Приморские партизаны: легко ли стать героем

Герой — он кто? Тот, кто с мамой переспал, папу посохом убил, на дуэли подрался и психом представился. Софокл и Шекспир открыли точную формулу героизма: глубокий пафос пополам с особо тяжким преступлением. У приморских партизан — все задатки героев в изначальном, античном смысле слова. Сегодня этих людей наконец начали судить — присяжных удалось собрать только с шестой попытки

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Видеообращение приморских партизан отовсюду удалили за экстремизм, но найти его просто. Сидят в ряд мальчики в камуфляже. Спокойная, расслабленная речь. Один ухмыляется, другой смотрит в пустоту, третий вяло чешет щеку пистолетом:

«Нас интересуют только нападения на власть и ее представителей. Евсюковская банда, сколько бы мы с ними ни имели дел, постоянно показывает свою бесталанность и несостоятельность. Это глупые, ограниченные люди. Вот лежит удостоверение одного. Он был зарезан, будучи в отделе. В ихнем отделе не нашлось ничего интересного. Только водка у них там в сейфах. Это показывает лишний раз, что ихние интересы очень узкие и ограниченные».

Помолчал, почесал щеку. Вступает второй — опирается на винтовку, обнажен по пояс, улыбается:

«Вы напоминаете шайку безродных, б..ь, дикари какие-то на х...й. Вы кричите “помогите”, когда по вам стреляют. Это ваша бездарность и безвыходность. Вы только и можете, что пьяных людей в отделе пытать. Если вы видите это обращение, нас уже убили».

Резкий, сухой смешок.

В 2010 году эти молодые люди зарезали одного милиционера, застрелили другого, ранили еще четверых и подожгли отделение милиции. Пустяки, в Ингушетии или Дагестане милицейская смертность намного выше. Меня, помнится, куда больше поразило античное имя одного из следователей — Аврора Римская... Но людей впечатлили именно партизаны, особенно когда двое из них покончили с собой. «Слава героям Приморья!» — эту надпись я встречал даже в петербургских подворотнях. 25% жителей России поддержали нападения на милиционеров. Среди слушателей «Эха Москвы» приморским партизанам сочувствовали 70% (что вновь доказывает: не гопники возводят гопников на пьедестал).

Итак, герои Приморья. Ну, и России, очевидно. Возвращаясь к исходному вопросу: герой — он кто? Если не строго по Аристотелю, а по-простому? Во-первых, он искренне верит в свое дело и искренне заблуждается. Во-вторых, он нарушает закон, служа тем самым торжеству закона. В-третьих, он человек, который говорит за многих — царь, например.

Легко было грекам. Эпос производил героев, театр их представлял, афиняне со скорбью и состраданием следили за перипетиями и заодно усваивали нехитрую полисную мораль: не спи с мамой, не бей папу, не геройствуй. Изобилие героев на сцене предотвращало их самозарождение в обществе. Не лучшая модель, но работающая. Потому что герои обязательно нужны — либо на сцене, либо в зале. Если их не хватает, общество их лепит само. Всегда мучительно и наугад.

Московские лидеры оппозиции — они герои? Разве что герои мелодрамы. Разве они что-то преступают, что-то опровергают, проверяют миропорядок на прочность? Они, наоборот, за закон, за конституцию, они слуги этоса, а не воины пафоса. За спокойную респектабельную жизнь, без революций. Чтобы этих людей бояться и давить омоновскими броневиками, надо быть героем кинофильма «Тупой и еще тупее». В лучшем случае.

А партизаны — герои? Сто процентов. Честные убийцы, воплотившие чаяния миллионов: отомстить мелкому чиновнику (мент — тот же мелкий чиновник). И странно не то, что партизаны появились. А то, что они появились так поздно и лишь раз — и это в стране с богатейшей традицией личного террора.

Вот, например, герой моей юности — эсер Зинаида Коноплянникова, застрелившая царского генерала Георгия Мина (по его приказу в первую русскую революцию убили 150 человек). Коноплянникова выпустила обойму, бросила браунинг и осталась ждать полиции. Генерала похоронили, революционера повесили. Последнее слово Коноплянниковой, ее эффектная театральная реплика — «товарищ, верь, взойдет она, звезда пленительного счастья». Меня пленяет не праведность мести, дозированность насилия и личное благородство — это все спорные вещи. Мне нравится, что страстный человек процитировал Пушкина из петли.

Я, кстати, до сих пор верю: да, взойдет, да, на обломках напишут. Надеюсь лишь, это не будут имена Романа Савченко, Максима Кириллова, Владимира Илютикова и Александра Ковтуна. Приморские партизаны — герои не моего романа.

Но мы с Пушкиным и Коноплянниковой — в меньшинстве. Потребность в герое куда выше рационального мышления, тут не помогут прописные истины... Убивать рядовых полицейских — не выход, личный террор вызывает ответный террор, система самого честного полицейского сделает продажным, да и вообще насилие — это плохо, ах. Скукотища. Поклонник приморских партизан будет неумолим: ты треплешься, а эти взяли и сделали. Почитайте комментарии под удаленным экстремистским видео, которое так легко найти. Там, в комментариях, даже не героизация. Там — канонизация. Орфография сохранена:

«Прекрастные и савсем не глупые молодые люди с одухотворёнными лицами.Таких бы в Европе к лику святых пречислили.Эти ребята настоящие святые».

«Жаль что мало таких людей как ети ребята готовых с оружием в руках сражатся против етого беспредела который сейчас в стране»

Тысячи восторженных реплик. Приморские партизаны могут быть сколь угодно несимпатичными, но люди их выбрали. Власть это прекрасно чувствует. Официальная контрпропаганда сводится к простому тезису: это рядовые бандиты, разбойники, один даже бывший скинхед, только героев из них не делайте... Вранье, это не рядовые бандиты. Недаром присяжных не могли собрать полтора года: люди не хотят судить тех, кого сами же назначили героями.

И если кто-то хочет победить приморских партизан — недостаточно заклеймить их убийцами, фашистами или дураками. Нужно воспитать в своих рядах других героев. Только Парис поразит Ахиллеса, чиновнику из следственного комитета для этого не хватит ни меткости, ни пафоса.

Комментировать Всего 2 комментария

"Привычные мысли в привычном русле. Тысячу раз я уже так думал. Приучены-с. Сызмальства приучены-с. Либо ура-ура, либо пошли вы все к черту, никому не верю. Думать не умеете, господин Банев, вот что. А потому упрощаете. Какое бы сложное социальное движение не встретилось вам на пути, вы прежде всего стремитесь его упростить. Либо верой, либо неверием. И если уж верите, то аж до обомления, до преданнейшего щенячьего визга. А если не верите, то со сладострастием харкаете растравленной желчью на все идеалы и на ложные, и на истинные."

(С) АБС

Некто явился на свет, потому что его папаша однажды ночью, скажем так, не устранился в нужный момент и лишь из-за этого стал папашей. Его мамаша, сообразив, что стряслось, принимала хинин, прыгала, не сгибая ног, со шкафа на пол, но всё это не помогло. Таким образом, Некто появляется на свет, оканчивает какую-то школу, торгует в магазине подтяжками, служит на почте или в конторе - и вдруг узнаёт, что предыстория была совсем другая. Планеты выстраивались именно так, а не иначе, знаки зодиака старательно и послушно складывались в особенный узор, одна половина небес сговаривалась с другой, чтобы Некто мог появиться на свет и встать за прилавок или сесть за конторский стол. Это внушает бодрость. Всё мироздание, видите ли, вертится вокруг него, и пусть оно недружелюбно к нему, пусть даже звёзды расположатя так, что фабрикант подтяжек вылетит в трубу и Некто потеряет работу, - всё-таки это приятней, чем сознавать, с какой высоты чихают на него звёзды и как мало о нём заботятся. Выбейте это у него из головы, вместе с иллюзиями насчёт симпатии, которую питает к нему кактус на его подоконннике, и что останется? Босая, убогая, голая пустота...

(С) СЛ