Рустам Рахматуллин: Бирюлево — это Степь, подступившая к Кремлю

Рустам Рахматуллин — писатель, культуролог, координатор движения «Архнадзор». В своей книге «Две Москвы. Метафизика столицы» он пишет о Москве как об особом мистическом пространстве. «Сноб» поговорил с Рахматуллиным о собянинской плитке, о событиях в Бирюлеве и о том, как Москва становится Европой

Фото: РИА "Новости"
Фото: РИА "Новости"
+T -
Поделиться:

СЧем московский центр отличается от спальных районов?

Последние 20 лет центр расселяют, людей всеми кривдами выдавливают из домов. И сейчас на Никольской улице, на Ильинке, на Варварке вообще никто не живет. По вечерам центр Москвы превращается в полутемное пространство. Получается, в центре все форумы, все общественные события происходят «по месту работы». Такова, например, Болотная площадь. В спальных районах все происходит «по месту жительства». Это Бирюлево.

СЖить в Бирюлеве — значит носить какую-то общественную стигму. Почему юго-восток стал самой непрестижной и тревожной частью Москвы? 

В Москве сходятся четыре доли мира, и в каждую ведут по три дороги. Доли не совпадают со сторонами света. Первая доля — юго-западная, путь в Поднепровье, в бассейн Черного моря, и далее в греко-римский мир. Северо-запад — это Балтика, земли новгородской метрополии и далее Северная Европа. Северо-восток — Ростово-Суздальская земля и далее бассейн Ледовитого океана. Юго-восток — это Егорьевская (Касимовская), Рязанская и Каширская дороги, то есть пути на Дон и за Волгу. Эта четверть мира маркируется словами «Степь», «Орда». К юго-востоку относится и горный мир Кавказа. Итак, Черноморье, Балтика, Океан и Степь — вот четыре доли мира, которые условно сходятся к Москве.

СИ к какому миру принадлежит Бирюлево?

В центре Москвы юго-восток представлен Замоскворечьем. Восточное Замоскворечье с его Татарскими улицами — Степь, подступившая к Кремлю. Накладывая это деление на спальные районы Москвы, получаем, что юго-восточная четверть — это территории по сторонам Каширки, Рязанки и ее дублера — Волгоградки. Черта, отделяющая юго-восток от юго-запада, проведена на карте спальных районов очень четко. Между Варшавским и Каширским шоссе очень слабая коммуникация. Там какая-то трещина, недостает улиц, которые соединяли бы эти части города поверх путей Павелецкой и Курской железных дорог. Я бы сказал, что эта трещина — предварение чернигово-рязанского разлома. Бирюлево примыкает к Павелецкой дороге, то есть принадлежит юго-востоку, но максимально приближено к «трещине». Сегодня юго-восток — наименее статусная четверть города. Статусность выражается и в различии цен на недвижимость, так что мигранты концентрируются там, где дешевле жить. 

СА что вы можете рассказать про другие «четверти»?

Например, юго-запад — интеллигентский район, там вузы, научные институты и места проживания тех, кто в них работает или работал. Таковы районы вокруг Профсоюзной, Ленинского проспекта, проспектов Вернадского и Мичуринского. В районе Кутузовского проспекта и Можайского шоссе — на Смоленской дороге — интеллигенция смешивается с государственной элитой. За кольцевой Переделкино соседствует с Рублевкой. А в центре города этому миру принадлежит Арбат — мир интеллигенции, смешанный с миром власти.

ССтепь живет в пульсирующем ритме. Она то набегает, то отступает. И сейчас условная Степь надвигается на север. Не проще ли оставить Бирюлево Орде? 

По-моему, сейчас все стараются сделать так, чтобы этого не случилось. Власти задумались о барьерах на пути «степной» волны. 

СГлавным пунктом напряжения в Бирюлеве стала овощебаза. С чем ее можно сравнить?

С таким средневековым местом, как Ногайский луг. Он существовал в районе нынешнего Павелецкого вокзала. Там велась оптовая торговля лошадьми, а монополия на торговлю была у Ногайской орды. И вообще восточное Замоскворечье с его торгами и толмачами было территорией контакта со Степью.

СНо юго-восток — это еще и царские резиденции. Коломенское, Царицыно. Влияет ли эта близость на Бирюлево?

Царь должен высоко сидеть, далеко глядеть, и берега Москвы-реки подходят ему идеально. Таковы Коломенское и Остров — резиденция ниже по реке, остающаяся за чертой Москвы, где тоже есть потрясающий шатровый храм XVI века. Царицыно Москву-реку не видит, но оно производно от Коломенского: Екатерина искала альтернативную резиденцию. Царицыно в этом смысле — бегство от Коломенского. Долго было бы объяснять, но эта пара представляет собой модель Москвы, причем Москвы драматично двоящейся. Это и модель отношения «Москва — Петербург», и модель отношения «Иерусалим — Вавилон». Модель, однако, замкнутая на себя. Она экстерриториальна. Моделируя Москву, Коломенское и Царицыно не моделируют пространство вокруг как московское.

СВо время выборов мэра Собянину не раз припоминали его происхождение с тюменского севера, из «вогульского» мира. Накладывает ли это отпечаток на столичную власть?

Иными словами, смотрит ли мэр на Бирюлево, как житель Ханты-Мансийского округа смотрит на «татарский» юг Тюменской области? Неловко переходить на личности. Но соглашусь, что нынешняя городская власть — это власть северо-востока. Северо-восток многосоставен. В ближнем круге — священное Подмосковье Сергия Радонежского, но одновременно — хозяйственный затылок, тыл московского княжеского дома, область государевой охоты и дворцового бортничества. Дальше — старшие города Ростово-Суздальского мира, с белокаменными храмами домонгольской эпохи, каких нет в Москве. Еще дальше — мир миров: Поморье, Вятка, Пермь. Керженские и ветлужские леса с их Китежем. И снова сырьевой тыл — пушнина, соль, металл. До Урала и за Уралом, хозяйственный, сырьевой тыл власти. Раньше это был соболь. Теперь это газ и нефть. В самом средокрестии Москвы, на Боровицкой площади, северо-восточный мир представлен Кремлем. Это острый крепостной клин великого княжения Владимирского. Северо-восточный хозяйственный затылок — это его затылок. Охота — его охота, мед — его мед, а газ — его газ. 

СПосле бирюлевских событий многие упрекают мэрию, что она слишком увлеклась декоративными проектами в центре, оставив спальные районы во мраке. Справедлив ли подобный упрек?

Я живу на северо-востоке, и власти помнят о моем районе. В чем это выражается? Ну, например, во всех скверах за месяц до первого снега набросали на газоны желтую и красную стружку. Оптимистическая версия: это антидепрессант, нам продлевают золотую осень в условиях дефицита солнца. Пессимистическая версия: пилят деньги.

СА в центре?

Когда при Лужкове сделали пешеходным Камергерский переулок, попали в десятку, так как это часть дуги Кузнецкого моста — древней коммуникации между долями города, с мостом через Неглинную. С Тверской нам всегда инстинктивно хочется свернуть в Камергерский, потому что на его продолжении был Кузнецкий мост. Пешеходные улицы в центре — лучшее из того, что делает мэрия. За ниточку пешеходных улиц можно потянуть, чтобы вытащить весь старый город. Например, закрыв движение на Никольской, спросить себя, как обстоит там дело с памятниками, каков их имущественный статус, увидеть катастрофу и начать что-то делать. Такая улица — это ведь не только на людей посмотреть и себя показать. Надо ответить на вопрос, что там экспонируется.

СНо при этом рядом с Никольской — закрытая Старая площадь, теперь еще и обнесенная забором.

Именно. И, может быть, кто-то отдаст себе отчет в этом противоречии. Город становится более европейским. Пешеходными становятся улицы, плотно застроенные по красным линиям: однофасадные, почти без зелени и без усадебных курдонеров. Это улицы, наиболее приближенные к западноевропейскому типу застройки центра. В Москве постепенно возникает старый город в том виде, к какому привык массовый турист. Что касается дизайна плитки и фонарей, то до конца эпохи Распила все успеют еще десять раз переделать.С