Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Дмитрий Глуховский

А ты вспомни

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Дуров прав. И Дуров — храбрый парень, потому что знал, что товарища Сталина у нас трогать нельзя, дети палачей и рабы со Стокгольмским синдромом затопчут. В этом споре Дурова о том, можно ли Сталина сравнивать с Гитлером, в споре с депутатом Валуевым и спецпропагандистом Минаевым, я — на стороне Дурова однозначно. 

А ты? А ты вспомни. 

Четыре утра. Звонок в твою дверь. Открываешь — на пороге трое. Фуражки с васильковыми околышами. За тобой пришли. Выкручивают руки, выволакивают во двор, сажают в воронок с надписью «ХЛЕБ», везут, обещая все объяснить, и через несколько часов, раздавив тебе каблуком сапога мошонку и выбив в беспамятстве какое-то признание, выводят в сырой тюремный двор и стреляют тебе в живот. Потом — ты еще жив — добивают. Твоим родителям говорят, что тебе дали десять лет без права переписки. И они еще десять лет верят, что тебя увидят. 

Минаев, кликай «МНЕ НРАВИТСЯ»! 

Тебе нечего жрать. Жрать тебе нечего, потому что приходят продотряды и все забирают, а кто с ними спорит, того за сараи отводят и из трехлинейки — в голову. Все зерно, которое ты думал сеять, отобрали. И нечего теперь жрать. И снова приходят продотряды. Чтобы отобрать то последнее, что удалось чудом сберечь. Без чего погибнешь. Из семерых твоих детей двое умерли от голода у тебя на руках, и одного, самого маленького, твоя жена сама придушила подушкой, потому что молока у нее нет, а он от голода визжал не переставая. Соседи, говорят, отмучавшегося малыша потихоньку скормили еще живым ребятишкам. Те спрашивали — откуда мясо — а мать плакала в голос. И ты думаешь: сможешь ты так или нет? И ты берешь в руки обрез, который еще с Первой Мировой остался, а сосед — вилы, и прогоняете паразитов. А через несколько месяцев на вас, крестьян, бросают блистательного маршала Тухачевского с кавалерией. Но чтобы зря на вас кавалерию не тратить, Тухачевский вас решает потравить ядовитыми газами. И пухнут, чернеют, задыхаются твои соседи. И сам ты подыхаешь. И все твои дети, которые чудом в голод уцелели. 

Валуев, кликай «МНЕ НРАВИТСЯ»!

Ты — герой. Должен быть герой! Потому что удерживал эту чертову церковь сутки. Потому что четверых ты точно убил, а пятый пополз, подергиваясь, растягивая за собой ярко-красную широкую полосу, назад и провалился в свой окоп. Но ты не герой: некуда тебе было из этой церкви деться; попробуешь отойти — встретишь НКВД. У тебя — винтовка, у них — ППС. Срежут очередью и бросят кровью блевать. У тебя — своя служба, у них — своя. Гниды... Ваське, который с тобой вместе бок о бок последние два года, с соседней улицы, пуля в щеку попала, все зубы в крошку, кровь не остановить было. А потом фрицы миномет достали, накрыли все-таки, контузило. Пришел в себя - пощадили. Взяли в плен. А товарищ Сталин сказал: нет у нас военнопленных. И тебя — в концлагерь. Сформировали роту, из роты половина с голоду подохла, офицеров всех сразу в расход, и тех, кто правду сказал, и тех, кто врать пытался. Коммунистов прикладами забили. А ты — выжил. И бежал. Перешел линию фронта, к своим! Хотел дальше воевать! Гадам этим... А тебя — НКВД — раз... Такая служба. Зубы выбили. Хотели знать: вербовали фрицы тебя или нет. И — на всякий случай — на пятнадцать лет тебя в КОМИ АССР. В лагерь. Вышел — без зубов, без печени, без желудка. Без души. И потом сколько тебе осталось — десять лет, может — будешь мечтать доказать, что ты не виноват был. А они и не думали, что ты виноват. Они так, на всякий случай. 

Минаев и Валуев, кликайте «МНЕ НРАВИТСЯ»!

Вы закрыли свои аккаунты «ВКонтакте», потому что Иосиф Виссарионович Сталин — не диктатор, не чудовище, не губитель миллионов жизней, не самый кошмарный и жестокий из правителей двадцатого века. Потому что товарищ Сталин — он ведь спас нашу страну. 

Но тут-то, в Фейсбуке, вы можете поставить Сталину LIKE! 

Лизните мумии!

Не он выиграл Великую Отечественную. Народ в ней победил. А он к народу — к своему собственному народу — относился — как к гвоздям, как к цементу, как к арматуре, как к дерьму. 

Будь он проклят.

Комментировать Всего 22 комментария

Народ в ней победил.

Спасибо.

После второго абзаца почему-то вспомнился фильм Алексея Германа "Хрусталев, машину!"

Эту реплику поддерживают: Михаил Бланк

Великая Отечественная и полет Гагарина — те события, которые все еще имеют статус национальных подвигов. Святость и непогрешимость их творцов давно уже ставятся под сомнение и в исторической науке, и в искусстве. Но если их убрать (как убрали ту страну, в которой они произошли), то чем гордиться-то? Общество пока не доросло до того, чтобы гордиться международным бизнесом Kaspersky, Abbyy или Вконтакте. Поэтому эти темы и остаются священными, каждое прикосновение к которым вызывает бурю в стакане.

Михаил, я могу понять дискуссии о сакрализации и десакрализации чего-то: это вопрос изменения менталитета людей, меняющегося со временем и ценностями, но можете ли вы назвать какую-либо войну, святость и непогрешимость творцов которой не ставилась под сомнение и в исторической науке, и в искусстве? Все в курсе, что и к Жукову, и к другим военачальникам "есть вопросы", но победа в ВОВ не перестает быть подвигом тем не менее. Не нужно "дорастать" до того, чтобы гордиться Касперским или Вконтактом так же, как ВОВ: это  разного рода почитание и гордость . Здесь вряд ли возможна вертикальная шкала, а если она и есть, то тем более странно гордиться профессиональным успехом *вместо* или *выше*, чем военным подвигом. Можете представить себе американца, который говорит: "давайте дорастем до того, чтобы гордиться Стивом Джобсом вместо Дугласа Макартура"?

Эту реплику поддерживают: Сергей Громак

Абсолютно с вами согласен. Я не предлагаю гордиться "вместо", скорее просто констатрирую факт очередного прикосновения к священным коровам, которое не делает честь ни тем, кто хочет их зарезать, ни тем, кто с пеной у рта и лайками отстаивает их святость.

Кстати, мой дед, дошедший в ВОВ до Кенигсберга, 9 мая поднимает только один тост: "За то, чтобы ваше поколение не знало войны".

Мы как-то забываем, что в победе ВОВ есть еще одна сторона. Неприглядная для нашей страны. Освободили от фашизма и тут же насильно навязали социализм на пол Европы. А потом  регулярно, в случае неповиновения, вводили свои войска и расстреливали.

Это обстоятельство как-то мешает бесконечно гордиться.

Эту реплику поддерживают: Елена Веселаго

Скажите, Михаил, а нельзя ли вообще ничем не гордиться? Нельзя ли просто жить по-человечески, и все?

Эту реплику поддерживают: Елена Веселаго

Можно. Но это будет как-то не по-снобски, не так ли?:)

я согласна. пора наконец перестать ханжески бояться говорить то как было. ничто не умаляет подвигов и жертв. но так было.

Эту реплику поддерживают: Андрей Годунов, Сергей Терехов

Да Дмитрий, к ужасу в России все чаще ностальгируют по Сталину.

Или сегодняшняя власть исподволь дает "зеленый свет", или народ русский не нуждается в свободе как таковой. А скорее всего и то, и другое.

Спасибо. Отличный текст!

Текст страшен свими эмоциями, тем более от человека который не может помнить то о чем пишет.

Дуров, опытный тролль. Для повышения цитирования конечно хорошо, но меру надо знать. Очень грязный ход, воняет... 

Эту реплику поддерживают: Iryna Sukhanenko

Дмитрий, вы великолепный парень

Спасибо, Дмитрий! Это очень тяжелый синдром ломки: "а чем гордиться-то?" Народ болен. Нужен фазовый переход: от "гордиться" до "стыдиться".

И потом третья фаза: принять все как есть и не париться, жить новой, своей жизнью.

Эту реплику поддерживают: Илья Нилов

Правильно всё.  Конечно, про преступления сталинского режима надо постоянно напоминать, ибо идеологического вакуума не бывает.  Апологеты сталинизма непрерывно промывают народу мозги.  Причём, как мне кажется, нынешнее население России воспринимает это с удовольствием. 

Ещё можно напомнить, что Великую Отечественную войну вряд ли можно рассматривать вне контекста Второй Мировой, которую выиграли союзные державы, народы и антифашистские движения совместными усилиями. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

А Вы, Дмитрий, видимо, считаете себя свободомыслящим человеком нового порядка, а не рабом, естесственно :)). И уж Вы то, раззудись плечо, сейчас в 2012 году по товарищу Сталину кааак сейчас жахнете! Свобода, не иначе, Вас вдохновила...

Эту реплику поддерживают: Сергей Громак

Можно ли Сталина сравнивать с Гитлером

Есть  них одно отличие: один уничтожал чужие народы, другой - свой. 

Он с нами, пока мы продолжаем эти бесконечные поминки (независимо славим или проклинаем).  Пора поставить Сталина в игнор - лет на пять - чтобы дух его протух и растворился в тумане прошлого. 

Дмитрий, замечательно, что вы это написали.  Мне жаль, что такая умница как Ира Ткаченко ёрничает над вашей свободой -- да , тогда, ни вы, ни я, никто не написал бы такого.  И что из этого?  Сейчас надо об этом помнить и писать, а не сетовать, что тогда этого сказать было невозможно.  Мне жаль, что Валерий ( выше) говорит об игноре. Это неверно.  Дух Сталина протух для каждого нормального человека давно, но он никогда не растворится и не должен раствориться, потому что это наша история.  И мы будем об этом помнить всегда.

"Вите было ровно десять лет, когда забрали сначала лошадь, потом корову, потому что его отец, Степан Иванович -- так веривший в коллективизацию и так уверенный, что ее перегибы товарищ Сталин непременно поправит -- был председателем колхоза и за сдерживание этих самых перегибов  был -- на всякий случай -- зачислен в кулаки и диверсанты, саботирующие коллективизацию.  Витькин старший брат Василий (в сентябре 1941 года бессмысленно погибший под Ржевом, удерживая одну из высоток, бессмысленно названной стратегической) и сестра Нина вместе с матерью Евдокией Ивановной работали больше в поле, за трудодни, а по вечерам и на рассвете -- в собственном огороде, чтобы в доме была хоть картошка и капуста, раз уж молока не стало.

Ночью в избу вошли те самые с околышами и велели отцу собираться.  Только Витя не мог с этим смириться.  Отца посадили в розвальни и повезли в темноту, а Витя бежал за санями и кричал "Папка, не уезжай, папка, обещай, что вернешься."  Он бежал, сколько было сил, потом стал отставать от розвальней, но продолжал глядеть вслед, продолжая бежать.  Ему казалось, что если еще одно мгновенье он удержит перед глазами эти розвальни, превращавшиеся с каждой секуундой просто в маленькое черное пятно, удалявшееся все дальше, еще раз крикнет "Папка, не уезжай",  то вдруг произойдет чудо, и розвальни остановятся.

Черное пятнышко окончательно растворилось в ночи, а Витя все еще бежал, размазывая слезы по лицу.  Когда силы кончились, он остановился.  Кругом была тишина и темень. Он толком не понял, как далеко убежал от деревни.  Он постоял еще немного, переводя дух, повернулся и побрел назад, к дому.  С дороги он сбился и шел, проваливаясь почти по пояс, в снег. Слезы на лице смерзлись в сосульки, он стирал их пятерней.  Вокруг не слышно было ни звука.  Деревня спала, ни в одном из окон не горел свет, только на небе были яркие, холодные звезды.   Витя брел по пояс в снегу, надеясь вновь выйти на дорогу, потому что силы уже кончались и продолжал уже почти шепотом повторять:"Папка, зачем ты уехал.  Папка, возвращайся к нам скорей, мы без тебя пропадем". ( это отрывок из черновика моей только что начатой книжки). 

Через какое-то время семью известили, что Степану Ивановичу дали десяль лет.  В 42-м от него пришло первое и последнее письмо, где он писал, что работа тяжелая, но интересная, и что он скоро, теперь уже всего через пять лет, вернется домой.

На фронт Витя попал в самом конце 44-го.   Когда война закончилась, он вычитал, что фронтовики могут без экзаменов поступать в любой вуз.  Он отправился в университет, потом в Бауманский.....  Хоть он был и фронтовик, но он был и сыном врага народа.  Взяли только в строительный ( МИСИ) на факультет "водоснабжение и канализация".

Все послевоенные годы Витя искал отца.  Когда началась "оттепель"  он добыл официальное извещение, что Степан Иванович умер от воспаления легких в лагере в районе Магадана  осенью 1941 года.

Когда в 1990 году неумелые демократы пытались свалить памятник Дзержинскому, я стояла в толпе и плакала.   Мой папа, Виктор Степанович, умер от рака, не дожив до этого дня всего три недели.  Я плакала, потому что если бы он прожил хотя бы на месяц больше, как бы он радовался в тот день. 

Мы только начали осознавать, ЧТО произошло. Возможно, начнем осознавать и КТО это сделал. Не Сталин, нет. Наши деды были не только репрессированы и уничтожены, они же - репрессировали и уничтожали. 

Как сейчас бойцы ОМОНА - это не инопланетяне и даже не американцы. Это наши дети, сыновья, братья.