Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Планета Калининград

Как быть ксенофобом и шовинистом, если лучший город твоей страны — Калининград?

Участники дискуссии: Марк Мельников
Илюстрация: Сноб.Ру; фотоматериалы: ИТАР-ТАСС, www.wikimedia.org
Илюстрация: Сноб.Ру; фотоматериалы: ИТАР-ТАСС, www.wikimedia.org
+T -
Поделиться:

На днях я узнал страшное: лучший город России целиком захвачен понаехавшими. В самом прямом смысле этого слова. С учетом иммигрантов во втором и третьем поколении, сто процентов населения приезжие. Все 430 с лишним тысяч человек. Коренных жителей извели под корень.

А я как раз возвращался из этого самого города. Вот буквально накануне ходил там по улицам, разглядывал облезлые серые коробки, понастроенные приезжими, и думал, бессильно сжимая кулаки, как же испоганили чурки родину Канта и Гофмана. Православное капище отгрохали на Ханзаплац. Дай толерастам волю — по всей России такое будет!

В общем, в поезд «Янтарь» на бывшем Хауптбанхофе садился с тяжелым сердцем. Чтобы скоротать время в пути, зашел на сайт журнала «Секрет фирмы». А там сотня «лучших городов России». Выстроены в хит-парад на основе 13 критериев: покупательная способность населения, доходы бюджета на его душу, число юрлиц на 1000 человек. И так далее. Москва и Петербург идут вне конкурса (а то мы не знали, что они не в России). Во главе списка — Калининград. Оплот понаехавших.

Так я и сидел до Вильнюса, пришибленный когнитивным диссонансом. Как примирить непримиримое? Вот был Кёнигсберг, жемчужина Балтийского моря. Приехали гастарбайтеры, все испортили — и получился лучший город России. Так, что ли? Бред!

В Вильнюсе явилась спасительная мысль: может, точку зрения развернуть надо? Может, не «лучший в России», а «худший в Германии»? И предрассудки сыты, и факты целы.

В самом деле, вспомним историю. Как раз очередная годовщина подоспела. 9 апреля 1945 года, ближе к полуночи, в комендантском бункере посреди дымящихся руин генерал вермахта Отто фон Лаш подписал акт о капитуляции. 10 апреля войска маршала Василевского добили тех, кто не капитулировал. В 46-м развалины окрестили именем Калинина. Последних немецких жителей перегнали в Советскую зону оккупации Германии к 48-му.

Итого: максимум 65 лет без немцев. А с немцами, если вести отсчет от основания замка, — 693 года. Чтобы никто не придрался, отнимем еще четыре года при Елизавете Петровне и горемычном Петре Третьем, когда Восточная Пруссия входила в состав Российской империи. Все равно остается 689 лет неметчины. Калининсберг — немецкий город!

Но сколько я ни разворачивал точку зрения в этом направлении, до конца развернуть не получалось. Мешали свежие впечатления. Если не считать могилы Канта, пребывающей в трансцендентальности, лично мне попалось ровно одно живое подтверждение гипотезы о германской природе Калининграда. А именно молодой официант в Рыбной деревне, который сходу спросил: Excuse me, sprechen Sie Deutsch? Все остальное там родное до слез, включая промерзшие трамваи, ползущие в вечность, и «Почту России», на которой кончились пакеты для посылок. И, что показательней всего, местных жителей не пускают в Германию без шенгенской визы.

Вышел я из поезда и побрел по Вильнюсу, все глубже увязая в когнитивном диссонансе.

К счастью, за первой спасительной мыслью постучалась вторая: может, точку зрения надо в другую сторону разворачивать? Представим, что никто никуда не понаехал. Не было в Калининграде никаких коренных жителей, кроме собственно калининградских. Калининград и Кёнигсберг — два совершенно разных города.

В самом деле, не говорим же мы, что Мехико — это ацтекский Теночтитлан, поруганный испанскими иммигрантами под предводительством Кортеса. Или возьмем современную Керчь. Кто, находясь в здравом уме, скажет что Керчь — это древнегреческий Пантикапей, в который понаехали римляне, остготы, гунны, византийцы, монголы, генуэзцы, турки, евреи, русские, украинцы и еще черт знает кто?

Вот, думаю, и с Калининградом та же история. Недаром «Калининградская правда» писала в 1948 году: «Нет больше Восточной Пруссии, есть цветущая социалистическая Калининградская область». А в 1961 году добавляла: «…Вместо нахмуренных, глядящих исподлобья особняков теперь здесь великолепные светлые здания, в них живут рыбаки и строители, ученые и студенты, целлюлозники и машиностроители, в них живут калининградцы». Калининградцы, а не понаехавшие!

Но и эта гипотеза споткнулась об эмпирические данные. Если Калининград — это вообще не Кёнигсберг, то 750-летие чего праздновали с большой помпой восемь лет назад? Юбилей первой поставки новгородской пеньки рыцарям Тевтонского ордена?

Путин на днях призвал сделать символом Калининградской области кёнигсбержца Канта. Летчик-космонавт Леонов, дважды Герой Советского Союза, окончивший в Калининграде школу, недавно высказался за переименование города обратно в Кёнигсберг. Мой дед, воевавший в Восточной Пруссии, всю послевоенную жизнь иначе как Кёнигсбергом Калининград и не называл. Наконец, в разговорной речи название города упрямо сокращается до Кёнига, а не до Калины.

Выходит, лучший город России все-таки оккупирован гастарбайтерами! Русиш иванами вроде Натальи Петровны, с которой я ехал в поезде «Янтарь». Приехала из своего Орла со своим консерваторским образованием и нахально ходит в Калининградскую филармонию по униженным и оскорбленным улицам прусской столицы. По Wolfstraße (ул. Дрожжевая). По Wehnerstraße (ул. Лёни Голикова). По Flottwellstraße (ул. Чекистов).

Сижу в греческой забегаловке посреди Вильнюса, и кусок сувлаки в горло не лезет. Как же так? Неужели, думаю, придется поступиться любимыми предрассудками в угоду скучным фактам?

«Эх, зря!» — думаю, отсчитывая литы на чай официантке. Зря эта Калининградская область не отделилась в 91-м, за компанию с прочей Прибалтикой. Жили бы все понаехавшие в независимом Кёнигсберге, как у меня в альтернативно-историческом романчике, и не омрачали бы российскую статистику. Как — нет, вы скажите мне — как быть последовательным ксенофобом и шовинистом, если лучший город твоей страны — Калининград?

Выхожу из греческого заведения, иду вверх по улице Пилес и завидую литовцам. Вот кому, думаю, хорошо. Собрали все исконно литовские земли и живут себе в расовой чистоте, словно за пазухой у бледнолицего североевропейского Христа.

Но стоило подумать про «исконно литовские земли», как наваждение кончилось. Литературный прием лопнул. Лирический герой текста развалился под грузом собственной тупости. Остался один я, неприкаянный автор, испорченный знакомством с историей.

Я, автор, побрел дальше по размокшей улице Пилес, через исконно литовский город, в котором каких-нибудь сто лет назад евреев было в двадцать, а поляков — в двадцать пять раз больше, чем литовцев.

Где-то к западу от меня кончалась зима в исконно литовской Клайпеде, которая семь веков подряд была немецкоязычным Мемелем.

Где-то на севере оттаивал исконно русский Санкт-Петербург, построенный на шведских болотах легионами понаехавших по своей или царской воле.

Далеко на юге грелся под солнцем исконно турецкий Стамбул (пять с половиной веков), он же Константинополь (одиннадцать веков), он же Византий (не менее девяти веков).

Далеко-далеко на востоке стояла неведомая мне погода в исконно американской Ситке, то есть Новоархангельске, на острове Баранова, то есть Sheet’-ká X'áat'l, как его называют индейцы тлинкиты, которые живут там не первую тысячу лет, но нас на мякине не проведешь: и предки тлинкитов тоже понабежали в Аляску из Азии — по суше, некогда заменявшей Берингов пролив.

Я шел по планете Калининград, где все понаехали, понаплыли и поналетели, где под каждой исконно -ской землей прячется еще десяток не менее исконных земель, политых кровью, потом, помоями, хмельными напитками и снова кровью. Много тысяч лет резня была прямолинейной и бесхитростной, совсем как у шимпанзе, наших ближайших родственников. Пришли, убили, отобрали. Вот разве что к девятнадцатому веку животное презрение к иноплеменникам обросло пафосом и глянцем. Превратилось в сказочку про белого национального бычка.

Для немцев эта сказочка кончилась руинами Кёнигсберга. История обнулилась в одночасье — со всеми вытекающими. Надеюсь, что в последний раз. С тоской понимаю, что не в последний.

А Калининград, кстати, хороший город. В России.

Комментировать Всего 1 комментарий

Калининград нормальный город. Только, как водится, загаженный отечественным народным хозяйством. Парадокс: старые немецкие дороги и пром. строения зачастую в лучшем состоянии, чем отстроенные при сов. власти. Не стопроцентно,разумеется, но тенденция такая есть. Сам живу на две квартиры: в старом немецком доме, чуть менее века возрастом,  и в отечественном доме 80-х г.г. постройки. И вот так сразу, навскидку, и не скажешь, где качество здания лучше.

Эту реплику поддерживают: Константин Зарубин