Илья Файбисович /

Мы были на Тахрире и пришли еще

Во втором туре президентских выборов Египет с трудом выбирал между двумя «плохими парнями» — исламистом и генералом-реакционером — и выбрал исламиста. При победе оппозиционных сил в России ситуация может развиваться похожим образом — с поправкой на национальную специфику. Стоит ли протестовать против действующей власти, если все кончается честными выборами из двух зол?

Фото: AFP/EastNews
Фото: AFP/EastNews
+T -
Поделиться:

Египет — страна, от развития событий в которой зависит будущее огромного региона. Америка и Европа приветствуют свободный выбор египтян, напоминая избраннику о данных ранее обещаниях, Иран заигрывает, Израиль обоснованно волнуется. А Россия?

Понятно, что российскую власть в египетском казусе интересует не только традиционная геополитика, но и важный прецедент локального масштаба. Вопрос, я полагаю, ставится примерно так: «Дорогие белоленточники! Видите, что происходит, когда гарант стабильности — ну да, престарелый, кровожадный и вороватый, но гарант — оказывается сметен энергией революции, а за его место один такой же, но помоложе, дерется с братом-мусульманином — по сути, религиозным фундаменталистом? Благоухающей белой орхидеи вам не видать, будете мучительно разбираться в сортах дерьма. Вам это надо?»

Математически точного ответа нет, но, кажется, надо.

Да, братья-мусульмане — но я бы очень удивился, если бы за пост президента Египта боролась мощная политическая группировка «Братья-лютеране». И очень удивлюсь, если братья-лютеране или братья-атеисты будут бороться за власть в России. Более того, братья-атеисты не будут бороться и за власть в США. Я отлично понимаю, что любой кандидат в президенты России в обозримом будущем, за исключением Бориса Акунина, будет с удовольствием разыгрывать православную карту — и вовсе не потому, что грядет Православное Возрождение (египтяне хотя бы делают это искренне). Просто такова традиция и таковы очевидные электоральные выгоды.  

И да, генералы — но именно более или менее корректная борьба генералов с умеренными исламистами в Турции в последние десятилетия привела к тому, что сегодня это живая демократия с живой прессой и живыми партиями. Живая настолько, насколько вообще может быть живой страна, которая еще сто лет назад была Османской империей, до сих пор поддерживает совершенно добровольный культ своего отца-основателя, ни в какую не хочет признавать столетней давности геноцид армян, а за высказывания об этом геноциде преследует своего великого писателя Орхана Памука по удивительной статье, которая дословно переводится как «оскорбление турецкости». Но в наши дни похороны Гранта Динка, журналиста армянского происхождения, по признанию убийцы, лишенного жизни за то самое оскорбление турецкой нации, собирают десятки, если не сотни тысяч человек в центре Стамбула, и это производит впечатление.

Нет тут ничего чисто египетского и ничего специфически российского. Все братья-мусульмане и братья-генералы, братья-коммунисты и братья-православные, братья-националисты и братья-либералы страшны ровно настолько, насколько они несменяемы демократическим путем. Лидеры «Братьев-мусульман», включая самого Мурси, в свое время сидели в тюрьмах Мубарака, но самое страшное испытание в их политической карьере начинается сейчас — это испытание властью и ответственностью, которую власть возлагает на своего обладателя везде и особенно в демократии.

Не так давно Анатолий Чубайс высказался в том духе, что у России есть три варианта, и все плохие. Наиболее мирный вариант «победы демократии» плох тем, что власть в России полевеет и необходимые экономические преобразования не будут завершены. Я первый соглашусь с Чубайсом в том, что правые проведут экономические реформы лучше левых. Но когда речь заходит о вилке «правильные экономические реформы или сменяемость власти», я выбираю второе. Даже если на минуту забыть, что у Владимира Путина на все угодные его душе экономические преобразования было примерно столько же времени, сколько у Брежнева, от аргумента Чубайса слишком сильно веет Мубараком. «Победителем на ближайших выборах стану я; если победителем стану не я, лучше обойтись без выборов». С точки зрения Путина — Мубарака абсолютно понятная логика, с точки зрения будущего страны — ужас.

И еще немного о Мубараке. В последние недели он повторяет путь многих диктаторов: прикованный к койке больной старик вызывает у мировой и тем более российской аудитории сочувствие. Это и понятно: картинка здесь сильнее слов и цифр, люди мгновенно забывают о деяниях молодого и энергичного Мубарака, видя пожилого господина в темных очках, который постоянно молчит и выглядит почти благородно. Пусть это никого не смущает: больной, старый и одинокий, он закончит свои дни в тюрьме. И тут я хотел бы вновь задать вопрос, уже звучавший в этом тексте, но обратить его к Владимиру Путину.

Вам это надо?