Нет такого диагноза. Случай Михаила Косенко

Приговор одному из фигурантов «болотного дела» как результат общественного невмешательства

Иллюстрация: РИА "Новости"
Иллюстрация: РИА "Новости"
+T -
Поделиться:

Cразу после выборов мэра Москвы в социальных сетях была очень популярна фотография, на которой был изображен протокол с одного из УИКов. На этом протоколе были результаты голосования пациентов психиатрической больницы. Почти все за Собянина. Комментарии были понятно какие: мол, смотрите, за Собянина только психи и голосуют. Всем было смешно.

Вчера Замоскворецкий суд Москвы приговорил Михаила Косенко, который был арестован по «болотному делу» и год провел в СИЗО, к принудительному психиатрическому лечению. Пресса и социальные сети отреагировали дружно — заговорили о возрождении карательной психиатрии. Кажется, никому уже смешно не было.

Одной из самых утомительных особенностей существующего режима и общественного уклада стала необходимость бесконечно обсуждать вопросы, которые во многих других странах и обществах обсудили уже несколько десятков лет назад. Суррогатное материнство, права геев, секуляризация общества и образования. Теперь вот деинституционализация психиатрии. Хорошо, что государство само охотно поворачивается к нам своими уродливыми сторонами, давая понять, что нет никакой отдельной от жизни политики. Антисиротский закон, гомофобский закон, экспертизы Института имени Сербского — это касается каждого.

Михаилу Косенко, еще до того как он попал в СИЗО, был поставлен диагноз «вялотекущая неврозоподобная шизофрения». Такой диагноз не мог быть поставлен ни в одной другой стране мира. Строго говоря, такой диагноз не должны ставить и в России. Россия для диагностики пользуется Международным классификатором болезней в десятой редакции (МКБ-10). В МКБ-10 нет диагноза «вялотекущая шизофрения».  

Происхождение его известно. В 60-е годы в СССР вялотекущая шизофрения была изобретена академиком Андреем Снежневским. При желании упихнуть в этот диагноз можно было что угодно. Чем с удовольствием и воспользовалось советское государство. Такой диагноз был поставлен, например, Наталье Горбаневской.

Одним из главных симптомов вялотекущей шизофрении было инакомыслие.

Мировое психиатрическое сообщество, естественно, осуждало эту практику, как и вообще расширительную диагностику шизофрении, и уж тем более осуждало использование психиатрии в политических целях. Кончилось все известно как: в 1983 году Советский Союз вышел из Всемирной психиатрической ассоциации на шесть с половиной лет.

Михаил Косенко, конечно, не единственный человек в современной России, кому поставлен такой диагноз. За последний год я познакомилась с несколькими людьми с таким диагнозом: молодой женщиной, страдающей паническими атаками, мужчиной средних лет, который боится спускаться в метро, женщиной примерно шестидесяти лет, у которой многолетняя затяжная депрессия. Все эти люди сообщали мне о своих диагнозах, понижая голос, и делали это так, как будто им приходится признаваться в убийстве.

В то же самое время, когда в России зарождалась концепция «вялотекущей шизофрении», на Западе разворачивалось антипсихиатрическое движение. Про него все знают благодаря книжке Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Если совсем упростить, в это время по всему миру люди обращают внимание на психиатрию, говоря, что она ничем не отличается от других направлений медицины, что она не должна подавлять личность, должна быть деинституционализирована, не должна относиться к пациенту как к маленькому ребенку и уж тем более как к заключенному. Главным идеологом антипсихиатрии во Франции был Мишель Фуко, в Италии — Франко Базалья, в США — Томас Сас, в Англии — Роберт Лейнг.

Вся современная западная психиатрия последние несколько десятков лет развивается как реакция на антипсихиатрическое движение. Как и общественное отношение к антипсихиатрии — уменьшается стигматизация психических расстройств, люди с такими расстройствам активно социализируются, амбулаторному лечению отводится главная роль, принудительное лечение не приемлется.

Россия идет своим путем, а точнее, не идет никаким. Михаилу Косенко ставят диагноз «вялотекущая шизофрения», которая с легкостью превращается в «параноидную шизофрению», психиатрические лечебницы все еще режимные учреждения, психоневрологические интернаты окружены колючей проволокой, люди лежат «на вязках», дееспособности лишают за пять минут в отсутствие человека, а взрослые образованные люди в соцсетях шутят про психов, голосовавших за Собянина. Не потому что они злые, а вследствие все той же изоляции и стигматизации. Пока кто-то, хорошо упрятанный с глаз долой, сидит в своей больнице за колючей проволокой, можно думать про него как про какого-то страшного или смешного «психа». Стоит чуть-чуть приоткрыть двери — и выяснится, что этот кто-то — твоя собственная мама, соседка или ты сам.

Это хорошо, что вчера заговорили про возрождение карательной психиатрии. В том смысле хорошо, что психиатрию заметили. Проблема только в том, что карательная психиатрия не возродилась вчера, потому что никогда и не умирала. Все это время российская психиатрия пребывала приблизительно в том же виде, в котором нам оставил ее академик Снежневский, дожидаясь, кто же первый обратит на нее внимание — полицейское государство или гражданское общество.

Понятно, кто успел первым. Теперь — наш ход.

 

Также по теме:

Российские психиатры против приговора Михаилу Косенко

Николай Клименюк: Фантомная боль свободы

 

Комментировать Всего 1 комментарий