28308просмотров

Владимир Сорокин: 
Жаль, что революция августа 1991-го оказалась бархатной

Двадцать два года назад, 19 августа 1991 года в России начался трехдневный «августовский путч». Мы уже вспоминали эти события с участниками «Сноба» в 2009 и в 2011 году. Владимир Сорокин, Татьяна Догилева, Сергей Пархоменко, Мария Гайдар и Николай Усков вспоминают, где они были в тот день

Фото: Corbis/Fotosa.ru
Фото: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Владимир Сорокин, писатель: Накануне меня навестил старый приятель, художник Георгий Кизевальтер, с которым мы поужинали и распили бутылку водки, вспоминая почему-то 70-е годы. Утром меня разбудила жена грозным словом «Переворот!». Встав, я вышел на балкон (мы жили в Ясеневе, неподалеку от окружной) и увидел бронетехнику, идущую мимо нас. Включили телевизор с «Лебединым озером», позвонили друзья. И начались эти чудесные три дня. Ради таких дней и хочется жить в России. Это когда русский медведь открывает глаза и после долгой спячки вылезает из своей берлоги. Такое чувство, что все эти три дня я дышал чистым озоном. Я видел тысячи людей возле Белого дома, возле свергаемого памятника Дзержинскому, и этих людей невозможно было назвать толпой. Жаль, что этого озона хватило ненадолго и что революция оказалась «бархатной». Но все-таки рухнул монстр по имени СССР. И рухнул навсегда.

Татьяна Догилева, актриса: В тот день я снималась в фильме «Одна на миллион», где главную роль играла Елена Яковлева. Съемки проходили в центре, и с утра мы ничего не знали о происходящих событиях. Позже мы увидели танки, и поняли, что у нас что-то вроде военного переворота. Съемки тут же были прекращены, и мы поехали к Лене домой, она жила недалеко. Мы выпили бутылку вина, и я в шоке поехала домой. Когда я приехала к себе, стало известно, что у Белого дома собираются люди. Я почувствовала прилив патриотизма, и решила отправиться туда кормить людей. Я отварила картошки, сосисок, взяла огурцов, и с огромными сумками поехала к Белому дому. Там я увидела огромное количество людей, часть из которых пришла с тем же намерением — накормить друг друга. Помню, там стояли два танка, все заваленные едой. Время тогда было голодное, и худенький танкист лет девятнадцати, по-моему, никогда в жизни столько еды не видел. Какое-то время я еще оставалась там. Знающие люди ходили и рассказывали, что если пустят газ, то нужно любой платок или шарф намочить и дышать через него.

Сейчас мне очень обидно. Это было единственным событием, когда вся Москва встала защищать лучшую жизнь, как всем тогда казалось. Право на слово, право на свободу, право на свои поступки. К сожалению, ничего не оправдалось. Все пришло к тому, против чего мы и бастовали. Тем не менее было здорово. Даже моя мама, человек, далекий от политики, с позицией «лишь бы не было войны», когда узнала, что собрались люди, напекла пирожков, заварила кофе и пришла к Белому дому. Все это было очень трогательно, и порыв был искренний. Теперь, к сожалению, этого ничего нет. Может быть, пассивность населения обуславливается еще и тем, что «мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы» кончаются в итоге тем, что мы имеем.

Николай Усков, руководитель проекта «Сноб»: Я только что вернулся с военных сборов под Ковровом. Интересный факт: впервые никто не брал с нас присяги. Так я и остался лейтенантом запаса Советской армии, не присягнувшим рабочему классу и трудовому крестьянству. Или чему там тогда присягали? Мы недавно познакомились с моей будущей женой, Наташей. И конечно, когда все началось, поехали к Белому дому. К нам присоединился мой университетский товарищ. Я считал танки и БМП (не очень помню, с какой целью). Наташа и университетский друг говорили: «Это конец». Я придерживался более оптимистической версии событий и утверждал, что «это только начало». Мы решили отметить наш спор чашкой кофе в кафе, предполагая, что завтра, пожалуй, кафе закроют. Коммунисты — мастера портить бытовую жизнь граждан. Оглядываясь назад, могу сказать, что это главное политическое событие в жизни моего поколения. На наших глазах рухнул Советский Союз — государство, которое принесло столько зла моей стране, миллионам людей. Началось новое время. Оно было не простым, впрочем, в русской истории всё не просто. Зато мы наслаждались свободой. Надеюсь, что демократические завоевания 1991 года выстоят и Россия уже очень скоро вернется к естественному демократическому развитию.

Сергей Пархоменко, журналист: 19 августа 1991 года я был в Щелыково Костромской области, в 500 километрах от Москвы. Меня оставили сторожить сына, которому было пять лет. В то время как большая компания моих друзей, в том числе и моя жена, на несколько дней с палатками пошли ловить рыбу на речку, в двенадцати километрах от того места, где я остался. Утром одна приятельница постучала в дверь и рассказала, что происходит в Москве. Я понял, что мне нужно сию же минуту ехать в Москву, но вспомнил, что со мной ребенок. И тогда я побежал 12 километров, чтобы сообщить жене, что сейчас же уезжаю: связи-то никакой в те времена не было. Потом вся эта рыболовная компания свернула лагерь и мы пробежали эти же 12 километров обратно. Это был самый длинный марафон в моей жизни. Никогда больше я не совершал таких спортивных подвигов. После этого я сел в поезд, утром был в Москве и прямо с вокзала поехал в Белый дом. Я тогда работал в «Независимой газете», и, к счастью, удостоверение у меня было с собой. Утром 20 августа я зашел в Белый дом, а 23 числа из него вышел.

Мария Гайдар, политик, журналист:

Я очень хорошо помню тот день. Я была на даче, как и большинство детей летом. Я помню, как взрослые заволновались, начались бесконечные разговоры, много раз произносилось слово «танки», все перезванивались и решали, куда нужно срочно идти. Это было неожиданно, нервно, волнительно, тревожно, такой момент «Х». Никто не знал, чем это закончится.

Сейчас я считаю, что тогда была победа гражданского общества. Люди больше не хотели жить так, как раньше. Никто не побоялся танков, все вышли и одержали победу. Это очень большой урок для всех нас. Каким бы могучим ни казался режим, какова бы ни была мощь его военного аппарата, если люди хотят выступить за свою свободу, убеждения, они могут победить.

Читайте также

Комментировать Всего 9 комментариев

19 августа 1991 года я был достаточно маленьким и проводил лето в пионерском лагере. Весь день тогда мы смотрели “Лебединое озеро”. Несмотря на то, что все с увлечением смотрели балет, мы понимали, что что-то произошло, но не до конца осознавали, что после этого может быть. На следующий день мы вернулись в Москву, и наши автобусы объезжали по дворам центр Москвы, потому что путь пролегал как раз через Белый дом.

Эту реплику поддерживают: Максим Терский

Ничего не знал в тот день. Телевизор и радио никогда не включались. Приехал в офис. В соседнем офисе обитала команда "Взгляд". Они спешно паковали аппаратуру. На вопрос: Что, блин, за хрень? Саша Любимов сказал: сваливаем, куда непонятно, коммуняки устроили переворот. Ну и я распустил весь свой трудовой коллектив. Он частично не распустился и поехал с нами к белому дому сражаться за капиталистическое будую-ще-ее. Эти три дня были достаточно тупым адреналиновым трипом, после которого я  дал обет ни в каких массовках не участвовать. 

В 1991 году я жил в поселке на Чукотке. Целый день показывали «Лебединое озеро», а когда мы наконец увидели, что на самом деле происходит, вся семья, весь поселок затих и сел около телевизоров. Это было более сильное зрелище, чем «Рабыня Изаура». Сейчас я отношусь к тем событиям как к неиспользованному шансу. Народ делал то, что считал нужным, но те, кому доверили этот шанс, его не использовали.

Я тогда как раз организовывал Российскую рыбную биржу, учредителями которой должны были стать более ста крупнейших рыбодобывающих и рыбоперерабатывающих предприятий бывшего Союза (как ни удивительно это сейчас звучит: включая эстонцев, латышей и азербайджанцев). В день путча я ехал в центр с юго-запада (по-моему это была завершающая встреча с Б.Златкис - мое АО было за номером 100, а биржа за номером 10) через Метромост, на котором стояли танки. На следующий день состоялось учредительное собрание (все будущие акционеры приехали!), на котором я призвал моих акционеров, многие из которых годились мне в отцы или деды, к спокойствию: политика нас не касается! После бурных обсуждений все проголосовали за создание акционерного общества за исключением одного человека! И это при том, что исход путча еще был не ясен! И все помнили, что бывает за хищение социалистической собственности!

Мораль: не надо представлять события того времени только как разгул демшизы. Серьезные люди, приехавшие со всей страны, проголосовали за перемены! Может быть, в Москве в это время не было более представительного национального собрания, которое высказалось за новый курс!

А то, что Ельцин обманул все эти ожидания - вопрос горький, но философский.

Эту реплику поддерживают: Сергей Громак

Что значит "Ельцин обнанул ВСЕ эти ожидания?"

Как это один человек может обмануть ВСЕ ожидания (если мы говорим об ожиданиях перемен в собственной жизни, а не имеем в виду ожидания от выступления оперного, например, певца)?...

Проблема в том, что в 95, пожалуй, процентов - это были ожидания того, что какой-то "волшебник в голубом вертолете" должен взмахнуть волшебной палочкой и все начнут "жить по-капиталистически" а работать продолжать по-социалистически.... Не были эти "ожидания" подкреплены готовностью брать на себя персоонифицированную ответственность и самому планировать и реализовывать свою жизнь

Говоря про "все эти ожидания", я, прежде всего, имею ввиду разрыв между политическими декларациями Ельцина и реальными процессами того времени. Я свой бизнес и собственную жизнь строил исходя из предложенной программы перехода России к цивилизованной рыночной экономике. Если Ельцин, как оказалось, не контролировал ситуацию и не отвечал за свои слова - какую же оценку его правления вы от меня ожидаете?

Я, как раз, вполне контролировал свою жизнь даже с учетом "фактора дурака", и у меня не было никаких проблем. Но стране был нанесен гигантский геополитический, экономический и демографический урон, который целиком на совести Ельцина.

И пусть еще раз перевернется в гробу!

Андрей, этот спор (как, впрочем, и любой иной парадигмический спор) очевидно не приведет к согласованию позиций - всего лишь попеременное высказывание позиций... Пользуясь своей очередью, хочу отметить два принципиальных нюанса:

1. Окно возможностей (и для отдельных людей и для групп и для страны вцелом) было открыто - каждый из нас (и все мы вместе) воспользовались им (да и продолжаем пользоваться) ровно на столько, на сколько захотели (решились, смогли, не испугались и пр...) - я, кстати говоря, имею в виду отнюдь не только материальную составляющую...

2. Почему то вспомнился Черчилль с его высказыванием относительно того, что англичане слишком уважают себя, чтобы быть антисемитами... К чему это я? А к тому, что пора уже научиться уважать себя, чтобы перестать возлагать ответственность за свою судьбу на третьих (внешних) лиц...

Мне было 19, в те дни я работал гидом-переводчиком на большом слете молодых музыкантов, которые приехали со всего мира брать мастер-классы в московской консерватории. Мы жили в гостинице "Молодежная" на м. Тимирязевская. Утром 19го нас привезли, как всегда, на улицу Герцена (Б. Никитская) на занятия. По вымершим улицам. Там объявили о путче, отменили занятия и предложили отвезти всех обратно в гостиницу для их безопасности. Группа музыкантов попросились в свои посольства для выяснения. Я вызвался их проводить. Сначала мы зашли в испанское, потом в португальское, и наконец, в американское посольство. Везде им сказали, что бояться нечего, что, мол, здесь и не такое видали. Осмелев, они попросили отвести их к Белому Дому, благо, мы и так уже до него дошли.

Эти минуты незабываемы. Мы проходим кордон из танков, заваленных пакетами с молоком, хлебом, цветами. На площади перед Белым Домом огромная возбужденная толпа. Мои друзья суют мне фотоаппараты - сами не решались открыто щелкать. 

А через три дня, когда все закончилось, я отвел самых активных музыкантов на Манежку, где происходило народное гуляние. Мы взяли столик в ресторане гостиницы "Москва", пили водку за победу русской демократии. Прямо под нами на сцене пели Макаревич, Лоза. Я не мог поверить, что стал свидетелем революцией. Как и теперь, не могу поверить, что она оказалась "бархатной", и ее порезали на лоскутки воспоминаний.

Эту реплику поддерживают: Dmitry GUSEV

Интересно, что приличные люди уже начали обсуждать вопрос насколько хорош или плох для России был ГКЧП )) 

 

Новости наших партнеров