Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Лев Рубинштейн   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Ольга Серебряная

Ольга Серебряная: Был такой праздник

Иллюстрация: РИА "Новости"
Иллюстрация: РИА "Новости"
+T -
Поделиться:

Был такой праздник, 7 ноября, годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. В 2005 году его отменили, а в скором времени отменят и саму Октябрьскую революцию, объединив ее вместе с Февральской в Великую российскую. История длиной в почти столетье закончится, по мысли организаторов всех этих историографических преобразований, поднявшейся с колен Великой Россией во главе с бессменным президентом. Это будет, пожалуй, первая в мировой истории революция, во славу которой ничего, кроме школьного учебника, никогда не напишут.

Я думала об этом, слушая кантату Прокофьева к 20-летию Октября в рижской Большой Гильдии. Это грандиозное сочинение для двух смешанных хоров, симфонического и военного оркестров и группы аккордеонистов должны были исполнять в 1937 году на Красной площади 500 музыкантов, но исполнение отменили: музыкальная конструкция оказалась для 1937 года слишком сложной. В Риге на сцене сидели около двухсот музыкантов, но и этому составу удалось донести всю многосложную мощь революции до ума, до сердца и до печенок. Хор начинает кантату с многократно повторенного слова «философы» — это цитата из Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его». Пожалуй, самое захватывающее в Октябрьской революции — то, что она началась с философской мысли, решившейся на самоубийство. С мысли, которая захотела перестать быть самой собой и стать действием. К 1937 году революционной мысли уже не хватило на то, чтобы выслушать прокофьевскую кантату. К нынешнему времени ей не под силу даже поддерживать память о собственном прошлом.

«Кантату» исполняли в Риге на открытии фестиваля, посвященного 20-летию интеллектуального журнала «Рижское время» (у которого есть и русская версия), и люди, которые его издают, явно не хотят совершать самоубийство, поэтому исполнение революционной кантаты в тот же день уравновесили открытием специфического арт-объекта в художественном музее. Объект типа душевой кабинки, который насквозь просматривается, если глядеть на него снаружи, и абсолютно изолирует от мира, если сидеть внутри, называется «Мыслильня». Туда участники фестиваля заходят минут на сорок-пятьдесят, чтобы подумать, а посетители музея получают возможность наблюдать физически предъявленную чужую мысль (что — в нашем контексте — как бы гарантирует отсутствие революций в обществе).

Какое-то «общество спектакля», кажется сначала. Это сооружение явно не обещает избавить от бездумности, к которой привела некоторую часть мира русская пролетарская революция. Обменять насильственные действия на спектакль чужого мышления не означает возвращения к «нормальной» исходной точке. Но так кажется ровно до того момента, пока не зайдешь в кабинку. Внутри стоит диван. На него можно лечь и думать. Волшебные стекла, предъявляющие твою мысль обществу спектакля, гарантируют тебе самому абсолютное равенство себе. Ты в просмотре спектакля не участвуешь. Можно думать. Я думала о революции. Стекла давали возможность смотреть либо в себя, либо на небо.

В небе музея «Рижская биржа» висит объект Дмитрия Гутова «Гондола». Это фрагментированная венецианская гондола — детали реального судна перемежаются с пустотами. С разных точек видишь разное нагромождение обломков. Когда думаешь о революции, легко увидеть в этом судне именно ее метафору — метафору разумного и очень сложного замысла, воплощенного в жизнь, разбитого волнами истории и подвешенного в этом разбитом виде высоко к небу.

Но из мыслильни видно, как обломки собираются и прилаживаются друг к другу силой одного только думающего взгляда. Может, и прав был Кашин, когда писал, что революция еще не закончилась, что жизнь в России после нее так и не установилась и что сказать «так было всегда» мы до сих пор не можем? Я не знаю.

Но с уверенностью можно констатировать одно: мышление, с самоубийства которого началась Октябрьская революция, так и не ожило в России. Мышление о революции — тоже. Кашин думает о ней, сидя в Швейцарии. Я думала о ней, лежа на диване в рижской мыслильне. В России к следующей годовщине этого и по сей день загадочного события о нем перестанут упоминать даже учебники.

А это была, черт возьми, революция, к 20-летию которой даже Прокофьев сочинил кантату.