Евгений Бабушкин /

Три дня Майдана

Место действия — Киев, где автор провел три дня,  шастал в тени баррикад, грелся у костра и дремал в захваченном здании мэрии. Но эта история не только про Украину, она про Россию тоже. В Москве — вторая годовщина «болотных» протестов. В Киеве — Майдан

Участники дискуссии: Мария Генкина
+T -
Поделиться:

1.

Те, кто грезил, как я, о семнадцатом годе, еще успеют на революцию: по Крещатику бегом наверх и налево. Там играют Бетховена. Небритый мужик подбирает «Оду к радости» на огромном белом рояле, сам себе диск-жокей. В колонном зале спят вповалку. В гардеробе тоже спят, а в другом — нарезают колбасу для бутербродов. В углу — люди с намалеванным на груди крестами, сами себе санитары. Здесь готовят. Кормят. Лечат. Собирают деньги. Раздают пуховики.

 

Три дня назад это была мэрия. Но Майдан захватил это здание, и теперь здесь как в Смольном накануне Октября. Штаб революции. Живописный казак, сам себе народная дружина, сует в объектив кулачище:

 

— Провокатор? Не треба.

 

Но давайте по порядку.

 

2.

В Домодедово допрашивали. Хилый сержант таможенной службы позвал офицера, а тот — неизвестного без погон, но с розовым струпом в полщеки.

 

— Ты вообще знаешь, куда летишь?

 

Пробив по базе паспорт, нашли двойное «сопротивление сотрудникам» и стали тыкать.

 

— Ты врубаешься, какие там дела? По голове получить захотел? В беспорядках участвовать будешь?

 

Я напирал, что еду к друзьям (это правда) и что в революцию ни ногой (ложь).  Неизвестный устал, перешел на «вы»,  вернул паспорт и вежливо предложил валить.

 

— А какие со мной проблемы-то?

 

— С вами (почесал щеку) никаких. Проблемы — с ней. С Украиной.

 

3.

Белое такси — под Колесниковым, желтое — под каким-то Русланчиком Жуком, пестрые  машины — «Ассоциация таксистов», которая пока никому не отстегивает.

 

— Это Украина: тут все под кем-то!..

 

Все таксисты философы, а в Киеве каждый — Сократ. Тут любят и умеют рассуждать о политике, и хитро спорить, и обобщать, и издеваться. Как в России в девяностые. Но только без иллюзий. Никто не считает Януковича светочем стабильности, а Порошенко— гарантом демократии.

 

— Вот они все говорят: мы за Украину. А шо такое Украина? Я не знаю, шо такое Украина. Кто знает, шо такое Украина?

 

Зато всякий киевлянин знает, кто и как борется за власть, прикрываясь красивой риторикой за и против Европы. Взгляд на вещи трезвый. Спокойный скепсис и площадное буйство — вот секрет Майдана и его очарование.

 

4.

Пароль и отзыв. Слава Украине — героям слава. Слава нации — смерть врагам. Люди сидят у костра. Вертятся у полевой кухни. Собирают деньги на революцию. Просто шатаются. И везде гремит речевка. «Слава Украине!» — стайка модных студенток фотографируется у баррикад. «Героям слава!» — мямлит в ответ оборванец, дожевывая пирожок.

 

Вот слово: баррикады. Оно из учебников истории. А это просто мусор поперек дороги. Остатки новогодней елки, фанерные щиты, куски скамеек. А называется красиво: баррикада.

 

Шаг в сторону — ни баррикад, ни желто-синих флагов, ни угрюмых парней в спортивной одежде, ни вежливых зевак. Майдан — это четыре улицы и одна площадь. Но шума и жизни тут на сто столиц. Слава Украине — героям слава. Слава нации — смерть врагам.

 

Третья часть речевки звучит реже: Україна— понад усем. То есть uber alles. Очень энергичные, очень крепкие парни в темных куртках и шапочках, натянутых по свиные глазки, маршируют по улицам Киева. Они самые организованные. Их хорошо видно и слышно. За них немного стыдно.

 

И все же Майдан — не пивной путч и не погром. Эти крепкие парни оседлали протест, но они — не протест. Главные лозунги Майдана — не националистические. Они анархические. Банду — геть! Владу (власть) — геть! Или просто: ганьба! Многозначное слово. Как «позор!», только сильнее. Дело не в евроинтеграции. Тут власть позорят.

 

 

5.

— Выпьем!— двое сидят в кофейне, за окном льдистый полдень и невидимые революционеры поют хором. — Выпьем, Коля, впервой тебе что ли залитым работать?

 

— Не, давай трезвыми. Но на Майдан.

 

— Давай.

 

И они идут. Бунт пьянит. Сто, двести, семьсот тысяч. Никто не узнает точно, сколько людей прошло Майдан. Полгорода ходит туда просто потусоваться. Съесть халявный пирожок. Подарить старое одеяло. Сдать денег. Жертвуют тысячи гривен, целые зарплаты. И Майдан продолжает жить.

 

6.

Я хотел найти типичного украинца и пройтись с ним по Киеву, как с Вергилием по чистилищу, но не вышло. Мой прямой репортаж с Майдана прочитал юный кореец Ким — администратор антикафе и спец по английским диалектам. Он предложил помощь. Ким лингвист, у него великолепный петербургский выговор, и теперь он мой переводчик.

 

Майдан — территория без русского. Таков лукавый ритуал. Активист «Свободы» гордо заявляет, что не пьет «Балтику» — москальское пиво — но украинские слова коверкает, как премьер-министр Азаров.

 

«Русские на х..й». Эта надпись появилась во вторник, когда толпа шаталась от Рады к Майдану, когда штурм Кабинета министров казался реальностью. Ее то заклеивали скотчем, то вновь обнажали. Русских здесь в общем любят. Но — время такое. Положено посылать.

 

Безобидное лукавство — если сравнивать с тупым враньем Партии регионов. Я сходил и на их митинг: восемьсот человек стояли в загоне, как козы, и кивали в такт песенкам группы «Любэ». Ганьба!

 

7.

— Провокатор? — испуганный шепот снизу. Толстая баба лежит на полу, укрывшись шмотьем и газетами.

 

— Писатель.

 

— Ну-ну.

 

Дом профсоюзов. Унылое учреждение захвачено и переоборудовано под нужды революции. По советским коридорам ходят патрули. Стоит запах вчерашних бутербродов. На первом этаже — столовая, туалет и кабинет психолога. Выше — гостиница: на Майдане тысячи приезжих. По этажам селятся общинами, земляки к землякам. Львовские выше всех. Мест нет.

 

— Ну лежат они на полу, и пусть лежат, сейчас обедать будут, не надо их фотографировать, — нудит по-украински печальный мужчина, я не понимаю длинной фразы, и Ким переводит. У мужчины нет кистей рук.

 

8.

Ющенко — дурак, Янукович — бандит, а Тимошенчиха всех переможет. Четыре года назад эту формулу вывел один знакомый дальнобойщик. На Майдане не хватает Тимошенко — ее харизмы, ее  расчетливого безумия. Арсений Яценюк, новый лидер «Батьковщины, — не в почете. Его обидно кличут Яйценюком и дрищом. На площади хозяйничают хлопцы из «Свободы» и их ультраправый лидер Олег Тягнибок, похожий на мрачного и злого Медведева. Его, впрочем, тоже не особо слушают.

 

Проплаченный протест... Чего не могут понять критики Майдана: власть можно ненавидеть бесплатно.

 

Один испек пирожки и поделился. Другой притащил из дома буржуйку — да, они еще существуют. Третий сделал из картона ящик для денег. И вот — Майдан. Может его и начали правые политики, но теперь он существует сам по себе.

 

У Майдана три источника, и это не Тягнибок, Кличко и Яценюк. Это: сытная еда, теплая одежда и чай с лимоном. Пока чай не иссякнет, люди будут стоять.

 

9.

Я живу у художницы Оксана и ее дочки Мелании, самого счастливого ребенка на земле. Еще в доме живет страшный кролик Бобик, который за всю жизнь не издал ни звука. Он прыгает, высоко поднимая зад, и сверкает во тьме голубыми глазами.

 

Оксана тоже ходила на Майдан. Отдала митингующим старое пальто. Мы разговорились, и Оксана опоздала на встречу, минут на десять — именно в эти минуты на Крещатике избили ее друзей, профсоюзных активистов. Кто-то (то ли националисты, то ли титушки, провокаторы Януковича) решил, что левым тут не место.

 

— Оксана! Можно, я напишу о чуде самоорганизации? О взаимовыручке? О том, как люди поют на улицах? О синем киевском небе? О стройных женщинах Киева и тихих его холмах, ну, и так далее? А всю эту дрянь, всех этих коричневых радикалов вынесу за скобки.

 

— Пиши что хочешь, — говорит Оксана, — Но ты понимаешь, как мы живем? Мы живем между двумя кошмарами.

 

— Слава Украине! — ревут за окном.

— Героям слава, — отвечаю я автоматически, потому что опаздываю на самолет и очень, очень спешу.

Комментировать Всего 2 комментария
Три дня назад это была мэрия. Но Майдан захватил это здание, и теперь здесь как в Смольном накануне Октября.

Три дня назад это была мэрия, но мэрия без мэра!

Мэра Черновецького (Леню-космонавта) никто в Киеве уже три года не видел и новые выборы мэра не проводились. Поэтому Киевляне как-то считают такое развитие событий вполне закономерным.