожую, но подробно проинструктирован, что, когда приходит Танечка, дальше прихожей мне выходить нельзя. Прямо в глаза Танечке смотреть нельзя, поддерживать Танечкину экзальтированную интонацию нельзя, прикасаться к Танечке нельзя, иначе она станет кружиться на месте, плеваться, кричать страшным голосом и хлестать себя по щекам, пока не упадет. Я молча стою, улыбаюсь и слегка помахиваю Танечке рукой. А она говорит:

— Доктор, милая, я вот вашему сыночку пирожков к празднику напекла. Домашние, с пылу, с жару, — и протягивает маме корзинку, накрытую тряпичной салфеткой.

— Спасибо, Танечка, — мама берет корзинку.

А Танечка начинает кланяться. Говорит, что спешит, что у нее дела, что желает мне счастливого дня рождения. А мама еще раз благодарит за пирожки и приглашает Танечку заходить почаще.

— До свидания, доктор, милая. Вы мне только корзиночку потом верните.

— Как же, Танечка, верну обязательно.

— И салфеточку.

— И салфеточку, — мама улыбается ласково вот с тем самым выражением снисходительного смущения на лице.

Дверь за Танечкой закрывается, после чего мама решительно направляется в туалет, решительно выбрасывает содержимое Танечкиной корзинки в унитаз, а саму корзинку ломает, заворачивает обломки в газету и кладет в мусорное ведро.

Я не задаю вопросов. Я знаю: Танечкины пироги сделаны из говна. Буквально. На заднем дворе загородной больницы для психохроников, где работала врачом моя мама, мамина пациентка Танечка сама давеча какала и сама лепила. И я знаю, что в тот же день мы с мамой пойдем на рынок — купить для Танечки новую корзинку и новую салфетку, отдать с благодарностью. Еще я знаю, что мама могла бы запретить Танечке приносить пирожки из говна. Но мама не запрещает. Только улыбается снисходительно и смущенно.

Вот откуда я знаю это выражение лица. Вот когда научился. Во взрослой жизни я встречал снисходительное смущение на лицах людей неоднократно. Но только однажды спросил, откуда оно. Спросил у Снежаны Митиной, чей сын Пашка болеет синдромом Хантера. Мальчик превращался в собаку, оброс жесткой шерстью и передвигался на четырех лапах, а Снежана его спасла, найдя незарегистрированное в России лекарство, вернула человеческий облик ему и другим детям с синдромом Хантера. Я спросил ее: откуда у нее это выражение снисходительного смущения на лице?

Она поняла с полуслова — от отца. Отец работал начальником колонии для особо опасных преступников. Каждое утро какой-нибудь особо опасный преступник в награду за хорошее поведение приходил к ним домой:

— Гражданин начальник, сегодня мне со Снежанкой гулять.

И вел гулять беленькую, пухлую, ангелоподобную девочку. А начальник колонии стоял и снисходительно и смущенно смотрел в окно, как его дочка шагает по двору колонии и доверчиво держит за руку отъявленного убийцу.

Комментировать Всего 2 комментария

Замечательный текст.  Я уверена, что это врожденное. И спасибо Вам за это  эссе. Я часто очень думала об этом ощущении.Я не знаю, как на счет выражения лица, но чувство это мне знакомо. Первый раз я увидела это выражение лица и точно осознала, наверное у Сергея Бондарчука в роли Дымова в фильме "Попрыгунья".

Мне кажется, дети, выросшие в семьях врачей, Вас поймут. Я тут же вспомнил, как мы с мамой шли из поликлиники, где она работала - у нее закончился прием, и встретили женщину, скорее - старушку. Увидев маму, она огорченно воскликнула: "ой опоздала я! А я, доктор, Вам анализы несла за всю семью" ( в районе гуляла дизентерия). Открыла сумку и начала вынимать стекляные баночки из-под сметаны. Мама сказала: " ну тут же рядом, вернемся...", и мы пошли обратно....