Илья Пономарев: Отпустив Ходорковского, государство улучшит свой имидж

На Михаила Ходорковского заводят новое уголовное дело. Оно «имеет хорошую судебную перспективу», заявил замгенпрокурора России Александр Звягинцев. С тем, что Ходорковский не попадет под амнистию, все уже смирились. Но сможет ли он выйти летом следующего года или все же останется за решеткой? Об этом «Снобу» рассказали адвокат Вадим Клювгант, депутат Илья Пономарев, экономист Сергей Гуриев и другие

Фото: REUTERS
Фото: REUTERS
+T -
Поделиться:

Станислав Белковский, политолог:

Владимир Путин утратил чувство опасности в отношении Михаила Ходорковского. Именно поэтому Верховный суд сначала сократил срок пребывания бывшего владельца ЮКОСа в тюрьме сперва на два года, а затем еще на два месяца. 

Ходорковский — это далеко не Юлия Тимошенко и не Нельсон Мандела, психологически он отнюдь не революционер. Это крупный корпоративный менеджер со своими взглядами, но это не человек, который поведет возмущенные народные массы на Кремль или будет раздавать участникам митинга бутылки с зажигательной смесью. Я думаю, что в первое время после выхода из тюрьмы Ходорковский займется собственным лечением, возможно, за пределами России, а потом займется общественной деятельностью в России, которая не будет сопряжена с радикальной политической оппозицией Владимиру Путину и Кремлю. Думаю, в Кремле это хорошо понимают.

Другой вопрос в том, что Владимир Путин хочет держать свои руки развязанными до самого последнего дня, то есть до момента освобождения Лебедева и Ходорковского, и это вообще в стилистике Путина — сохранять себе свободу действий до принятия окончательного решения. Так он действовал и с назначением преемника в 2007 году, и с объявлением политической конфигурации в России в 2011 году. Поэтому, чтобы в последний момент изменить решение и все же не дать Ходорковскому выйти из тюрьмы, нужно иметь какое-нибудь уголовное дело, по которому опальному олигарху можно еще предъявить обвинение. Возможно, «дело экспертов» играет такую роль, хотя в нем много неясного. То есть ясно, что «дело экспертов» возникло потому, что Следственный комитет хотел показать ангажированность экспертов, работавших над проектом амнистии, под которую должен был попасть и Ходорковский.

Впрочем, не очень понятно, при чем здесь собственно Ходорковский. На сегодняшний день, насколько я понимаю, он никоим образом не является фигурантом этого дела, ведь «дело экспертов» — это одно, а «третье дело ЮКОСа», о возможности возникновения которого многие говорят, — это совершенно другое. К тому же мы сегодня видим даже в открытом информационном пространстве несовпадение точек зрения Генпрокуратуры и Следственного комитета на этот вопрос. СК, который все-таки и должен предъявлять обвинения в соответствие с современным законодательством, отрицает такую готовность и наличие новых уголовных дел против непосредственно Ходорковского и Лебедева. Поэтому здесь, как мне кажется, просто эксперты, которые упоминаются в соответствующем деле, сами хотят несколько смешать «дело экспертов» и «третье дело ЮКОСа», чтобы привлечь к нему больше общественного внимания как в России, так и на Западе.

Илья Пономарев, депутат:

Это как рыба: она либо тухлая, либо свежая. Дело либо политическое, либо не политическое. Открытые письма против Ходорковского, которые появились в 2005 году, достаточно прояснили характер дела. Мне кажется, окончательное решение — двигать новое дело или не двигать — еще не принято. Есть тендер, кто более лоялен президенту и власти: у нас теперь все делает Следственный комитет, и прокуратура хочет показать, что она тоже еще ого-го. Мой прогноз: 50/50. 

Если размышлять здраво, нет смысла держать Ходорковского в тюрьме. Если уж он выйдет, то вряд ли будет заниматься бизнесом: трудно войти в одну реку дважды. Как политика его ограничивает закон. Он наверняка будет заниматься какой-то общественной деятельностью, но у нас грань между такой деятельностью и политикой зыбкая, и сама власть все время пытается ее разрушить. Как икона оппозиции он не сможет уже состояться. Зато государство сможет улучшить имидж перед либеральной частью общества, и его фигура, наряду с другими оппозиционными деятелями, даст власти возможность для хорошего политического маневра.

Несмотря на все явные преимущества его освобождения, нашим лидерам может прийти в голову все что угодно, например, они могут решить, что он спонсировал Майдан, шил для протестующих варежки в колонии.

Вадим Клювгант, адвокат Михаила Ходорковского:

Подозреваемый и обвиняемый должен быть полноценным субъектом судопроизводства, а не объектом для экспериментов. Так велит закон. «Дела экспертов» никто в глаза не видел, в нем ничего не говорится по существу, в публичных заявлениях о новом деле одно слово противоречит другому. 

Когда в отношении какого-то лица возбуждается уголовное дело, он приобретает процессуальный статус подозреваемого. А значит, и определенные права. Чтобы иметь возможность их реализовывать, человек должен знать, что против него возбуждено уголовное дело и в чем оно вообще заключается. Поэтому закон требует немедленного уведомления подозреваемого и его защитника вручением копии постановления о возбуждении уголовного дела. А дальше, если подозрение перерастает в обвинение, везде подразумевается участие всех сторон процесса. Мне никаких постановлений о возбуждении дела не приходило.

Сергей Гуриев, экономист:

Я не могу поделиться информацией, которой располагаю, так как связан подпиской о неразглашении. Я подавал ходатайство о снятии подписки, но получил отказ. Мне кажется, стоит задаться вопросом: почему одна сторона процесса не имеет права его обсуждать, а другая — говорит все, что хочет. 

Михаил Субботин, заместитель директора Центра правовых и экономических исследований при ВШЭ:

Обратите внимание: Следственный комитет вообще отказывается от комментариев, все заявления делает Генпрокуратура. Она пытается занять выгодную позицию, разыграв карту с уголовным делом Михаила Борисовича. Расследование в отношении Ходорковского продолжается в условиях сложных межведомственных отношений. Сколько времени будет тянуться эта бесконечная веревка с уголовными делами, неизвестно. 

Следственные органы пронизаны идеей «был бы человек, а статья найдется». Ничего нового в деле не появилось, вброшены какие-то 10 миллиардов, притом что в лучшие годы Ходорковский со всеми своими активами оценивался максимум в 9,5 миллиарда.

А что такое «участие в модернизации уголовного законодательства»? В 2010 году эту модернизацию объявил сам Бастрыкин. Она была заявлена в президентской программе, попала в «Стратегию 2020». А Ходорковского в этом обвиняют. «Дело экспертов» вообще не имеет никаких оснований для вмешательства следственных органов. Экспертиза была проведена после вступления в силу второго приговора и носит чисто научный характер.

Очевидно, что есть задание еще раз проверить дело ЮКОСа. Но из этого вовсе не следует, что власти выгодно предъявлять самые абсурдные обвинения. В условиях нынешнего экономического застоя частные инвесторы воспримут это как четкий сигнал, что их собственность и права не защищены.

Лидия Блохина, президент Международного общественно-экономического союза женщин:

В 2005 году я подписала обращение в связи с его приговором и считаю, что вина Ходорковского была доказана — это экономическое преступление. Я не думаю, что третье дело будет как-то развиваться. Он отсидит столько, сколько ему положено. В отношении него власть не будет ничего сочинять, Ходорковский с точки зрения политики уже не интересен. Момент упущен, у него уже нет прежнего авторитета. Есть новые оппозиционеры, они более активны, все их знают, вряд ли он может быть опасен для власти. Если уж он выйдет, то наверняка будет заниматься бизнесом, есть все к этому предпосылки. 

То, в чем его сейчас обвиняют, несерьезно. Этим все занимаются. Каждая отрасль имеет в Думе свое лобби, во всем мире так принято. Законы ведь не должны ухудшать работу бизнеса.