Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Гражданский мир

Фото: Getty Images/Fotobank
Фото: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

В детстве я любил смотреть, как замерзает лед. Это очень трудно. Все видели, как лед тает, как сосульки на крыше превращаются в капель, как растворяются кусочки льда в коктейле. Но мало кто видел, как лед замерзает — просто не хватает терпения. К тому же лед очень часто замерзает ночью, в темноте.

Но я видел несколько раз. Я сидел на даче над озером. Я сидел на корточках над лужей во дворе под фонарем. И подолгу смотрел. Хорошо, что маме приходилось крутиться по хозяйству, иначе заподозрила бы у меня аутизм какой-нибудь, увидев, как неподвижно я сижу.

Лед замерзает так. Не весь сразу. А на глади воды образуются вдруг светлые точки, складываются кристаллики. То есть во всем озере еще вода, а в этих точках уже лед. Потом между кристалликами прокладываются как будто бы ниточки льда. Потом ниточки пересекаются и сплетаются в сеть. Потом ледяная сеть становится плотнее, чтобы в конце концов превратиться в гладкую, твердую и сплошную поверхность.

В детстве я очень любил смотреть на это. Это даже интереснее, чем огонь. Только очень долго, очень тихо надо сидеть, и очень сильно все отвлекают наблюдателя. Потом я вырос.

Я очень долго думал, что жизнь взрослого и занятого мужчины никогда больше не позволит мне увидеть процессов кристаллизации. Разве что в старости: буду сидеть, опершись подбородком на палку, и опять увижу, как замерзает лед.

Так я всерьез думал, пока не сообразил буквально в прошлое воскресенье, что наблюдение процессов кристаллизации — это мое основное занятие. Я даже научился зарабатывать на этом. Только процессы кристаллизации, которые я наблюдаю теперь, не физические, а социальные.

Лет пять назад, например, я написал книжку «12 несогласных». Я наблюдал, как кристаллизуется протест. По городу ходили совсем немногочисленные марши несогласных, их немедленно разгонял ОМОН, а все нормальные люди считали этих несогласных маргиналами, экстремистами и вообще сумасшедшими. Но я выбрал из числа несогласных двенадцать разных людей — рабочий, политик, писатель, ученый, офицер, девочка — и попытался расспросить, что их привело на площадь под омоновские дубинки. Истории были все разные, но механизм кристаллизации протеста всегда один — унижение.

Я написал двенадцать историй унижения. Я видел, как кристаллизуется протест, но всем нормальным людям казалось, будто никакого протеста нет. Так прохожему на набережной кажется, будто озеро еще не замерзло, тогда как мальчик, сидящий у воды, видит уже светлые точки, первые кристаллики льда. Мне было очень одиноко. Книжка продалась очень плохо. Возможно, я ее плохо написал. А может быть, про протест тогда было никому не интересно. Это теперь протест и вправду кристаллизовался, стал модным, теперь его видят все.

А я наблюдаю, как едва-едва, только-только начинается кристаллизация гражданского мира. Гражданский мир пока не заметен. Отдельные светлые точки на глади темной воды. Но вот же я вижу их и думаю, что через пять лет (когда люди изрядно покалечат друг друга) гражданский мир станет трендом. А я вижу уже сейчас.

Вот участники «Контрольной прогулки» уходят с Пушкинской площади, а милиционер с мегафоном предупреждает: «Граждане, будьте осторожны, впереди ступени». Это вместо извинений за погром на Болотной. Это шаг к примирению.

Или наоборот: в Астрахани Ксения Собчак дарит полицейскому белый цветок. Конечно, пиар чистой воды. Насмотрелась фотографий времен Вудстока и Сорбонны. Но ведь дарит же цветок, и через пять лет это станет трендом.

А девушка возле памятника Абаю говорит мне: «Националисты — они очень хозяйственные, у них как-то хорошо получается еды добыть, бутербродов наготовить. А коммунисты готовят лекции, у них хорошо получается все время ликбез устраивать. А мы либералы, — смеется, — мы сидим, спим и ничего не делаем». Благожелательность к другим и самоирония — через пять лет это станет трендом.

А немолодой офицер-подводник задает вопрос журналистке Лене Костюченко: «Как же это вы живете семьей две девушки? Кто же вас, если что, защитит?»

Наконец, вот громила-омоновец выволакивает из кафе «Жан-Жак» щуплого поэта Льва Рубинштейна. А публика кричит вслед, стыдит бойца. А он уже на улице спрашивает тихо: «Правда что ль, писатель? А что пишете?»

Через пять лет это станет трендом. Изрядно покалечив друг друга, мы захотим гражданского мира. Мы зададим тысячу подобных вопросов людям, с которыми не знакомы и которых не понимаем. Вопросы для понимания. Вопросы для примирения. Вопросы, а не инвективы. Как это вы?.. пишете книги, пилотируете самолет, кладете кирпич, поете по нотам, штурмуете здания, проектируете здания, бьете соболя, строите мосты, взрываете мосты, рожаете дома, рожаете в Америке, хороните на елке, сжигаете мертвых, молитесь, живете в однополом браке?..

Пройдет совсем немного лет, и мы обнаружим, например, что в этом нашем с вами интернет-сообществе открытые геи есть, а открытых офицеров — нету.

И нам захочется социального мира.

Комментировать Всего 2 комментария

"А я наблюдаю, как едва-едва, только-только начинается кристаллизация гражданского мира. Гражданский мир пока не заметен. Отдельные светлые точки на глади темной воды. Но вот же я вижу их и думаю, что через пять лет (когда люди изрядно покалечат друг друга) гражданский мир станет трендом. А я вижу уже сейчас."  

— ничего, если я покликушествую?

по теории структурного гороскопа последняя народная идеологическая 12-летка четвертой фазы должна дать гражданское социальное замирение, несмотря на повышающуюся народную дебатню. эффект будет в 2013—2025 гг. ближе к концу. и некое "идеологическое чудо" на выходе.

так что ваши наблюдения очень созвучны.

жирик обнимется с зюгановым, геи с рпц (ну это уже в порядке бреда). финалом без фингала будет гей-парад коммунистической партии у стен кремля, кремль превращающийся в заповедник. часовня в мавзолее. уже нет ничего невозможного. не надо ничего ни отменять, ни запрещать, пусть висит звезда красная вместе с орлами. все потихоньку мирятся даже с самыми абсурдными взглядами.

Спасибо, Валерий. Я тоже в это верю. В смысле - надеюсь.

А может быть раздасться у него в голове голос: "Зачем ты преследуешь народ свой?" и он очнется, тряхнет головой и подумает: "Боже, что я делаю!" и уйдет в монастырь дальний и деньги свои пожертвует бедным?

Эту реплику поддерживают: Ксения Чудинова