Красовский и Евдокимов: 
О телевидении и о новом храбром мире

О времени, которое подарил нам Путин, о политике и медиа побеседовали тележурналисты Сергей Евдокимов и Антон Красовский. Мы публикуем вторую часть этого разговора. Начало можно прочитать здесь

Сергей Евдокимов и Лика Кремер
Сергей Евдокимов и Лика Кремер
+T -
Поделиться:

Часть вторая. О телевидении

Сергей Евдокимов: Недавно отгремела акция протеста у Останкино против телеканала НТВ. Почему тебя не было на этой акции?

 

Антон Красовский: Фильм «Анатомия протеста» не вызвал у меня никакого возмущения.

 

С. Е.: То есть ты считаешь показ этого фильма проявлением свободы слова?

А. К.: Нет, я считаю, что это проявление свинства, но свинство — это нормальное человеческое качество.

С. Е.: Хорошо, но разве приход этих людей к Останкино не свидетельствует о том, что люди не удовлетворены той ролью и качеством медиа, которые им предлагают нынешние власти. Или это не так?

А. К.: Нет, это говорит о том, что людям хочется, чтобы власть не врала им про них самих. То есть вранье про Лужкова они готовы стерпеть. Тем более что там и вранья-то особенного не было. Вранье про Саакашвили тоже. А вот про себя — это уже даже не печалька, а самая настоящая обидка.

С. Е.: Мне кажется, функция медиа именно в том и заключается, чтобы медиа врали людям об их жизни, чтобы дарили им эту сказку.

А. К.: Да, чтобы дарили сказку, а не хорор, понимаешь?

С. Е.: То есть ты видишь в этом протесте сентиментальную составляющую.

А. К.: Конечно, чистый инфантилизм. Ребята, а чего вы, собственно говоря, ждали? Вы же боретесь с этой властью. Вот и власть с вами борется, причем таким довольно вегетарианским, комичным способом, показывая в ночной постпрайм в будний день какой-то там плохо склеенный говнофильм.

Представления о медиа среди креативного класса не только инфантильны, но, прежде всего, глубоко непрофессиональны. Именно поэтому у нас креативный класс так любит телеканал «Дождь», который в сущности телевидением не является. Но на этом канале в кадре такие же, как они, милые друзья, сильно пьющие, много курящие, по ночам читающие Бродского и Бараташвили. Им же веришь, как себе, правда? Ведь либо Бараташвили, либо «Дело в печеньке». При этом надо честно признать, что «Дождь» — это не телевизор, это радио с видеотрансляцией. То есть креативный класс не только сентиментален, но еще всячески выражает свою тягу к недорогому антиквариату. Антиквариат им кажется более настоящим. Вот не хотим «Икею» вашу, а хотим комод, вырубленный топором ивановским мастером в 1912 году

С. Е.: Ну да, Марину Салье и Евгения Алексеевича Киселева хотим…

А. К.: Нет, Марина Салье и Евгений Алексеевич Киселев — это комод XVII века, это настоящий антиквариат. А телеканал «Дождь» — рукодельная крестьянская поделка. Такой в годы моего детства были заставлены все две подольские комиссионки.

С. Е.: И самое смешное, что эту пронафталиненную идеологию исповедуют люди, которые, казалось бы, должны идти в авангарде общественных изменений, хипстеры.

А. К.: Здесь проблема не в нафталиновой идеологии, а в нафталиновой технологии. В самой идеологии говорения правды нет ничего нафталинового, это неплохо, но то, что технологически это приблизительно соответствует уровню человека позднего палеолита, вот это меня, конечно, смущает. Там же нет программ никаких, там просто люди бесконечно разговаривают, глядя в 3 камеры. И то, что они говорят: «Мы, конечно, не общественное телевидение, но мы его прототип», — меня это не то что веселит, а просто вводит в ступор. С тем же успехом это мог бы сказать генеральный директор радиостанции «Юмор ФМ». Поставь туда сейчас 3 камеры — и будет у них тоже телевидение.

С. Е.: Не соглашусь. Я как раз считаю, что «Дождь» действительно является прототипом общественного телевидения, но совсем не по той причине, по которой они думают. Просто их информационная политика не продиктована конъюнктурными, политическими или рекламными соображениями — всем тем, что является главным мотиватором федерального ТВ. Отсутствие широкой аудитории и больших рекламных бюджетов все-таки позволяет говорить более свободно.

А. К.: Да но при этом все-таки надо производить телепрограммы, а не просто бесконечный, монотонный диалог с кем-то, нужно заниматься программированием и думать о каком-то заработке. Даже если этот заработок выражен не в рекламном доходе, а в количестве просмотров. Видимо, в этом и заключается задача следующих медиа.

Страна сейчас разделена на две части, и совсем не на Москву и Россию. А на Россию старую и Россию молодую. Большие медиа ни черта не делают для того, чтобы соединить эти аудитории. И вот задача следующего поколения медиаменеджеров именно в том, чтобы это воссоединение произошло. И, по всей видимости, телек, как и любые другие медиа, должен перестать быть проповедником. Он должен стать исповедником. Надо включать зрителя в производство собственного контента.

С. Е.: Но ты понимаешь, что это приведет к росту уровня демократии в среднем по палате?

А. К.: Очень надеюсь на это.

С. Е.: И все же как быть с общественным телевидением?

А. К.: Проект общественного телевидения — чушь, маразм и распил, и ничего, кроме зла, оно не принесет. И в этом я впервые в жизни согласен со Станиславом Говорухиным. Расскажите мне, какое отношение все эти люди, ну те, что придумали этот аферистический проект, имеют к нынешней жизни и к нынешнему телевидению?

Если уж вы пилите, попилите хоть красиво. Назначьте председателем общественного телевидения Леонида Парфенова, докажите, что вы можете отдать свой бюджет, уже переведенный на западные счета, человеку, который действительно принимается обществом и уж точно — профессиональным сообществом в качестве лидера общественного мнения.

Вообще проблема телевидения не лежит сейчас в сфере новой искренности — новую искренность вполне удовлетворяет тот же «Дождь». Она лежит в сфере новых технологий. И у нас есть абсолютно не охваченная с точки зрения нормального федерального телесмотрения аудитория 14–49 — самая рекламоемкая, самая требовательная в потреблении контента.

На нее сейчас работает Константин Эрнст, жертвуя рейтингами, жертвуя рекламодателями, теряя иногда огромное количество миллионов. Он долбит, долбит, долбит вот в эту аудиторию, делая для них и «Большую разницу», и «Прожекторперисхилтон», может быть, не очень удачный Yesterday live. И Гай Германика, и «Красная звезда», и еще не вышедший вечерний Ургант — это все бесконечное количество продакшена, который Константин Львович делает именно на эту аудиторию. Потому что он знает, чувствует, понимает, что будущее не за аудиторией 55+.

С. Е.: А что делать с аудиторией 55+?

А. К.: Вот, например, телеканал НТВ работает на эту аудиторию. И поэтому я являюсь искренним противником существования на канале НТВ программ «НТВэшники» и «Центральное телевидение». Я считаю, что эти программы должны благополучно умереть и освободить телеканал НТВ для аудитории от 78 и старше. Пожалуйста, вот есть этот канал, прекрасные программы для пенсионеров — про ментов, про кровищу. Ведь это же именно они бесконечно говорят: ой-ой-ой, кровь, кровь, кровь… — и включают, и смотрят, и всю семью свою несчастную заставляют это смотреть.

С. Е.: А на канале «Россия» — сериал «Кровинушка». Как бы в ту же тему, но совсем в другом жанре...

А. К.: Хорошо, выберите один из этих двух каналов, и пусть они работают на эту вашу любимую аудиторию, до 116-ти и старше.

 

Антон Красовский
Антон Красовский

Часть третья. О храбром новом мире

 

С. Е.: Я бы хотел обратить внимание на то, что политическим революциям всегда сопутствовали революции в медиа. Если мы посмотрим на нашу недавнюю политическую историю, то увидим, что успех перестройки во многом зависел от эмансипации Михаилом Горбачевым российской печатной прессы. И Горбачева как историческую фигуру во многом сделала освобожденная им пресса.

А. К.: Вообще его сделала.

С. Е.: Борис Ельцин, понятное дело, как президент состоялся благодаря телевидению, и в большей степени, конечно, Владимир Путин. Потому что, когда мы вспоминаем Путина, то в первую очередь вспоминаем телевизионную картинку, связанную с ним. Вот он на истребителе прилетает в Чечню, вот он грозит чеченским боевикам во время «Норд-Оста», вот он достает амфоры со дна моря!

А. К.: На самом деле любой новый лидер порожден новым медиа.

С. Е.: Да! И если мы говорим о новом лидере для России, он должен быть лидером новых цифровых медиа.

А. К.: Конечно. Условно говоря, Ленин — это ведь лидер национальных многотиражек. Большевики ввели чудовищные тиражи на свои газеты типа «Правды» и «Известий». А потом пошла поголовная радиофикация. В каждой говнодеревне, в каждом говноселе и уж тем более говногороде на столбах висела эта говорящая хуйня. Это уже было сталинское зомбирование.

С. Е.: Новым общественным лидерам, которые приходят к нам из сферы частного капитала, ничто не мешает проводить свою частную программу цифровизации населения. Возможно, именно в этом кроется задел их будущей политической карьеры.

Мне кажется, что мы должны увязывать партийное строительство с развитием современных цифровых и сетевых способов интеграции, с возможностью участвовать в различного рода онлайновых и прямоэфирных активностях.

Задачей новой партии должен стать поиск людей, которые являются носителями этой активности, этих перемен.

А. К.: Ну правильно. Есть партия «Единая Россия», должна появиться «Медийная Россия».

С. Е.: Новая медийная элита постепенно будет становиться элитой политической. Потому что она очевидно опережает в своем развитии политическую и единственная, кто может формулировать смыслы и задачи для этой Системы. Поэтому интересно, почему вы не стали заниматься новой партией Прохорова.

А. К.: Сейчас для новой, строящейся партийной системы, карьерной системы, я бы сказал даже не социального лифта, а социального фуникулера главная задача — это вычисление и вычленение абсолютно бесконечного количества людей со всей страны, и для этого нужен человек, способный оценивать личность, оценивать человеческие характеристики, профессиональные способности. Нужен хедхантер с политическим чутьем. И я, безусловно, таким человеком не являюсь, поэтому не могу быть вот этим карьерным бюрократом. Это совершенно не значит, что я, например, не хотел бы на этом фуникулере прокатиться.

С. Е.: Если мы не хотим потерять избирателя, если мы хотим, чтобы кто-то вообще приходил к избирательным урнам, нам, конечно, надо научиться говорить на языке нового поколения. Причем я не имею в виду 18-летних хипстеров, я имею в виду 35-летних, наше поколение. На самом деле в нашей стране существует не проблема роста, а проблема перероста. Многие из нас, успешных и независимых, креативных и рассерженных, к 2012 году уперлись головой потолок. Потолок же этот представляет собой мягкую конструкцию, составленную из жоп руководителей, захвативших рычаги управления обществом 20 лет назад.

А. К.: И периодически, когда нам не везет, мы попадаем под их дефекацию.

С. Е.: Разумеется, Система не хочет, чтобы какой-нибудь штык-нож националиста из Жулебино ее проткнул, потому она, наверное, должна быть внутренне готова к оформлению каких-то механизмов наследования. И все эти разговоры о переменах в сфере ТВ-истеблишмента, смене телевизионных поколений — мне кажется, это первая ласточка. Вот, говорят, один из руководителей федеральных каналов станет министром культуры. Ему на смену кто-то придет.

А. К.: Ой, ну давай уже честно скажем, что фамилия этого руководителя — Добродеев. Проблема в том, если Олег Борисович перейдет в Министерство культуры, это вообще ничего не будет значить, это просто номенклатурное движение. На его место в ВГТРК сядет, очевидно, его первый заместитель. То есть никаких перемен не будет. От власти я не вижу запросов на перемены внутри. Запрос исходит от людей, которые, скажем так, близки собственнику каких-то долей.

Лика Кремер: В какой момент наша телеаудитория может выйти из-под контроля федеральных каналов?

 

А. К.: Ни в какой, потому что это другой контент вообще. Мы с вами, поколение 40-летних, условно говоря, одни из последних людей, выросших на вымышленных образах. Мы одно из последних поколений, задействовавших область воображения в мозге. Следующие поколения — люди картинок. У них не возникает внутреннего вопроса, как выглядит Пьер Безухов, они знают, как он выглядит, потому что им показали это на канале «Домашний». И вернуть их обратно в мир воображения, в мир текста — это очень сложно. Они воспринимают информацию в картиночном виде, в том виде, в котором им предлагает телевизор или некое окошко с видеоконтентом в интернете, то есть YouTube. Но на YouTube надо искать контент, надо специально этим запариться, а телевидение тебе предлагает уже сформированный отжим, что проще.

Люди же в большинстве своем не новости в интернете читают. Не книжки скачивают. Не угги покупают. Люди сидят в «Одноклассниках» или «ВКонтакте», цепляют там телок, сидят на порносайтах или на гейм-сайтах каких-то. Вот, собственно говоря, их спектр потребления. Наша задача, задача любого медийщика нового поколения — как раз их всех привлечь к созданию нового медийного мира, который бы включал в себя и трансляции, и ретрансляции, и видеодиджеинг, и собственную систему отбора, и блогинг, и социальную коммуникацию, и социальные сети. И телок их. Да-да, и телок, и воркрафт.

Лика Кремер и Сергей Евдокимов
Лика Кремер и Сергей Евдокимов

Л.К.: Все будет в интернете, а не на телевидении?

А. К.: Что значит — в интернете? Это все будет на неком цифровом носителе. Как этот телевизор будет выглядеть: будет у тебя компьютер в телевизоре, будет компьютер у тебя в телефоне вместе телевизором, будет в телевизоре твой компьютер и телефон — мы этого не знаем. Мы не знаем, как действительно через пять лет будет выглядеть техническое устройство для передачи видеоинформационного контента. Но это будет, тем не менее, какой-то условный ящик.

Задача людей, которые будут управлять этим медийным пространством, будет заключаться в том, чтобы обслуживать тебя максимально точечно, чтобы вот для тебя лично, для Лики Кремер, сидящей с детьми в Кратово, выбрать максимально комфортное информационное сопровождение твоего распиздяйства в сосновом лесу. Мы тебе скажем: Лика, давай мы тебе сделаем твой личный телеканал, и Лика Кремер за 20 минут сможет выбрать какое-то количество опций, которые она хочет получать вообще, от всего мира. Например, ты скажешь: мой телеканал — телеканал BBC плюс «Большая разница».

Л.К.: И Facebook-лента.

А. К.: Да, плюс Facebook-лента, при этом у тебя там голосовое управление, ты ей говоришь: ой, а можно ретвитнуть? И тебе твой телек ретвитнет это все в твою там фейсбучную ленту, например. А Маша Шубина говорит: а можно это ретвитнуть Лике Кремер? Ты смотришь, например, концерт Булата Окуджавы, и вдруг у тебя идет бегущая строка: запрос от Марии Шубиной, можно ли включить фильм «Чужой среди своих, свой среди чужих». Ты говоришь: о, круто, я его давно не смотрела, давай! Раз — и тебе телевизор это все тут же начинает показывать…

То есть в реальности это, конечно, фильм «Гаттака», и поэтому, когда я говорю о том, что должна быть следующая партия «Медийная Россия», — это, конечно, означает, что люди, которые будут управлять медиа, будут управлять полностью твоей жизнедеятельностью. Когда говорят про общественное телевидение, я считаю, что есть уже общественное телевидение, и называется оно YouTube. Бесконечное количество общественности выкладывает тебе в этот ящик бесконечное количество разнообразного контента. И к Михаилу Федотову это все не имеет никакого отношения.

С. Е.: Это телевидение, которое ты выбираешь сам, а не то телевидение, которое выбирает тебя. Наверное, так и можно было бы сформулировать задачу общественного телевидения. И с ней YouTube, Facebook и прочие социальные сети, безусловно, справляются лучше.

А. К.: Наша задача, поняв это, все это инкорпорировать в огромную машину федеральной трансляции.

С. Е.: То есть сделать так, чтобы у потребителя создалось полное ощущение, что это он выбирает сам, а не ему навязывают.

А. К.: Именно так.

С. Е.: Поэтому давайте выпьем за дивный новый мир, Антон Вячеславович, и на этом, наверное, закончим!

Комментировать Всего 10 комментариев

Интересно. Спасибо!

Умники и умницы.

На самом деле про новые медиа и революции - довольно верное наблюдение. Появление печатного станка непосредственно предшествовало Реформации и крупным религиозным войнам вплоть до нидерландской и английской революций (которые можно считать последними религиозными войнами и первыми социальными революциями - с кучей оговорок, конечно). 

Ну да. А сейчас таким медиа является социальная сеть. Интересно только как эта самая сеть трансформируется в ближайшем времени.

Эту реплику поддерживают: Эллен Фридлянд

... В каждой говнодеревне, в каждом говноселе и уж тем более говногороде на столбах висела эта говорящая хуйня...конструкцию, составленную из жоп руководителей...попадаем под их дефекацию...и телок, и воркрафт...

Сноб изменился

Эту реплику поддерживают: Тимур Седов

Алексей, мы просто не хотели редактрировать текст инсайдеров - и Сергей, и Антон - инсайдеры телевидения, это их язык, что уж...

особенно омерзительно слово "воркрафт". при лужкове такого не было!

Бесконечное количество общественности выкладывает тебе в этот ящик бесконечное количество разнообразного контента.

- я бы не переоценивал возможности этого "общественного" контента - соблазнительно научить зрителя рассказывать истории и самому их качественно снимать, но пока это дороже, чем нанять профессионалов. С другой стороны массовое освоение видео - технологий усиливает конкуренцию среди профессионалов и возможно со временем появится новое поколение зрителей с врождёнными способностями драматурга, режиссёра и оператора .

Non olet

А вот любопытно. Если, «поймавший звезду», господин Красовский все же начнет вести пока пустой блог свой на «Снобе», он там тоже будет звучать как заносчивый «инсайдер», как журналист, запамятовавший о табу и профессиональной этике, но  легко приставляющий «волшебное» слово «г-вно» к селам и городам своей Родины?!