Что происходит на Северном Кавказе?

Подразделения российской армии впервые за много лет могут быть подключены к операциям на Северном Кавказе, сообщает сегодня «Эхо Москвы». Некоторые СМИ утверждают, что российская армия уже воюет в регионе и есть первые жертвы: с начала октября в Дагестане и Ингушетии были убиты несколько контрактников и еще несколько получили ранения. Официальные источники эту информацию не подтверждают и не опровергают. О том, что происходит на Кавказе, «Снобу» рассказали ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей Валентина Мельникова, журналист Максим Шевченко и член Совета по внешней политике при президенте РФ Ирина Хакамада

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Валентина Мельникова:

Если судить по тому, что мы вчера узнали, — сборные команды наподобие тех, что отправляли в Чечню в 1994 году, там уже есть. Видимо, нас ждет повторение кошмара 94-го. В первую очередь это касается призывников, которых выдергивают из разных частей, отправляют в эту «сборную», и тут же куда-то бросают. Но абсолютно понятно, что призывникам там делать нечего! Если дело настолько плохо и наша власть настолько слаба, чтобы решать все мирным путем, значит, там должны быть подготовленные части. Но они там есть! На Кавказе много контрактных подразделений.

Я считаю, что воевать на Северном Кавказе снова — это очередное безумие. Но с другой стороны, власть не может найти политических решений: не может, не хочет, не умеет, мозгов не хватает! Выходит так, что снова должны присутствовать военные, которые и являются причиной недовольства местного населения. И они не смогут ликвидировать внутренний конфликт. Войска не справляются, хотя штаб внутренних войск это вчера отрицал.

У нас пока не было конкретных жалоб, и я не сильно понимаю суть проблемы — планируется новый объединенный штаб, как это было в Чечне? Они будут вместе участвовать в операциях? Это будут полноценные бои? Мне кажется, сейчас там ничего нового нет. Хотя, может быть, готовятся операции другого масштаба.

Вся эта история — это история абсолютного безвластия, беспомощности, дебильности людей, которые должны отвечать за нормальные взаимоотношения. Если все больше людей берет в руки оружие в этих республиках, совершают нападения — это же не просто так.  

Не должно произойти повторения 1994 года. Тогда собрали танковые расчеты и кинули их в Грозный, где их пожгли и уничтожили. А власти отказывались, говорили, что никого не посылали, что ничего не произошло.

Максим Шевченко:

Войска давно находятся на Северном Кавказе. Армейские подразделения всегда находились на военной базе в Ханкале, 58 армия базировалась в Северной Осетии и Чеченской республике, военные подразделения достаточно длительное время находятся на территории Дагестана, где, в частности, принимают участие в спецоперациях.

Насчет призывников: ни в «Независимой газете», ни в «Независимом военном обозрении» речи о них нет, только о спецподразделениях, контрактниках и подразделениях специальной подготовки.

Что касается жертв, то они были всегда: за последние несколько лет погибли десятки военнослужащих внутренних войск. Просто сейчас об этих жертвах внезапно сообщило телевидение, и все сразу заговорили. Контртеррористические операции, в ходе которых гибнут так называемые боевики, проводятся в Дагестане или в Кабардино-Балкарии еженедельно. Мы не можем быть уверены, боевики ли это, так как нам показывают только их трупы. А бывает, как, например, в прошлом году, что и военнослужащие попадают под friendly fire.

Вообще, не думаю, что там будет что-то масштабное. Я предполагаю, что войска ввели к муниципальным выборам, поскольку, как мне кажется, в ходе них возможна смена муниципальной власти в некоторых ключевых городах Дагестана, где она не меняется уже около десяти лет. Естественно, что за эти годы она обросла пулом заинтересованных лиц, которые не всегда, мягко говоря, далеки от криминала. Думаю, власть просто подстраховывается. Муниципальные выборы крайне важны для будущего Дагестана и России в целом.

Ирина Хакамада:

Страшно уже давно. После двух войн армию начали постепенно выводить из Чечни; была принята концепция чеченизации конфликта, то есть его маргинализации, чтобы исключительно за счет внутренних сил навести там порядок. Старший и младший Кадыровы стали главными героями этой модели. В начале, когда терактов за пределами Кавказа не было, казалось, что модель действительно была выбрана удачно. Потом конфликт растекся во все стороны, начало трясти весь Кавказ, теракты участились, и ежегодно их становится все больше. Позиции боевиков остаются сильными, хотя по отчетам их уже почти всех уничтожили.

У нас никакие постановления и законы не работают, все наши декларации являются неким публичным прикрытием. Формально у нас нет гражданской войны, войска не должны участвовать в таком конфликте, просто под прикрытием антитеррористической операции используются боевые группы армейских войск.

Объявленное или необъявленное присутствие армии на Кавказе и то тайное, что становится явным, говорит о том, что ситуация ухудшается. Медленно она может прийти к тому, что уже можно будет говорить о военном конфликте, только непонятно между кем и кем. Если раньше боевики боролись за независимость Чечни, то сейчас это борьба за дестабилизацию России.

Комментировать Всего 3 комментария

Ирина Хакамада у нас, конечно, специалист по Северному Кавказу, контртеррористической операции и армии. Взяли бы комментарий еще у Тины Канделаки.

Эту реплику поддерживают: Irina Shirinyan

Ирина Хакамада — член совета по внешней политике и обороне. Так что ее комментарий абсолютно оправдан, разве нет?

Ну, по-моему, не нужно быть военным специалистом, чтобы сомневаться в разумности кадыризации Кавказа.

Кавказ сейчас устроен нечестно, а, значит, напряженность там будет только расти, до тех пор, пока что-то серьёзно не поменяется... А это, как там считают, случится не раньше, чем уйдёт Путин.