Живой русский

Иллюстрация: Corbis/Foto S.A.
Иллюстрация: Corbis/Foto S.A.
+T -
Поделиться:

В школе, когда проходили стихотворение Тургенева «Русский язык», я очень удивлялся: как это «во дни сомнений, во дни тягостных раздумий» единственной поддержкой и опорой может быть русский язык? Как это, думал я, могут поддержать человека правила складывания слов? Теперь понимаю.

Став чуть постарше, я удивлялся, отчего это Ахматова написала «мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово». Ничего себе, думал я, у тетки «муж в могиле, сын в тюрьме», а она не видит ничего важнее и ничего насущнее, как сохранять русскую речь.

Еще постарше, читая впервые тамиздатовский «Архипелаг ГУЛАГ», я недоумевал, зачем это автору оживлять устаревшие или выдумывать новые корявые слова. Почему бы не писать просто и ясно, как Пушкин, если у тебя в руках такое множество чудовищных свидетельств о лагерях. Просто расскажи, и это произведет большее впечатление, чем все на свете эксперименты со словами. Тогда не понимал, а теперь понимаю, что корявые земляные слова у Солженицына встают, как погибшие ЗК из вечной колымской мерзлоты. Подымаются и встают в строчки как в строй.

Совсем уж недавно я спросил поэтессу Линор Горалик, зачем она, израильская гражданка, вернулась в Россию из Израиля. Чего не хватало ей в Земле обетованной, что влекло на мрачную историческую родину. И Линор ответила: «Длина ассоциативных рядов». О, я понимаю, о чем она говорит — о том же, о чем Тургенев, Ахматова, Солженицын и Бродский в нобелевской речи.

В резюме своих и анкетах я пишу, что знаю в совершенстве два иностранных языка. И это правда: я их именно знаю. А русский — чувствую. И чувствую, что он живет только здесь, в России. Он эндемичен. Пользоваться русским языком можно где угодно на Земле. Но видеть, как он умирает и рождается, можно только здесь.

Его жизнь, его цикл умираний и возрождений еле теплится. За прошедший год только два слова. Может быть, вы вспомните больше, но я только ради двух слов целых год дышал тут невозможным воздухом, пил невозможную воду, стоял в невозможных пробках, ругал невозможное правительство и невозможную оппозицию. За эти сомнительные подвиги в начале прошедшего года был вознагражден словом «оккупайабай», а в конце года словами «закон подлости».

«Оккупайабай» — волшебное слово, потому что наглядно демонстрирует, как все что угодно английское превращается у нас в залихватскую азиатчину. Мы знаем, что парламент здесь превращается в Думу, а революция в бунт. Мы знаем, но слово «оккупайабай» препарирует эту метаморфозу и как бы кладет под микроскопное стекло.

«Закон подлости» — тоже волшебное слово. Потому что это подростковый термин. Когда я учился в школе, именно по закону подлости автобус уходил, когда уже видишь его и отчаянно бежишь к остановке. И бутерброд падал маслом вниз именно по закону подлости. Так принято было говорить, когда я был подростком. Потом я вырос, и что бы то ни было по закону подлости перестало происходить, потому что я стал взрослый. А теперь вот опять произошло. Запрет на иностранное усыновление российских детей произошел по закону подлости. Так опять сказалось кем-то в интернете и пошло гулять. Потому что каждый из нас по отдельности, может быть, и взрослый, но все мы вместе — подросток. И это выражено в языке, «зашито» в его словообразовании, если вы чувствуете.

В эти дни сомнений и тягостных раздумий только то и воодушевляет, что тысячи людей в социальных сетях чувствуют, крутят так и сяк, пытаются превратить в заклинания слова «Дума», «бандерлоги», «Навальный», «Луговой», «Горячева», «Удальцов». Многие чувствуют, что подкрути в этих словах что-то — и превратятся в бомбу, но пока не превращаются. Многие чувствуют, что имеет какой-то смысл абсурдное, казалось бы, составление вместе двух синонимов «партия жуликов и воров». Это так же абсурдно, как сказать «партия ватников и телогреек», но работает почему-то. Вы чувствуете?

С Новым годом, русский язык. Я рад, что ты живой. Я горд, что мы сохранили тебя еще год.

Комментировать Всего 5 комментариев
Чего не хватало ей в Земле обетованной, что влекло на мрачную историческую родину. И Линор ответила: «Длина ассоциативных рядов». О, я понимаю, о чем она говорит...

+10!

Зер гут гешрибен.

Язык это живой организм, потому мы и видим, как он умирает и рождается... здорово и то, что старые выражения могут приобретать новые коннотации просто благодаря присвоения им новых смыслов или подсмыслов, как в случае с "законом подлости", например.

Действительно никогда не думала, что фраза Тургенева будет для меня настолько актуальной....

Спасибо,

Замечательная статья,  ассоциативные ряды – вызывают много чувств и мыслей.