Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Николай Клименюк

Николай Клименюк: Визовый режим в Завидово

Фото: Аnzenberger/Fotodom
Фото: Аnzenberger/Fotodom
+T -
Поделиться:

Выборы закончились, а разговоры про «проблему нелегальной миграции» никуда не делись, как никуда не делись и фантазии про то, что уедут мигранты — и сразу появятся рабочие места для местных. А идея о том, что начинать «решение проблемы» надо с введения визового режима, стала совсем уже общим местом.

Несколько лет я был владельцем дачи в Завидово, прямо на территории так называемого «госкомплекса». В просторечии его называют заповедником, а в действительности это охотничьи угодья высшего руководства страны. Огромная территория охраняется Федеральной службой охраны, въезд транспорта туда только по пропускам, получить которые не намного легче, чем шенгенскую визу. Для того чтобы купить там недвижимость, нужно запросить разрешение от ФСБ. Простой смертный может въехать в «госкомплекс» на автобусе (он ходит до одного из центральных сел раза четыре в день), на велосипеде или на машине местного домовладельца. Это не закрытая территория: документы на въезде проверяют только у водителей. Но и не вполне открытая: попасть туда не очень просто, и вся территория находится под колпаком. Чужаков там нет, полиция все патрулирует и точно знает, кто и где живет. Нарушителям режима регистрации не скрыться. Про любое безобразие хорошо известно, кто в нем виноват. В общем, это условия, максимально приближенные к «визовому режиму». И что он дает? Ничего.

Строго говоря, местных в «заповеднике» довольно мало — большинство участков принадлежат московским или, изредка, тверским дачникам. Зато у дачников много работы. В Завидово не прекращаются строительство и благоустройство. Спрос на работников огромный. Нужны все: от землекопов и сторожей до квалифицированных строителей, электриков, сантехников, садовников, помощников по хозяйству, нянь и сельскохозяйственных рабочих. Найти этих работников среди местных жителей невозможно.

Строительством на моем участке занимался предприниматель Андрей, этнический немец, который переехал в Завидово из Казахстана. Работали у Андрея украинцы, белорусы, один рабочий из-под Вышнего Волочка и один из Пензы. Продукты мы покупали у Федора Ивановича, бывшего шахтера тоже из Казахстана, который развел в нашей деревне хозяйство с коровами, козами, овцами и разнообразной птицей. Дом напротив строила бригада откуда-то с Севера. Главный богач нашего села нанял следить за домом пожилую пару с Западной Украины. В соседней деревне на ферме не было ни одного местного работника, а были с Украины и из Татарстана. Хотя в Завидово когда-то был совхоз. Но бывшие совхозники не интересовались трудоустройством. Они или сбежали, или спивались.

А для копания колодцев, ремонта заборов, вскапывания и выравнивания, погрузки и разгрузки в Завидово есть таджики. Бригадир таджиков Бобо оказался в России по причинам романтическим: в Таджикистане он был слишком бедным, и его любимую девушку выдали за другого. Бобо приехал в Россию, как-то обосновался в Завидово и стал вкалывать. Когда дела у него пошли на лад, он сумел перевезти к себе свою любимую с сыном, которого она успела родить от нелюбимого мужа. К этому времени Бобо надорвал спину и сам работать лопатой уже не мог, зато он успел стать российским гражданином, подучил русский и пообзавелся связями. Например, со мной.

По части земляных и мелких строительных работ Бобо был в наших краях монополистом, не прилагая к этому ни малейших усилий. Конкурентов просто не имелось. Когда мне надо было выкопать колодец или канаву, я договаривался с Бобо. Цены у него были как у монополиста: никакой скидки за низкую квалификацию или непонятный статус его землекопов не предполагалось. Ждать, когда явятся землекопы, приходилось долго: работников мало, работодателей много. Зато землекопы являлись как минимум впятером, а потом неторопливо ковырялись в земле лопатой, не забывая перекуривать и перекусывать нехаляльной колбасой из местного сельпо. Когда приходил час расплаты, я всегда испытывал сильнейшее чувство неловкости: монопольные тарифы Бобо превращались в пересчете на работников в жалкие подачки. Качество, как правило, было отвратительным, и я клялся себе больше никогда в жизни не тратить деньги на этих балбесов. И каждый следующий раз снова шел к Бобо, потому что идти больше не к кому. Если бы местное ФМС вдруг изгнало бы наших бестолковых таджиков, все наше Завидово погрязло бы в хаосе и поросло бы борщевиком.

Наша деревня Синцово — последняя, куда ходит автобус. Она же последняя на асфальтированной дороге. Дальше — разбитая грунтовка, по которой можно ездить только летом или на вездеходе. Там, в соседней деревне, бывший совхозник решил зарабатывать на жизнь и завел овец. Раньше в Завидово был не только совхоз, но и сукновальная фабрика, которая оптом скупала шерсть, — она продержалась дольше совхоза. Но делать с ней бизнес у трудолюбивого совхозника не получилось — соседи выпускали овец с огороженного пастбища, поджигали стойла, хлопали хозяина по плечу и говорили: «Михалыч, тебе что, больше всех надо?» Михалыч сдался — и спился. Ни один нормальный человек жить в его деревню не приедет: добраться до нее сложно, стариться в ней страшно, семью заводить нельзя — школы нет, врача нет, водопровода нет, газа нет, ничего нет. Там живут только дачники, местные алкоголики и нелегальные одинокие таджики. Зато в лесу, где со времен Никиты Сергеевича Хрущева пару раз в год охотятся первые лица страны и их гости, есть превосходная дорога длиной километров в пятьдесят. Въезд на нее разрешен только егерям и первым лицам. Вот эта дорога и есть настоящая проблема России, оставшаяся ей в наследство от СССР, а не безвизовый режим с бывшими союзными республиками.