Владислав Моисеев /

Магнитский и антимагнитский

Мериться дипломатическими списками оказалось скучно и непродуктивно

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Недавно власти США обнародовали 18 фамилий из «списка Магнитского». В принципе, с самого начала стало ясно, что, скорее всего, все это окажется пустым сотрясением воздуха, но надежда была. Была надежда, что хотя бы кто-то официально назовет вещи своими именами и публично, на весь мир осудит следователей, которые небрежно шьют целыми днями дела-двушечки, Бастрыкина, который всем этим дирижирует, высокопоставленных чиновников и т. д. Хотелось просто справедливости.

Оказалось же, что главные враги свободы и демократии в России — это несколько малоизвестных тюремщиков, парочка судей и два таинственных чеченца. Понятно, что персональные санкции применять к ним бессмысленно: вряд ли кто-то из этого списка имеет активы в США или мечтает уехать туда на ПМЖ. Символического смысла этот список тоже не имеет: никто ведь не знает ни судью Криворучко, ни упомянутых следователей, ни чеченских делегатов.

Кроме 18 никому неизвестных фамилий в «списке Магнитского» есть еще тайный клуб врагов свободы и демократии — это так называемая засекреченная часть. Никто точно не знает, кто туда попал, но говорят, что их порядка десяти и они более статусны, чем Леча Богатиров и Казбек Дукузов. Сразу после публикации «списка Магнитского» газета The New York Times опубликовала данные о том, что в закрытую часть списка попал сам Рамзан Кадыров. Это, конечно, забавно — Кадыров, который как раз собирался в США, даже сдал билеты и решил никуда не ехать. Но и Кадыров в «списке Магнитского» — это не очень серьезно.

Идея списка имени погибшего юриста Hermitage Capital вроде бы заключалась в том, чтобы устроить публичную международную порку (пусть символическую, но все же) тем, кто способствует ущемлению прав и свобод человека в России. Авторы этой законодательной поправки настаивали на том, чтобы в итоговую версию документа были внесены имена 280 российских чиновников. В одном из вариантов списка даже фигурировали глава СК РФ Александр Бастрыкин, генпрокурор Юрий Чайка, глава Мосгорсуда Ольга Егорова, высокопоставленные сотрудники ФСБ, следователи, судьи московских районных и арбитражных судов. Но победила дипломатия: США не смогли произнести вслух имена тех людей, по вине которых сегодня мы живем в этой нездоровой реальности с «болотным делом», двушечками и прочими атрибутами стабильности.

Наверное, глупо было ожидать появления в «списке Магнитского» Путина, Бастрыкина и Ко: это бы вызвало серьезное международное напряжение, резкое ухудшение дипломатических связей и т. д. Но к чему тогда вообще был нужен этот список? Ведь это как-то странно — применять персональные санкции к винтикам системы, не обращая внимания на глобальные причины ее функционирования.

Тут можно было бы и закончить, но российская сторона поспешила нанести симметричный ответный удар и опубликовала свой список. В него тоже попали 18 человек, таких же малоизвестных и не претендующих на дачу в Подмосковье. Это люди, по мнению российской стороны, причастные к легализации и применению пыток в  Гуантанамо, нарушениям прав и свобод российских граждан за рубежом.

Помощник президента РФ Юрий Ушаков дал довольно странный комментарий к ответному русскому списку: «Мы не только не реагируем, мы даже не включили ни на одну фамилию больше, чтобы показать, что у нас зеркальная реакция, что война списков — это не наш путь, но нас к этому вынуждают». По мнению Ушакова, подобные списки есть в каждой стране, просто их не озвучивают публично. Но помощник президента явно путает обычный список невъездных с экстраординарным по задумке «списком Магнитского». Ведь далеко не у всех стран есть свой ОВД «Дальний», свой погибший Магнитский, свое «болотное дело» и свои Pussy Riot, сидящие два года за очень сильное оскорбление верующих. Но в одном Юрий Ушаков прав: «список Магнитского» действительно превратили в банальный лист невъездных, которым отныне будет закрыт доступ к статуе Свободы и Диснейленду.