Бунт заключенных: почему мы за зэков, а не за ментов

Бунт в Копейске подавлен. Заключенные исправительной колонии №6 (Челябинская область) прекратили акцию протеста. Поборы, пытки, вымогательства — руководство колонии отрицает, что все это имело место. Просто триста человек взяли и взбунтовались

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Четверо заключенных — в тюремной больнице с переломами и гематомами. У пятого, какого-то Коровкина, охрана вымогает 50 тысяч рублей за право работать в комнате свиданий. Денег нет, Коровкина бьют ногами. На свидетеля избиений заводят дело и обвиняют в ложном доносе. Это новость трехмесячной давности, мелкая совсем новость, никто и не заметил. Это был тревожный звоночек, к которому не прислушались. И мы получили то, что получили: новый жуткий топоним на букву К. Кондопога, Кущевская, Копейск.

Суровые, но ошеломленные челябинские мужчины утирают снегом кровь с разбитых лиц. Осколки автомобильного стекла. Какие-то крики и плач. Совсем маленький ребенок глядит умными глазами в телекамеру: ему интересно, это приключение. Официальная версия: родственники заключенных — человек триста, не меньше — собрались у стен колонии и пытались забросать полицейских бутылками с зажигательной смесью. В ход пошли сапоги и дубинки. 39 человек задержаны, восемь омоновцев пострадали, потери среди гражданского населения неизвестны. Это снаружи колонии.

Что было внутри, не покажут. О происходящем за колючей проволокой мы знаем только со слов кандидата исторических наук Ивана Мишанина, которого как-то занесло в пресс-секретари челябинских тюремщиков. Оказывается, заключенные «выдвинули незаконные требования по ослаблению режима содержания». Их было четверть тысячи. Но теперь все в порядке и «деятельность колонии проходит в строгом соответствии с распорядком дня».

Мы не готовы делать выводы, кто тут прав. Кровь на лицах вроде бы достаточное доказательство беспредела, но это эмоции, кому они нужны, кто нынче верит в кровь. Давайте просто послушаем, что говорят люди, которые были там.

«Начальник колонии и его заместители постоянно подвергали пыткам осужденных, вымогали деньги. Родители переживают, просят о помощи, чтобы приехала проверка и разобралась».

«Никакой провокации против ОМОНа не было. Я вышла из машины, ждала звонка от помощника уполномоченного по правам человека, чтобы войти на территорию колонии. Решила подойти поближе. Сделала всего два шага, когда ОМОН закричал “побежали” и бросился вперед с дубинками. Меня сзади ударили по голове. Когда я вставала из грязи, полицейский подошел ко мне и сказал: “Если ты правозащитница, лежи и молчи”».

«Мы мимо проезжали и остановились, чтобы пропустить машины. В этот момент ОМОН накинулся на нас, вытащил из машины, стал бить автомобиль. У нас в машине был маленький ребенок, мы кричали об этом, но полицейские не останавливались».

«Приехала только одна скорая. На вышке вывесили простыню, где кровью написано “Помогите! Спасите нас!” Один пацан прыгнул вниз, говорят, насмерть».

А вот подборка SMS из колонии. Впечатляет еще больше.

«Пацаны устроили забастовку от безвыходности, с воли их прикрывали матери, жены и отцы, приехал спецназ... родственников вместе с прессой положили и вошли внутрь... продолжили беспредел. По официальной версии все неправда...»

«Всех пиздили по любому поводу и без повода... даже если видят, что ты улыбаешься... со словами: "что жизнь веселая..."»

«Всех, кто может что-то сказать, закрывают в изолятор и ебашат круглосуточно».

«Каждый месяц каждый отряд должен отдавать ментам 15 000... тянут с родственников. пусть люди узнают об этом»

Достаточно? Внимание, вопрос. Почему мы с самого начала на стороне заключенных, а не на стороне охраны? Почему мы верим этим, а не тем? Отчего так неубедителен кандидат исторических наук Мишанин? «Очевидно, что выброс негативной информации в сети интернет о деятельности уголовно-исполнительной системы Челябинской области направлен на дестабилизацию обстановки в исправительном учреждении». Бедный Мишанин, весь мир ополчился против белой и пушистой колонии номер шесть.

Алексей Севастьянов, местный уполномоченный по правам человека, утверждает, что двести человек отказались от пищи и сна: жаловались на избиения и поборы. Руководство колонии говорит, что никакой голодовки не было, а о поборах предпочитает молчать. Никаких доказательств нет ни у тюремщиков, ни у правозащитников. И вновь вопрос: почему мы верим этим, а не тем?

«Мы» — это риторическая фигура, это читатели «Сноба», да и то не все. Аудитория Первого канала, возможно, состоит из совсем других «мы» и, наоборот, проявит солидарность с тюремщиками. Столь же безоговорочную и столь же неоправданную. Мол, сами виноваты. Мол, мент врать не станет. Мол, все, кто попали в колонию, сволочи конченые по определению, и правильно их покрошили.

Но кем бы мы ни были и за кого бы мы ни стояли, вот самый главный вопрос: откуда вообще такой интерес к тюремным протестам? Когда рабочие бастуют, всем плевать, хотя по сути 90% россиян эти самые рабочие и есть. Когда московский средний класс выходит на улицы, журналистам интересно, но в общем людям тоже быстро становится все равно. Но стоило подать голос заключенным, как забурлило.

Тут, наверно, привычный страх за будущее, даже не страх, а какой-то пенитенциарный фатализм. От тюрьмы не зарекайся. Все там будем. Как веревочке ни виться... И это мудрый страх: в России на зону попадаешь легко, а главное, совершенно неожиданно. Художника сажают за хулиганство, ветеринара — за наркоторговлю, оппозиционера — за оскорбление чувств Его Величества. Сядешь и ты, дружок.

Есть и другой момент: романтика. Нет места хуже, чем тюрьма, но нет музыки популярней, чем блатняк. Про жизнь зоны у нас читают запоем, как про сладкие будни Беверли-Хиллс. Это же драма, Голливуд. «А над сырою могилой плакал отец-прокурор».

Наконец, каждый из нас чувствует себя немного заключенным. Низкие потолки. Запреты. Давление. Вначале в школе, потом в зрелости, потом в старости, и даже гробы нынче производят тесноватые. И всякий хочет «выдвинуть незаконные требования по ослаблению режима содержания». Как те парни из колонии. Да только боязно: вертухай в ШИЗО бросит.

Читайте по теме:

Восстание в колонии №6. Хроника событий

Комментировать Всего 6 комментариев

Еще четыре месяца назад на горячую линию Gulagu.net начали поступать тревожные сигналы от родственников заключенных о положении дел в колонии №6. Ситуация была напряженная. У заключенных не было права и возможности обжаловать незаконные действия администрации. Они подвергались репрессиям, пыткам, издевательствам, избиению, вымогательству. Эту информацию подтвердил Михаил Ермураки, который освободился этим летом из колонии. Фактически уже длительное время и нам, и обществу известно об этом. Более того, мы обращались в ФСИН, сообщали о грубых нарушениях прав заключенных. Но, к сожалению, никаких адекватных действий принято не было. Все копии документов мы передали в прокуратуру и Следственный комитет, но мы видим, что реально ничего не изменилось.

Если людей помещать в нечеловеческие условия, если их бить и пытать, то наступит предел. Это и произошло. Люди устали терпеть выходки администрации. Фактически как такового бунта там не было. Как со стороны заключенных не было никаких жестких действий, так и со стороны администрации. Сама акция протеста внутри колонии закончилась мирно. Но вызывает тревогу то, что члены Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Николай Щур, Татьяна Щур, Дина Латыпова, челябинские правозащитники, сегодня с самого утра у ворот колонии. Согласно закону, все они имеют право беспрепятственно посещать все учреждения, но их не допускают в колонию. Это полное нарушение закона. И я уверен, что суд признает незаконным отказ со стороны администрации колонии.

Мне по телефону сообщили, что замначальника УФСИН по Челябинской области заявил, что приказ не пускать членов ОНК на территорию исправительного учреждения отдал замдиректора ФСИН России Петрухин. Сейчас мы проверяем информацию об этом незаконном приказе. И вообще правомочен ли он делать такое, может ли он нарушать закон. Причем ФСИН утверждает, что бунта не было, все стабилизировано и оснований для недопуска членов ОНК нет.

Еще поразило, что уполномоченный по правам человека Владимир Лукин только от нашего журналиста узнал о происходящем в Копейске. Но с самого утра на территории колонии находятся сотрудники и прямые подчиненные Лукина. Нужно отметить, что заместитель Лукина вообще является бывшим сотрудником ФСИН.

Наш координатор Оксана Труфанова была избита. По непонятной команде группа бойцов в черных костюмах начала штурмовать толпу родственников и журналистов. Оксана попыталась убежать, но ее ударили дубинкой по голове и продолжили бить, когда она упала на землю. В настоящее время мы зафиксировали травмы в больнице и готовим заявление http://gulagu.net/profile/103/open_letters/573.html в Следственный комитет для возбуждения уголовного дела по статье «превышение полномочий и воспрепятствование законной деятельности журналиста с применением насилия».

Сейчас мы находимся на связи с Михаилом Федотовым, председателем СПЧ при президенте. Готовится рабочая группа для изучения подробностей страшных событий. Необходимо общественное расследование, о результатах которого нужно будет рассказать на пресс-конференции.

Особенно в этой связи выглядит красочно фраза "исправительное учреждение". Механизм по превращению подростка, угнавшего по глупости машину покататься в подонка и грабителя с клеймом на всю жизнь и сломанной психикой. А милиционера, который мог бы родину защищать, в садиста и убийцу. Хорошее такое исправление.  

Эту реплику поддерживают: Варвара Грязнова, Ирина Громова

Комментаторы (в открытой сети) говорят, так им и надо, нелюди ж. 

Оппозиция смотрит на комментаторов и понимает, что повышение рейтинга тут не выйдет. И молчит. 

Это важный факт об оппозиции. (О комментаторах, т.е. народе, это тоже, конечно, важный факт. Но не новый, нет.)

Просто любопытно: а как становятся сотрудниками ФСИН (тюремщиками)? По призванию, по приказу, по набору качеств? Из любви, или наоборот из ненависти к осужденным...?

Да просто взяли и пошли. Может, работы нет. Может, это градообразующее предприятие.  

У них ,наверное, и династии есть... Сидят они за чашкой чая у очага и хвастаются: " А у меня дед еще на Беломоре служил..."