Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Дмитрий Глуховский

Дмитрий Глуховский: 
Революция в кармане

Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

Конечно, мы все ходили на митинги, чтобы защищать свободу. Но ведь у каждого еще и личные причины были. Давайте я о своих исповедуюсь.

На самый первый, 5 декабря прошлого года на Чистых прудах, я не пошел. Потому что был ливень, и потому что я думал, что никто не пойдет.

Пошел на следующий день на несанкционированный митинг на Триумфальной, где было человек пятьсот, кажется. И еще несколько тысяч растянуто вдоль Садового. Пошел, потому что показалось — история мимо проходит, и потому еще, что стало стыдно за вчерашнее малодушие: писать гневные посты в ФБ каждый горазд, а выйти за декларируемые убеждения на улицу — тут надо духу набраться. Так мне тогда казалось. На Триумфальную ехал с паспортом, всерьез готовый к пятнадцати суткам в КПЗ.

Не случилось моих пятнадцати суток. Ни тогда, ни позже.

На Болотную шел из принципа, проверяя себя на слабо, видя стягивающуюся в Москву милицейскую технику, и опять с паспортом и с драматическим и даже трагическим настроем,  уверенный, что больше пяти тысяч не наберется и что будет мясо. Пришли семьдесят тысяч, и это был первый раз, когда я почувствовал: сейчас такой момент настает, когда все можно поменять. Пассионарный миг. Семьдесят тысяч вдруг подобрались к глиняным ногам колосса, облепили их — и тот побоялся давить муравьев.

Был этот волшебный миг, был: когда казалось, что у нас бархатная революция, август девяносто первого, что мы можем сейчас чуть поднажать — и оно покатится, полетит, рассыплется, развеется, пройдет, как морок. Что для этого нужно сделать? Кремль в кольцо взять? Садовое заблокировать? Всеобщую забастовку объявить? Не знаю. И, видимо, никто не знал. И ничего не делал.

Потом я приходил на Сахарова. Уже скорее потусоваться со школьными друзьями: я именно с ними всегда и митинговал. Мне казалось, так правильней: делать это с теми, кого знаешь с детства, перед кем не надо играть. На митинги, думал я, надо ходить именно так, в толпе. Не как guest star, а как простой участник.

По той же примерно причине я на трибуну ни разу не лез и не просился, потому что мне казалось: для мало-мальски публичного человека тут очень тонкая грань между гражданской позицией и самопиаром. Как, впрочем, и в политике вообще. Я думал так: если я через свои какие-то контакты прошусь на трибуну, лезу под камеры, значит, я не по совести это делаю и говорю, а ради славы. О славе мало-мальски публичному человеку совсем забыть не получается, но можно ведь с собой бороться.

Потом приходил еще на Белое кольцо. Ну что, было весело, конечно, но уже стало появляться ощущение, что борьба выродилась в скоморошество, event making. Мыльнооперные эпопеи с согласованиями митингов — выпрашивание у власти разрешения провести революцию — тоже сбили жар.

Ну и на Новый Арбат ходил. Потом еще был на прогулке писателей, за компанию, и еще летом один раз, уже так, по инерции, вообще безо всяких надежд. А потом перестал ходить. И пятнадцатого не пойду.

Сейчас многие в оппозиции каются, что делали не то и не так. Что надо с народом было говорить, а не самим с собой. Что надо не креативные плакатики было рисовать о том, что Путин — вор, а отправлять ходоков к бабулькам и агитировать их про ЖКХ.

Не думаю, что это помогло бы.

Для успеха бархатных революций не нужно, чтобы десятки миллионов выходили на улицу по всей стране. Достаточно пятисот тысяч в столице.

Прошлогодние выступления были бунтом сытых. Вышел средний класс, который уже насытился желудочно и, согласно пирамиде Маслоу, захотел самоуважения. Его унизили мерзотными балаганными выборами в Думу — и он вышел дать ответную пощечину. И дальше выходил каждый раз, когда власть чем-то раздражала его. И я выходил тоже, потому что думал: нет, ну вот сейчас это проверка — схаваем или не схаваем. Созванивался с друзьями, и шли.

Так чего ж я сдулся?

Не потому что страшно ОМОНа или новых их придурковато-драконовских закончиков. А потому что смысла нет: пассионарность выдохлась, момент прошел, борьба на данном историческом витке проебана. Увы.

И потому что — все же признаем — наша сегодняшняя жизнь терпима. Трындим себе в Фейсбучике, зарплату нам не понижают, в Европу как ездили, так и ездим. Думали, что диктатура будет, а они «Луркоморье» в список запрещенных сайтов внесли (а потом исключили). Ждали Пиночета, но Пиночет людей с вертолетов в море сбрасывал, чтобы без следов, а Путин со стерхами летает.

Нет борьбы, потому что бороться опять не с кем. Нет режима, нет Системы — есть трясина, вся их властная вертикаль — горизонталь на самом деле, круговая порука между прокурорскими, судейскими, налоговиками, АП и т. п. на всех уровнях; это не колосс все же, а жидкая глина, колоб теста в плесени. А им и выгодно тестом быть, потому что тесто победить труднее.

Ну и да, не оказалось среди лидеров оппозиции харизматиков, не родила снежная революция героев. Все слишком толкались, слишком стеснялись, слишком извинялись. Слишком воспитанные люди там собрались, вот что, но при этом не без склонности к самолюбованию. Навальный разве что? — душка, конечно, но это его и портит. В общем, слушал их речи, и в целом — «ну, да», но сердце в унисон как-то не застучало. Направление, в общем, ясное, но идти не за кем. Может, и в этом тоже проблема.

Устроив из выборов театр Образцова, КООП «Озеро» поставил на газовую плиту скороварку с закрытой крышкой. Митинги разрешали, чтобы крышку приподнять; в целом сработало. А теперь есть Координационный совет, кажется мне, инфильтрированный эмиссарами УВП АП — идеальный чайник со свистком. И пар выходит, и шум генерируется, и не выкипает. Создан орган, который как бы не признает власти, но де-факто, выходит, все равно вынужден существовать в ее системе координат, а значит, обволочен ею и уже переваривается.

Отчаянно тыркнувшись в прошлом декабре, мы могли — на волшебстве, на энтузиазме, на очаровании момента, на революционном адреналине, на эффекте неожиданности — что-то изменить. Но нет. Не сумели.

И я, как простой обыватель, который на эти митинги ходил, могу за себя так сказать. На следующий митинг не пойду. И не пойду, пока не почувствую: вот сейчас снова назревает. Сейчас снова складывается ситуация. Сейчас я вышел бы на улицу не для того, чтобы камерам «виктори» показать или плакатик креативный, а если был бы шанс поменять судьбу страны.

И нечего нам переживать, что нынче ста тысяч на Болотную больше не собрать, а им нечего этому радоваться. Эти люди не делись никуда, и власть они не полюбили. Просто поистратили задор на ивенты, не дотерпели до революции. Спрятали фигу в карман и ждут, что дальше будет. А когда будут руки в следующий раз из кармана доставать, кто знает, не окажется ли в кулаке зажат булыжник.

 

Читайте по теме:

Леонид Бершидский: Что случилось с русской оппозицией