Ника Комарова /

Мордовский переполох. Репортаж из штаба Толоконниковой

Надежду Толоконникову этапируют в Чувашию из мордовской ИК-14, где она провела почти год. В регионе, где никогда не было ни протестов, ни журналистов, защитники Pussy Riot во главе с Петром Верзиловым на протяжении последних трех недель пикетировали то здание ФСИН, то ИК-14 и параллельно проводили «просветительские» беседы с прохожими. Они планируют войти в областную общественно наблюдательную комиссию и зарегистрировать свою некоммерческую организацию, которая будет следить за обстановкой в лагерях даже после их отъезда. Корреспондент «Сноба» побывал в «штабе Толокно» в Мордовии

Участники дискуссии: Сергей Кудаев
+T -
Поделиться:
Фото: Алексей Кнедляковский
Фото: Алексей Кнедляковский

Основную часть населения Зубово-Полянского района Мордовии составляют либо бывшие зэки, либо сотрудники соседних зон. Работать здесь больше негде. «Раньше у нас были заводы, но после перестройки все позакрывали, — рассказывают местные пенсионеры, которые по привычке ходят по городу в синих камуфляжных куртках сотрудников ИК.  Кроме березовых лесов, полей, редких избушек и бесконечных зон здесь нет практически ничего. — Даже зэки, которые выходят на волю, здесь не задерживаются — остаются лишь те, кому башку оторвут, если они вернутся к себе. А кто в этой дыре захочет остаться? Это мы здесь как выросли, так и живем. Молодежь уезжает, а нам деваться уже некуда».

О Надежде Толоконниковой знают все, но судят в основном по новостям с федеральных каналов. «Я смотрю телевизор и все вижу своими глазами, — говорит бывший сотрудник местных лагерей, который, как и все остальные, категорически отказывается говорить под запись и называть свое имя. — Здесь у людей такая позиция: раз осквернили храм, значит, должны сидеть». Те, кто знаком с этой системой изнутри, не понимают, на что Толоконникова жалуется и зачем к ним толпами едут правозащитники. «Я 20 лет отслужил на зоне, сменил не одну колонию — везде есть свои уставы, кодексы, а переработки "в связи с производственной необходимостью" были всегда. Что на это жаловаться? С кем ни поговоришь — кормежка, говорят, у них хорошая. На медицину жалуется? Да около этой Нади профессора ходят».

Капитан МВД Андрей считает, что Толоконникова специально привлекает к себе внимание: «Я всего этого насмотрелся. Некоторые и вены там начинают резать. Это провокация. Она еще легко отделалась: ее не били, не насиловали, посадили и все. В мусульманской бы стране уже давно камнями закидали. Ей еще мало дали: два-три года у нас за мелкое хулиганство дают, за драку или пощечину».

«Приехали на выходные, остались на три недели»

«Штаб Толокно» создали на пятый день прошлой Надиной голодовки. До этого Петр Верзилов с группой поддержки приезжал в Мордовию чуть ли не каждую неделю, но после резкого ухудшения состояния Нади решил остаться там. Группа активистов обосновалась на третьем этаже престижной по местным меркам гостиницы «Парца», где по пятницам играет диджей из Саранска, а по выходным празднуют свадьбы. Официантка в кафе уже знает, что при появлении постояльцев нужно включать телеканал «Дождь».

Состав штаба постоянно меняется: кто-то приезжает только на выходные, а в понедельник возвращается на работу, а у кого-то уже пошла третья неделя. Обычно здесь дежурят около десяти человек: активисты, художники, журналисты из Москвы, Красноярска, Саранска. У каждого свои обязанности: «пресс-секретарь» Женя работает с документами и расшифровывает Надины письма, «арт-директор» Лусинэ Джанян (краснодарская художница, известная серией картин «Pussy-образа») рисует баннеры, а мужская часть штаба отвечает за транспортировку и установку кубов, на фоне которых проходят одиночные пикеты.

Лусинэ Джанян с Алексеем Кнедляковским находятся здесь дольше всех. «24 сентября меня уволили из университета. Я ждала решения ученого совета, читая Надино письмо, потом пришла домой, мы с Алексеем переглянулись, собрали вещи и поехали в Мордовию, — рассказывает Джанян. — Думали, что на выходные, а в итоге живем уже третью неделю». Житель Химок Владимир Морозов приезжает сюда второй раз. Они с Верзиловым дружат еще со времен защиты Химкинского леса: «Большинство заключенных попали в эти лагеря по случайности. И сегодня от этой "случайности" никто не застрахован. Мордовия — тестовая площадка. Если здесь у нас получится что-то изменить, то это распространится и на всю страну».

Заправляет штабом Петр Верзилов: встречается с адвокатами и правозащитниками, ездит в колонии, Следственный комитет и прокуратуру. К Толоконниковой его не допускают уже больше месяца, но Верзилов говорит, что сейчас им важно поддерживать не только Надю, но и других заключенных.

У активистов три стратегических объекта: ЛПУ-21, где лежала Надя, здание ФСИН и ИК-14. Днем они сменяют друг друга в одиночных пикетах, клеят листовки, ставят кубы с портретами Толокно и цитатами из ее последних писем, потом возвращаются в отель и планируют следующий день. Готовится к выпуску первый номер газеты «Мордовлаг» с историями из местных колоний — ее будут раздавать прохожим.

«Вам здесь не курорт»

«Первые дни было очень жестко, — вспоминает Джанян, — за нами была круглосуточная слежка оперативников. Они ждали нас у отеля, преследовали повсюду с камерами. Несколько дней я просто сидела в номере, рисовала плакаты и боялась выйти. Когда мы стояли в пикетах, местные подходили и кричали: "Да сколько тебе заплатили за эту шалаву?" Одна бабушка так возмущалась, что даже потеряла свою козу. Кто-то плевался: "Уезжайте! Это вам не курорт". Но через пару недель эмоции притупляются и ты перестаешь на все это реагировать».

Активисты говорят, что некоторые прохожие наблюдают за ними с явным интересом, но подходить боятся. Единственная, кто здесь не побоялся сотрудничать со штабом, — одиннадцатиклассница Надя, которая помогает Верзилову передавать документы местному адвокату. «Когда я первый раз шла на встречу к Пете, я была уверена, что иду к ублюдку, который засадил в тюрьму свою жену, — вспоминает Надя. — Было страшно, но я очень любопытная, поэтому и согласилась им помогать». Ни в школе, ни дома о своих новых друзьях она не рассказывает — одноклассники относятся к Pussy Riot отрицательно, а взрослые возмущаются: до Толоконниковой здесь было тихо и спокойно, а тут понаехали москвичи и всех взбудоражили. «Один раз мама подслушала мой разговор с адвокатом. Из-за этого у нас до сих пор конфликт — доходило до того, что она предлагала мне сменить симку». Сейчас Надя ходит в штаб тайно: «Понимаю, что родители волнуются: если мне придется поступать в Саранск и там кто-то узнает, я просто-напросто не поступлю».

Член штаба Алексей из Саранска о своем знакомстве с Верзиловым тоже не распространяется. «Пете я помогаю негласно, в пикетах не участвую и вообще стараюсь особо не светиться. Они уедут, а мне здесь жить еще», — объясняет активист. В его родном городе о произволе в мордовских лагерях никто и не задумывается: «У всех свои проблемы, маленькие зарплаты, ну а я, наверное, более активный по сравнению со средним саранчанином». Если членам штаба удастся вступить в областную ОНК и зарегистрировать НКО, Алексей переедет в Зубову Поляну и будет работать здесь правозащитником.

«Они не знают, как с нами бороться»

В Зубово-Полянском районе Мордовии около 20 колоний (в поселке Парца — женские ИК-14 и ИК-13, в Сосновке — ИК-1 особого режима с секцией для пожизненных, а в Молочнице — ИК-12, где недавно была массовая голодовка заключенных). Между собой их связывает идеально асфальтированная дорога, так называемая «ветка», которую специально отремонтировали для быстрого перевоза заключенных.

В воскресенье около часу дня, активисты подъезжают ко входу в ИК-14 на двух машинах, включают на полную мощность Sex Pistols и начинают разворачивать баннеры с портретами Толоконниковой и замначальника колонии Куприянова (который угрожал Наде убийством). Из-за угла выходят трое оперативников и начинают лениво снимать все происходящее на камеру. «Наши акции главным образом нацелены на фсиновцев и сотрудников местных колоний, — говорит Верзилов. — Когда они видят наши кубы из окон, это должно заставлять их задуматься».

Фото: Алексей Кнедляковский
Фото: Алексей Кнедляковский

«Сначала мы ограничивались одиночными пикетами, а потом начали таскать в администрацию заявки на митинги, — рассказывает Джанян. — Ни один митинг не согласовали — давали какие-то отписки и отправляли в Парк культуры и отдыха. У нас даже появилась целая папочка с официальными отказами». Зато активистам удалось провести на крыльце ФСИН картонный митинг, а потом у них появилась идея разворачивать агитационные кубы: по закону одиночное пикетирование может проводиться со средством наглядной агитации, и кубы, по их словам, попадают под это определение. «В Москве бы этот трюк не прошел, но здесь мы говорим: "Это мой плакат, и он объемный"».

Фото: Алексей Кнедляковский
Фото: Алексей Кнедляковский

В Зубово-Полянском районе каждый борется с «приезжими» как может: сотрудники ИК-14 вызывают полицию (впрочем, начальник местного пункта полиции Евгений Атяскин уже привык к пикетчикам и лишь изредка шутит, мол, когда вы уже в Москву уедете), а фсиновцы блокируют вход в свое здание машинами, чтобы негде было поставить куб. Верзилов вспоминает случай, когда местная молодежь пыталась организовать нападение на пикетчиков через группу «Вконтакте», но команде штаба «удалось вскрыть их преступный замысел». Верзилов написал заявление в полицию, злоумышленников поймали, но потом от их родителей пришло ответное заявление о клевете в адрес Верзилова.

«Один раз мы приезжаем, а на нашем месте стоит человек с замотанным лицом и плакатом "Голодовка Толоконниковой — политический пиар”, — вспоминает Джанян. — А еще был случай, когда я одна пошла клеить листовки, а за мной увязалась красная “Нива” с мужчинами в масках. Теперь мы стараемся не ходить по отдельности и все время быть начеку».

Утром 23 октября стало известно, что Толоконникову этапировали в исправительную колонию № 2 в чувашском городе Алатырь. Но Верзилов рассчитывает, что деятельность их штаба в Мордовии продолжится и после перевода Нади: «Все это перейдет в более мощный формат с созданием постоянной мордовской НКО. Мы хотим показать сотрудникам лагерей, что даже после нашего отъезда их деятельность будет под жесточайшим общественным контролем. До нас здесь ничего подобного не было, и то, что сейчас происходит, для Зубово-Полянского района — это полное безумие».

Комментировать Всего 1 комментарий

Сделали героинь из обычных, в общем-то, девчонок, зацикленных на бесполезных перфомансах,  Нет бы дать им, как положено, 15 суток за мелкое хулиганство, и дело с концом. Но нет, царские слуги создали себе проблему мирового масштаба.

Сколько, всё же, безнадёжных идиотов окопалось у нас во власти - по всем её вертикалям и горизонталям...  И в какое "светлое" будущее ведут они страну?..

Эту реплику поддерживают: Марк Мельников, Виктор Иванцов