Pussy Riot и чучело Фемиды. Репортаж из зала суда в Березниках

Городской суд Березников приступил к рассмотрению жалобы участницы Pussy Riot Марии Алехиной. В колонии она получила четыре взыскания: два за несвоевременный подъем, третье за отказ свидетельствовать против себя, четвертое — за  попытку передать письмо из колонии. Эти взыскания Алехина и хочет опротестовать. Шансы на успех невелики: суд к Алехиной неблагосклонен и 16 января отказался отсрочить ей наказание

+T -
Поделиться:

О том, что суд будет проходить не в колонии (куда бы практически никого не пустили), а в городе, стало известно лишь за сутки, так что среагировать на это известие успели далеко не все желающие поддержать Алехину или осветить ход заседания. Группа активистов и репортеров, прибывшая из Москвы, была несколько меньше, чем 16 января, когда Машу могли освободить. Меньше, но колоритнее.

Среди дюжины прибывших был, в частности, давний соратник группы «Война» Свинтусоид, которого президент Путин по ошибке назвал «чучелом еврея». Колорит этой фигуры оттеняли двое его попутчиков — корреспондент портала о религии Credo.ru Михаил (в визитке — монах Григорий) и представитель Общества христианского просвещения Роман, который половину дороги до Березников вслух зачитывал стенограмму последнего собрания общества.

На суд всем прибывшим удалось попасть без проблем — по крайней мере, по сравнению с тем же заседанием 16-го числа. Судебные приставы были куда любезнее, а зал открыли заблаговременно, чтобы избежать давки. Правда, проверяли злее — Верзилов заметил, что металлодетекторы реагируют даже на конфетные фантики.

Алехину в суд не доставили. Вместо этого была организована видеоконференция, так что собравшиеся могли видеть Алехину, а Алехина — зал. Второе, впрочем, получилось весьма посредственно.

— Я не вижу вашего лица, не вижу прокурора, не вижу представителя администрации и даже защитника. Я вижу только ваш черный силуэт, — первым делом обратилась Алехина к судье Липлинской.

— Но слышите, — удовлетворенно ответила судья, посчитав тему закрытой.

Вслед за этим Алехина поспешила заявить, что ей нужно время для личного общения с адвокатом Даровой и своим представителем, правозащитником Александром Подрабинеком. И не только время, но и физическая возможность — чтобы передать бумаги, не предназначенные для посторонних глаз.

— Полчаса вам хватит для общения с представителем? — спросила судья.

— Ну да, — смутилась Алехина, — а бумаги?

— По режиму у вас должен быть обед, — как ни в чем не бывало ответила судья, — вы воспользовались этим правом?

— Да, — ответила Алехина.

Успокоенная этим известием, судья объявила получасовой перерыв, после которого Маша сразу же заявила ходатайство.

В ходатайстве Алехина попросила перенести заседание из-за невозможности нормально пообщаться с адвокатом и представителем. Как она отметила, видеоконференция не дает возможности лично общаться с ними, а значит, и корректировать линию защиты. Кроме того, канал видеосвязи прослушивается и не имеет сертификата, который бы гарантировал конфиденциальность общения.

— Число и подпись, — закончила Алехина и выслала ходатайство по факсу.

Подрабинек дополнил ходатайство, пояснив, что, помимо сомнительной конфиденциальности канала, разговор по видеосвязи банально слышно во всем здании суда. А адвокат Дарова заметила, что отказ в удовлетворении ходатайства будет противоречить сразу трем статьям Уголовно-исполнительного кодекса, восьмой статье Конституции и первому пункту шестой статьи Конвенции о защите прав человека. Она напомнила позицию ЕСПЧ, согласно которой предоставляемый государством канал видеосвязи не выдерживает вообще никакой критики с точки зрения международного права.

— Гражданский кодекс не предоставляет лицам, отбывающим наказание, право на личное участие в разбирательстве. Тем не менее суд обеспечил Алехиной право на участие путем видеосвязи. В ходатайстве отказано, — заявила судья, словно пропустив мимо ушей все ссылки на международные конвенции, Конституцию и прочее.

После этого известия Маша, кажется, не выдержала:

— У меня отвод. Я заявляю отвод суду, — выкрикнула она.

— Эта стадия нами уже пройдена, — отрезала судья.

— Это возможно на любой стадии судебного разбирательства, — парировала Алехина.

— Мы уже прошли эту стадию, — повторила судья.

Алехиной пришлось смириться, но почти сразу от нее последовало новое ходатайство:

— Я заявляю ходатайство об ознакомлении с материалами гражданского дела — того дела, которое сейчас находится в суде.

— Вы с ним не знакомы? — удивилась судья.

— Я не знаю, что находится в материалах дела, я хочу ознакомиться с ними вместе с защитником и представителем.

— Они с ним уже ознакомились. Перерыв.

Всего во время этого удивительного суда было назначено четыре перерыва — рекордное, по словам активистов, количество. Время перерывов собравшиеся попусту не тратили: Верзилов вместе подругой Маши Таей всячески пытались связаться с Алехиной с помощью видеосвязи, которую на время перерывов не выключали. Рисовали ей на планшетнике сердечки и послания, махали руками. Реагировала Маша не всегда, так что в какой-то момент Верзилов написал на листке бумаги вопрос: «Ты видишь?» «Не вижу», — ответила Маша через пару минут.

После перерыва судье вновь был заявлен отвод — на этот раз это требование прозвучало от Подрабинека, который утверждал, что отказ этапировать Машу в суд, как и отказ судьи от рассмотрения отвода самой себя, был сугубо незаконным. В ответ на все претензии Подрабинека судья, как заклинание, повторяла фразу: «Вы уже доверили этому составу суда дело». В конце концов магия возобладала — представителю Алехиной было отказано, а судья объявила очередной перерыв, на этот раз двухчасовой. Во-первых, на обед, а во-вторых, чтобы адвокат и представитель смогли съездить в колонию и пообщаться с Алехиной лично.

Очередная часть заседания началась с того, что судья внезапно решила выяснить, не будут ли Алехина, ее адвокат и представитель, а также представители колонии и прокурор против того, чтобы репортер Павел Петрович Лисицын фотографировал процесс. После того, как право Павла Петровича (никто так и не узнал, кто это, потому что он все равно отсутствовал) было единогласно одобрено, судья решила пройтись и по всем представителям СМИ, но Алехина прервала ее, заявив, что не имеет претензий вообще ни к кому из журналистов и конкретизировать не обязательно.

Когда суд наконец вернулся к более значимым вещам, выяснилось, что с адвокатом Даровой Алехина смогла побеседовать только 15 минут, а Подрабинека к ней не пустили вообще. Поэтому она не успела выработать линию защиты и сейчас совершенно растеряна.

Защитники Алехиной снова предприняли атаку на судью — на этот раз адвокат Дарова выдвинула несколько новых тезисов, согласно которым отказ судьи Липлинской от рассмотрения отвода судьи Липлинской был незаконным. На этот раз судебная магия и повторение заклинаний не помогли — судья сдалась и удалилась для принятия решения по заявлению об отводе. Впрочем, результат был предсказуемым: после недолгого совещания, проведенного в одиночестве, судья решила, что никаких оснований для отвода все-таки нет.

Адвокат Дарова указала судье на полную неправомерность произошедшего, ведь отвод заявляли и Алехина, и Подрабинек, а ответила она сразу всем после одного обсуждения.

— А у вас разве не одна позиция с подсудимой? — спросила у представителя Алехиной судья и улыбнулась сочувственно и недоуменно. Она часто улыбалась так, задавая защитникам Алехиной вопросы.

— Да, но я заявлял отвод по другим основаниям, — сказал Подрабинек.

— Имеются ли еще ходатайства? — спросила судья так, как будто ничего не произошло.

Адвокат Дарова, вынужденная принимать правила игры, ответила утвердительно. Она пожаловалась на то, что 15 минут явно недостаточно для полноценной работы с Алехиной, и попросила отсрочить заседание суда. Последовал долгий спор, в ходе которого судья попыталась выяснить, не было ли у Даровой и Подрабинека возможности пообщаться с Алехиной раньше и не они ли сами виноваты в том, что выделили для подзащитной слишком мало времени. В конечном итоге она осведомилась у Алехиной, достаточно ли ей будет четырех часов для встречи с защитниками — та ответила утвердительно, но снова напомнила о своем желании присутствовать на суде лично. По словам Маши, суд отклонил уже около семи ходатайств об этапировании, и причины такой настойчивости остаются для нее (как и для всех присутствующих) загадкой.

На восьмой раз никакого чуда не произошло. Вместо того чтобы все-таки разрешить Алехиной попасть на разбирательство, судья объявила о перерыве до середины завтрашнего дня, чтобы защитники воспользовались этим временем для общения с Машей.

К этому моменту разбирательство длилось уже шесть часов и до сих пор не дошло до стадии рассмотрения дела по существу.

— И напоминаю всем лицам, участвующим в деле, о необходимости разумно пользоваться своими правами. Всем спасибо, — последние слова судьи прозвучали, казалось, с легкой издевкой. Впрочем, может быть, и не легкой.