Авторы проекта «Срок»: Мы живем в ситуации динамичного сваливания страны в фашизм

У одного из режиссеров документального проекта «Срок» Павла Костомарова прошел обыск в квартире, где хранятся основные материалы фильма

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Игорь Скалецкий
Иллюстрация: Игорь Скалецкий

Проект «Срок» режиссеров-документалистов Павла Костомарова, Александра Расторгуева и тележурналиста Алексея Пивоварова появился почти год назад: авторы начали снимать короткие ролики о происходящем в стране и выкладывать их на YouTube. 7 ноября Центр документального кино DOC  в международном обществе «Мемориал» организовал мастер-класс Костомарова, Расторгуева и Пивоварова, где был продемонстрирован трейлер будущей картины и показаны ролики, которые не выкладывались в интернет. Это было первое официальное представление проекта, после которого его авторы ответили на наши вопросы

Как появился проект в его нынешнем виде? И ко­гда зрители увидят обещанный фильм?

Пивоваров: Мы стали снимать и в процессе этой работы быстро поняли, что становимся обладателями горячих и быстропортящихся материалов, и мариновать их до тех пор, пока мы снимем большой фильм, преступно. К тому же в апреле вышел фильм «Зима, уходи!», снятый по инициативе «Новой газеты» студентами Марины Разбежкиной и Михаила Угарова о протестном движении, и стало понятно, что появился такой формат. Сочетание этих двух факторов подтолк­нуло к тому, что мы решили попробовать сделать документальный сериал – то есть проект в его нынешнем виде. Сразу отвечу на вопрос, который задают чаще всего: где же фильм? Мы его действительно сделаем, просто каждый раз оттягиваем момент, когда скажем себе: все, мы набрали материала на фильм, больше ничего не возьмем. Но каждый раз, когда мы были готовы это сказать, мы понимали, что на сле­ду­ющей неделе состоится важное событие, которое нельзя не снять, а потом еще вот это событие, а потом внезапно происходило что-то еще.

Многие видят шифр в нумерации роликов. Первым появился 137-й – эпизод с Навальным. Потом двухсотый, а потом все вообще было вразнобой. Это что за тайная система?

Расторгуев: Это просто номера по порядку. Он вышел 19 мая, а снят был 6-го. До этого мы месяц снимали разные события, ездили в Страсбург с Собчак и Яшиным, были в Астрахани, где два дня город ходил многотысячными колоннами, протестуя против результатов выборов. Эпизод с Навальным был просто 137-м по счету, который мы собрали, не более того. В последнее время мы публикуем все подряд, потому что нам это прикольно.

Как вы решаете, что стоит показывать, а что нет?

Пивоваров: У нас есть политбюро, координационный совет «Срока», и мы коллегиально все решаем. Многое откладываем потому, что хотим приберечь для фильма.

А есть ли внутренняя цензура, подсказывающая, что не стоит публиковать? Например, вы случайно сняли преступление.

Расторгуев: В наших материалах противозаконно поступают только представители власти. Подставить их мы не боимся, поэтому все публикуем. И мы ни разу не были свидетелями преступления.

Кто вас финансирует? Ходят слухи, что это Якеменко.

Пивоваров: Конечно, нас финансирует Якеменко! На самом деле одним из раздражительных, но приятных факторов нашей работы является то, что, с одной стороны, нас регулярно обвиняют, будто нас финансируют Кремль и Якеменко, а с другой стороны, мы знаем, что в Кремле нас зачислили в оппозиционный проект, как и телеканал «Дождь». Это хорошо – значит, нам удается сохранить некую меру отстраненности и объективизма. Именно объективизма, а не объективности. Вася не дал нам ни копейки, «Срок» существует на наши собственные деньги.

Всегда ли герои знают, что их снимают?

Пивоваров: Все наши герои, безусловно, отдают себе полный отчет в том, что они снимаются для «Срока». Техническим подтверждением этого является то, что на них на всех висит петличка. Собственно, успех самого первого ролика о задержании Навального, которое снималось несколькими камерами, объясняется тем, что все было слышно и хорошо видно.

Как вы договариваетесь с героями? Вот, например, как вы договорились с Васей Якеменко?

Костомаров: Мы знали, что он едет в тур­поход в Сибирь, на болота, и спросили его: ­«Можно и мы поедем? Нам интересно». Вообще, с такими предложениями мы обращаемся ко всем, но только Якеменко берет нас с собой в болото, остальные максимум разрешают на Болотную с ними пойти – и это сравнение не в пользу его конкурентов, скажем так.

Пивоваров: Мы своим героям всегда звоним сами, спрашиваем, просим разрешения присо­единиться. Нам пока никто сам себя не предложил.

В «Сроке» есть много непредсказуемых моментов, события, которые заранее знать невозможно. Как вам удается их снимать?

Пивоваров: Мы, к сожалению, многое упускаем, о многих событиях узнаем постфактум из «Твиттера», очень из-за этого злимся и переживаем. Наша служба управления и логистики пока не работает в должной мере. Но мы много тратим сил и собственных денег, чтобы режиссеры оказались в нужное время в нужном месте. Если девять шагов вы делаете в правильном направлении, то на десятом вам везет. Мы каждый день делаем девяносто шагов в правильном направлении...

Костомаров: И оказываемся на том же месте.

Когда вы только начинали проект, вы написали в своем блоге, что «Срок» будет фильмом о лидерах оппозиции, об их мыслях и чувствах, но за эти полгода проект стал куда шире, вообще о жизни в обществе. Вы ожидали этого? И почему так получилось?

Пивоваров: В моей профессиональной жизни это первый случай, когда проект бежит впереди, а я пытаюсь за ним успеть. Логика подталкивает к тому, что мы должны снимать шире, не только оппозицию. Это то, к чему мы сейчас пришли, что сейчас обсуждаем. Нам кажется, что мы нащупали формат «документальные новости», очень востребованный в интернете: знакомство с новостями второго уровня. Люди приходят смотреть «Срок» уже после того, как прочитали новости в «Фейсбуке», или «Вконтакте», на «Газете.Ру», «Ленте.Ру», Newsru.com, потому что хотят посмотреть, как было на самом деле. «Срок» отвечает этому запросу, мы хотим этот формат документального киностиля всячески развивать.

Вы говорили, что хотели посмотреть, куда ведут лидеры протестного движения. И что увидели в конце концов?

Костомаров: Дело не только в лидерах, мы хотели наблюдать за процессами со стороны.

Расторгуев: Все, что мы пытаемся делать, – это прояснить ситуацию, происходящую в России, сделать ее видимой, вывести в реальность нашей жизни. Я боюсь, что мы живем в ситуации динамичного сваливания страны в фашизм, и он наступит прямо сейчас, буквально через пятнадцать дней или там двадцать лет. И пока мы хвалим друг друга за нашу политическую зрелость, активность, ярость, левость, абсолютно забитый народ, у которого из-под носа воровали жизнь, которого ни одно правительство никогда не просвещало, вот этот униженный и обобранный народ обязательно устроит кровавую баню.

Пивоваров: «Срок» не обозначает себя как часть какой-то политической силы или стороны, не выносит суждений – мы просто наблюдаем. Но если говорить обо мне, то я согласен с Сашей: все сползает по самому неприятному сценарию, а именно к крайне правому варианту. И это не вопрос, что есть какой-то лидер, который туда ведет, это вся ситуация в целом. Так случилось, что в этом году я занимался документальным фильмом о 1917-м, и, несмотря на то что прямых параллелей не может быть, на уровне деталей страшно много похожего.

Расторгуев: Все видят, что у этого протеста нет лидера. А у огромной массы лидеров нет подлинного протеста, да и нет протестного электората. Это история войны амбиций и неких виртуальных сил в СМИ. То, что происходит на улице, никому не понятно, никто этим не управляет. Иррациональная энергия истории может реализоваться через условного Тесака или даже совсем не харизматичного человека, какого-нибудь Демушкина.

Пивоваров: Еще в августе 1917 года никто не знал, кто такой Ульянов, а в октябре он возглавил страну. Меня пугает такой сценарий. Мы можем не знать даже бенефициара. Подозреваю, что он, может быть, где-то в роликах «Срока» мелькал вторым планом, а может быть, и нет.

Вы устали? Хочется сказать: «Стоп. Снято»?

Пивоваров: Каждый вечер хочется.

А уехать хотите?

Костомаров: Меня такие мысли посещают часто, я вообще человек малодушный. Но я не знаю иностранных языков.

Расторгуев: Человек живет с другими людьми, а не в каких-то местах. И если где-то в Америке туалетная бумага шире, она от этого не станет мне родной. Все мои любимые люди живут здесь. Если вдруг они когда-нибудь соберутся и все вместе решат уехать, может быть, и мне захочется. Но я понимаю, что этого не произойдет, потому что мы привязаны корнями к этой стране и к этой земле. Жизнь вообще такая история – очень местная, как местные новости.

Кадры из «Срока» попали в «Паразиты-3» Мамонтова. Как вы к этому относитесь?

Пивоваров: Очень плохо к этому относимся. К сожалению, любой проект, который выкладывается в интернет, от такого рода вещей не защищен. Вопрос защиты наших прав для нас очень актуален. Надеемся, что в течение буквально месяца-двух мы сможем ответить, как будет жить «Срок» дальше, и надеемся, что новый формат в том числе поможет нам защищать наше видео от такого рода использования.

Ролики «Срока» попали и в «Анатомию протеста», но претензии только к Мамонтову. ­Почему?

Расторгуев: Помимо «Анатомии протеста» и Мамонтова наши кадры использовали много раз – и «Дождь», и «Эхо Москвы». Но Мамонтов нас возмутил больше всех, потому что это превысило все допустимые понятия цитирования и к тому же материал был перемонтирован!

Вы знаете правду, почему вы не хотите призвать к ответу тех, кто подтасовывает данные? Например, по «делу 6 мая» у вас наверняка есть бесценные кадры.

Расторгуев: Когда к нам обращаются адвокаты, чтобы мы дали кадры, на которых видно, что человека задержали ни за что, мы всегда даем исходный кадр, для того чтобы он мог участвовать в судебном разбирательстве. Всегда! Не было случая, когда бы мы отказали. Но единственный раз, когда кадр был просмотрен судьей, – это по делу Навального, после которого, по-моему, его как раз и отпустили.

Пивоваров: Вы не преувеличивайте нашу значимость для мировой истории. Мне бы хотелось быть качественным зеркалом, к которому можно приблизиться и рассмотреть себя в деталях, но зеркалом. А на зеркало нечего пенять.С

Комментировать Всего 2 комментария

Такие проекты внушают оптимизм, что еще не все потеряно.

«Срок» – это очень качественный проект. Я уже много лет получаю новости только из интернета (дома, собственно, телевизора намеренно нет). Поэтому я уже как-то отвык от анимированной картинки, а вся информация приобрела для меня вид текста. Так вот, «Срок» вновь предоставил мне возможность неопосредованного наблюдения. Нечто похожее делал (возможно, делает до сих пор) телеканал «Евроньюс» в рубрике «Ноу комментс». Понятно, что выбор ракурса камеры негласно все равно расставляет акценты, но отсутствие закадровых комментариев позволяет составить для себя более или менее объективную картину. Именно такими, возможно, и должны быть новости: небольшие сюжеты, из которых зритель делает выводы самостоятельно. 

Очень благодарен авторам. 

Эту реплику поддерживают: Ксения Чудинова, Тимур Седов