Катерина Мурашова /

34772просмотра

В его крови — дорога

Что перевешивает — воспитание или наследственность?

Фото: Аnzenberger/Fotodom
Фото: Аnzenberger/Fotodom
+T -
Поделиться:

В недавней дискуссии к материалу про «чудовище» возник и обсуждался вопрос о соотношении врожденного и приобретенного в жизни и поведении ребенка. В этой связи мне вспомнился давний, но очень яркий случай из моей практики.

*** 

— Когда мне было пять лет, я мечтал о том, чтобы меня украли цыгане, — сказал мужчина.

— Вот прямо так и мечтали?

— Именно так. Ложился вечером спать, укрывался с головой одеялом и представлял, что меня украли, я теперь цыган, кибитка едет по какой-то дороге в ночном лесу, над моей головой шумят деревья, сбоку, провожая кочующий табор, бежит луна…

— Эй, погодите, погодите! — подозрительно воскликнула я. — А откуда вы в пять лет вообще знали о возможности быть украденным цыганами?!

— Так меня пугала прабабушка. «Не будешь слушаться, будешь один за калитку ходить, тебя цыгане украдут и увезут далеко-далеко, мы тебя найти не сможем!» У нас была дача под Гатчиной, там большой цыганский поселок. Я убегал из дома, доходил до пожарного пруда и демонстративно прохаживался туда-сюда, постепенно теряя надежду заинтересовать цыган своей персоной…

— А у нас в семье передается легенда о том, что один из моих предков был настоящим пиратом… — бледно улыбнулась женщина и тут же с силой закрыла глаза ладонями. — Но ведь это все не то! Не то!

— Да, пожалуй, не то… — вынуждена была согласиться я.

Мы говорили о наследственности. Я искала какую-нибудь зацепку и, как и все предыдущие специалисты, работавшие с этой семьей, не могла ее найти.

Самая обычная семья. Познакомились в институте, поженились после его окончания, теперь он работает по специальности — инженером, а она в недвижимости. Двое детей — мальчик и девочка. Мальчика зовут Вадим.

В десять лет Вадим учился в третьем классе с одной тройкой по математике, ходил на футбол и в фотокружок, любил лепить из пластилина и не любил делать уроки. Обычное дело. Однажды вечером сын с матерью поссорились из-за уроков, она была на нервах из-за работы и крикнула ему что-то вроде: не хочешь все делать как полагается, тогда вообще не хочу тебя видеть! Убирайся! Вадим тут же перестал психовать и молча ушел в свою комнату. Мать выпила на кухне две чашки кофе и подумала, что эти чертовы уроки того не стоят. Наутро все было как обычно: Вадим позавтракал, взял ранец, помахал провожающему его отцу от угла, за которым была школа, и… больше в этот (и много последующих) день его никто не видел.

В школу он не пошел, домой он не вернулся. В десять часов вечера милиция приняла заявление родителей. В одиннадцать Вадим позвонил бабушке и сказал: со мной все в порядке, не волнуйтесь, я просто ушел.

Портреты Вадима висели в метро и универмагах. Его нашли через три месяца в Вологодской области. Милиционерам его «сдал» местный бомж со словами: не дело оно, мальчонка ведь еще совсем. Про семью не рассказывает ничего, но небось родители — звери…

«Звери»-родители плакали и молились за того бомжа. Были длинные разговоры в одни ворота (Вадим молчал), мать просила у сына прощения и, как велел психолог, говорила о своих чувствах. Наняли репетитора, Вадим вернулся в школу, в свой класс, учительница была подготовлена и ни о чем не спрашивала.

— Ну как тебе в школе? — заботливо спросили родители после первой недели.

— Ничего, только скучно, — ответил мальчик и, подумав, добавил: — Там совсем нет ветра.

Вадим отучился два или три месяца и опять исчез. Пожилой капитан в милиции сказал отцу: «Не волнуйтесь, поймаем! Нынче уж знаем, что он не в люк свалился и не в канаве убили, а по своей воле. Но губу не раскатывайте, он опять уйдет. Поверьте моему опыту, теперь уже ничего сделать нельзя. Так и будет бегать, натура такая. Я таких много видал…»

Но откуда, отчего же — натура?! В семье все в порядке, мозги у самого мальчика вроде тоже в порядке…

Все было. Лечили у психиатра. Сначала был заторможенный и ничего не хотел, потом перестал спать и есть. Однажды сказал: я теперь уйду или умру. Испугались, лечение прекратили, Вадим немного пришел в себя и, конечно, тут же исчез… По совету педагогов отдали в кадетский корпус. Там продержался почти полгода, говорил: любопытно. Как только надежда родителей окрепла, сбежал, увел с собой еще двух мальчиков. Тех быстро нашли, Вадим их бросил на вокзале со словами: слабаки вы, идите назад… Ругали, били, упрашивали, убеждали, записывали в туристический кружок, окропляли святой водой и возили к экстрасенсу. Ничего не помогало. Один раз вернулся сам, своей волей, черный и страшный — выдалась очень холодная зима, и еще что-то такое случилось… он не рассказывал. Где и с кем жил, как добывал еду и прочее, можно было только догадываться. Приблизительно два года назад женщина-милиционер сказала: да он у вас чудо-рассказчик, такого мне наплел, интересно даже… После этого случая подобные отзывы родители слышали не раз: интересно даже.

Мне, конечно, тоже стало интересно.

— Где сейчас Вадим?

— Если бы знать… — мать заплакала. — Мы ведь каждый раз думаем: все! Больше мы его не увидим… Убьют, умрет где-нибудь в подвале…

— Когда проявится — приводите. Скажите, что таблеток у меня нет, а психолог я для него явно не первый, так что вряд ли он будет особо сопротивляться…

***

Вадим был небольшой, жилистый, обветренно-загорелый, похожий на небольшого койота.

— Жратву-то где берешь? — спросила я. — Воруешь?

— Бывало, — кивнул подросток. — Сейчас больше зарабатываю: собрать-разобрать, разгрузить-загрузить, покараулить чего. Дрова умею колоть, на рынке торговать, столярку простую, учился немного. И истории еще, особенно если в деревнях… Я город меньше люблю, мне проселочные дороги и поля нравятся. Мне, когда я дома, они завсегда снятся. Один и тот же сон: я иду по дороге босиком, вокруг поля, а над головой небо со звездами медленно так поворачивается…

— Что за истории?

— Это я еще когда совсем мальцом был, научился. Слушаешь других, как у них жизнь сплеталась, а потом сложишь по-своему и рассказываешь, как будто про себя. Женщины плачут часто, мужики тоже жалеют, сигарет дадут, водки, ночлег…

— Расскажи мне что-нибудь.

— Хорошо. Только это девчонка одна, она в поселке при железной дороге жила, и я на себя переводить не буду, в память ее, да и вы ж все равно знаете...

У него изменилось все: мимика, голос, поза. И я буду не я, если он не впал в какую-то разновидность транса.

— «В нашем бараке теперь немного людей живет — уехали. Нам с матерью некуда было, мы жили. Сверху в окне одно стекло выбито было наискосок, сколько я себя помню, и через него всегда дуло. Мать уйдет куда, по делам, а мне накажет: сиди тихо, а то тебя ведьма заберет. И я думала: ведьма вот оттуда прилетит, через дыру. Забьюсь под тряпье всякое, чтоб не вымерзнуть вовсе, и смотрю туда, чтоб не пропустить. Они и вправду ко мне тогда прилетали, ведьмы-то, и играли со мной… Закружится, загудит… Не веришь? Вот и мать тоже не верила, а ведь от них по всей комнате звездный иней оставался, разноцветными огнями играл… А потом однажды мать вовсе не пришла. Я ее трое суток ждала…»

Я, конечно, не заплакала и угощать мальчика сигаретой не стала бы ни при каких обстоятельствах. Но в конце истории (она кончилась совсем плохо) от полстакана водки не отказалась бы…

И вот с такими сюжетами, таким опытом и с такими снами он возвращался к одноклассникам, которые рыдали о двойках и менялись наклейками с покемонами…

 

— У меня есть к вам просьба. Если вдруг уже изобрели таблетку, которая может это вылечить, не говорите про нее моим родителям. Хорошо?

— У меня нет для тебя таблетки. Но мы с тобой одной крови — ты и я. Ведь по сути я тоже рассказчик историй.

***

— Что стало с пиратом? — спросила я женщину. — Ну с тем, который ваш предок?

— Он вроде потом остепенился, завел семью, кабак открыл. Торговал краденым, говорили, сундук с золотыми монетами где-то зарыл, но, как умер, не нашли… А к чему вы это спрашиваете?

— А если бы все можно было изменить, кем бы вы его хотели видеть?

— Да нам не надо ничего особенного! — горячо воскликнул отец. — Что-нибудь обычное — инженер или строитель, а если у него плохо с математикой, так пусть стал бы менеджером каким-нибудь…

— Ваш Вадим — человек Дороги. Все ушкуйники, корсары, первопроходцы, варяги, Колобок и Максим Каммерер — его духовные родственники. Но он не просто странник. Он еще и странник-сказитель. В африканской традиции они называются гриотами. В южноамериканской это женщины — кантадоры…

Вадим слушал жадно, он не сомневался в себе, но устал слышать о том, что он — изгой среди нормальных людей. Он хотел быть частью древней традиции. И, несмотря на все, он был еще так юн и неопытен. Я ничем не могла ему помочь. Но архетип Дороги — один из самых мощных, там много древней и вечной силы, и надежды, не всем же сидеть, уткнувшись в зомбоящики замасленными от чипсов мордочками…

— Ему никогда не сидеть в офисе, — лицемерно вздохнула я. — Но офис-клерков и маркетинг-менеджеров в нашем мире явный избыток, а сказителей устной традиции осталось немного. Ваш сын силен и талантлив, и не теряйте надежды: судя по судьбе пирата, он все-таки может когда-нибудь остепениться…

— Но та жизнь, которую он… она же… ему же…

— Простите меня, — Вадим встал и пришел всем на помощь. – Не думайте, я все знаю и понимаю. И пусть моя жизнь будет опасной и недолгой, но все-таки это моя жизнь.

— Да, — как мы и договаривались, отец поднялся вслед сыну (для чего поднялись мы с матерью — не знаю). — Вот браслет. Там выгравирован наш домашний адрес, имена и телефоны. Чтобы ты и все другие знали: что бы ни случилось, есть место на земле, где тебя всегда ждут. Всегда.

— Спасибо, — Вадим слегка поклонился родителям и мне и защелкнул браслет на узком коричневом запястье.

Теги: дети
Комментировать Всего 22 комментария

А что дальше было с Вадимом, не расскажете?! 

Эту реплику поддерживают: alla fleming

А я не знаю, Алия. Дороги (особенно если это СВОЯ дорога) такая  прихотливая вещь...

Я вспомнила этот случай, когда Алла Флеминг в материале про "чудовище" рассказывала об ушедшей из дома приемной девочке. И второй раз, когда Владимир Кайгородов там же писал о том, что всё (все) для чего-то нужно...

Эту реплику поддерживают: Алия Гайса, alla fleming

Замечательный текст. Спасибо.

Говоря о наследственности  то речь идет о недостаточной возбудимости  в мозгу что вынуждает  такого человека   специально искать острых ощущений..  причем  все время новых и новых...  таким образом мозг сам себя лечит.Про пирата  - это как раз в тему.

Есть куча таких людей  которые по-другому компенсируют свой дефект...  те же альпинисты, скалолазы, горнолыжники, прыжки с парашютом... iтд....

биохимичерски - это все одно и тоже   что и с  бродягами.

А родителям надо было его в театральный кружок отдать,   а потом в рок-группу... Получал бы он свою порцию острых ощущений на сцене  ... и домой бы приходил только поспать и поесть....как кот.  Зато все были бы довольны.

Владимир, мне кажется (я почти уверена) в том, что прыжки с парашютом (вниз головой с моста на резинке) и странствующий сказитель это два разных состояния души (или, если хотите, мозга). Я сама довольно бродяжья была в молодости, и заявляю ответственно, что никогда не могла бы получить тех ощущений, что получала от Дороги, на сцене. А люди Театра (видала я таких) вряд ли согласились бы заменить его Дорогой...

Владимир, есть разные уровни организации материи - физический, химический, биологический... - Вы согласны? Если бы на социальном уровне все определялось биохимией, мы были бы не людьми, а инфузориями туфельками... :) 

Эту реплику поддерживают: Алия Гайса

Ну так люди Театра они и так всегда в Дороге,  на гастролях  ... чего им менять-то.  Рок-музыканты вот тоже всегда в дороге... в турне ....А еще его можно было бы в цирк отдать... :-))

Приключения Бременских музыкантов  - замечательный мультик о дороге.

Ну право  тут все упирается в биохимию мозга...  это разновидность наркомании, ничего особого нет в этом парне . Это типаж. Их довольно много. Любят действительно черт-те что плести...  причем все взято из чужих жизней...  и просто перекомпоновано....

а некоторые так вообще могут на лету перестраивать рассказ  наблюдая за реакцией собеседника.  Но потом ощущение остается какое-то двойственное... что-то явно не так  с ними. Они другие. 

Вот эта фальшивость , надуманность  интуитивно воспринимается  и   через какое-yо время мой  например мозг   (  точнее амигдала) запускает сигнал тревоги и опасности.

мозг ( точнее амигдала) запускает сигнал тревоги и опасности.

А в чем опасность?

Это бессознательное восприятие....  Я вижу что  тонкая мимика лица  и язык тела  не совпадает с рассказом....  это запускает реакцию недоверия и  звенит звоночек о потенциальной опасности.   Потом я уже сознательно начинаю видеть нестыковки и переходы. 

Хотя они конечно безобидные как правило , ... но что-то древнее в мозгу предупреждает  об возможной опасности.

Кстати если это свое опасение прямо так вот высказать  ему/ей....  то реакция просто супер....  человек буквально убегает.. причем очень быстро.

И чего вроде я такого сказал... ну как Станиславский - Не Верю... не более того. Почему такая сильная реакция?

язык тела не совпадает с рассказом

Вообще-то у хороших рассказчиков совпадает...

Эту реплику поддерживают: Владимир Кайгородов

Мы все знакомы в историей Конюхова.Эта тяга "в крови", как раз о том, что ни  любовь, ни воспитание ни общепринятое  образование,если удастся "впихнуть" его в этих людей , ничего не меняют.Если вспомнить ту  историю про ушедшую девочку- там тяга была  отнюдь не к дороге , а к пьянкам, воровству, и очень приземленному образу жизни. Закончилось  совсем плачевно,  просто  погибла.  История очень интересная, но представить состояние родителей,слезы наворачиваются. Узнать бы что дальше с парнишкой.

Алла, я полагаю так: все мы генетически небезупречны, и у нас, конечно, есть некие задатки - ну, допустим, вспыльчивый темперамент или баранье упорство или сниженная эмоциональность или слабая (или наоборот зашкаливающая) концентрация  внимания. И вот дальше, в зависимости от обстоятельств (от семьи, в первую очередь) - варианты развития событий, в пределе вариант плюс и вариант минус. Вариант плюс - это если все особенности легли на судьбу. Например,  родители-инженеры как-то заметили, поняли, наступили на горло собственной песне (у человека должна быть нормальная специальность!), отдали в театральный кружок, пережили несносную подростковость, не оттолкнув, заплатили за очень дорогие курсы и репетиторов. В результате их глуповатая и красивая экзальтированная эмпатка стала превосходной театральной актрисой, просто из воздуха считывающей то, что от нее хочет режиссер. Вариант минус - не заметили, поучали, надеялись, что потом вырастет, поймет, оценит, нанимали репетиторов по математике, засунули в электротехнический институт... В результате девочка истерила, лечилась, пускалась во все тяжкие, бросила институт, ушла сначала в богему, потом содержанкой неизвестно кого, а потом погибла от передоза... Ну и все промежуточные варианты, конечно... 

Эту реплику поддерживают: alla fleming

Все мы странники по дороге жизни. Только идут по ней очень по-разному. Кому-то суждено чувствовать ветер всеми ребрами и, возможно, погибнуть молодым от непогоды или от ножа другого бродяги. А кому-то - личностно умереть на собственном диване от недостатка того же свежего ветра в своей голове. Кто-то ощущает мир только тактильно - ходя по нему ногами, нюхая его запахи и слушая его звуки. Такой человек пересказывает чужие истории, пусть и прилагая к ним свои подробности и эмоции. А другой всю жизнь нигде не бывал, кроме родного города, но в своем воображении не только увидел краски всего мира и услышал мысли его жителей, но еще придумал Наутилус и полет из пушки на Луну. Кто знает, кто из них более счастлив?

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Счастье в любом случае у каждого свое, и миру-то нужны и те и другие - вот о чем хорошо бы не забывать воспитывающим детей.

Екатерина Вадимовна, дилетантский вопрос - а нельзя переориентировать ребёнка на какую-то связанную с этим его... ммм... свойством профессию? Например, филолог, ездящий в фольклорные экспедиции, журналист-репортёр и т. д.? И таким образом подвести его к мысли, что ему есть чему поучиться тут, на "большой земле"? 

Эту реплику поддерживают: Надя Аль-Ахмед

Я тоже про это подумала! Ведь плоха не сама по себе страсть к путешествиям, а то, что путешествия эти происходят таким опасным и незащищенным образом!  Взял бы молодой человек проездной Европасс и поехал автобусом по Европам куда глаза глядят.  Уж чего-чего, а люди, которые могут вкусно рассказывать о своих путешествиях, у нас в обществе очень востребованы, стоит только Дискавери включить, и там их целая галерея.  Или книжки писать о встреченных историях.  В стиле Кропоткина (ужасно нравится читать). Ведь рассказчики - они главные люди на свете.

Конечно можно! Много веков подряд мальчишки, начинавшие свою карьеру, спрятавшись в трюме, становились моряками, сыновья полка - военными, веселые бродяги - коробейниками и т.д. А предок-пират так и вовсе потом осел в собственном кабаке на тракте... :)

единственно, что наша академическая манера преподавания в школах и большинстве институтов не очень подходит для таких людей. Вы ведь представляете, чему и как учат на филологическом "факультете невест" в СПбГУ?;)

В СПбГУ не очень представляю, но не думаю, что есть большое отличие от МГУ - по крайней мере, в том аспекте, о котором мы говорим, и это действительно не для бродяги. А если сначала подростка в какой-то кружок соответствующий, где ведёт фанат своего дела? туризм, спортивное ориентирование, фольклористика та же... а там уже - как получится? 

Так родители пробовали в туризм, конечно, это напрашивается, не получилось :(

И я, наверное, понимаю, почему. Прикиньте: Вадиму было 11-12 лет. И вот даже очень хороший руководитель ведет группу одиннадцатилетних детей в лес с ночевкой. Планирование, инструктаж, техника безопасности, дисциплина... Представили? А теперь сравните с ощущением: ты сам, один выходишь на Дорогу и идешь, не зная, где застанет тебя вечер, какие люди, радости, опасности встретятся на твоем пути, сам определяешь, где свернуть или остановиться...

Ага. А я скорее с другой, бродяжьей, стороны. (Мои собственные дети этого "гена" не унаследовали). Первый раз я испытала это чувство как раз в 12. Сбежала из пионер-лагеря, вышла на приморское шоссе и поняла: все, я УЖЕ сбежала, уже нарушила все пионерские и прочие законы, и теперь совершенно свободна - мир на ладони, могу идти куда хочу и делать что хочу (надо сказать, ничего особо запредельного я не хотела, фантазия у меня была не ахти какая, и уже на следующий день я оказалась дома в Ленинграде). Но вот само это чувство невключенности, какой-то многомерной, как в неевклидовой геометрии, свободы я запомнила надолго. Теперь, когда мне уже очень много лет, могу констатировать: это одно из самых сильных чувств, которые вообще отпущены людям... 

Да, конечно! Простите меня за кухонный психоанализ, но наверняка это чувство полного освобождения от чего угодно - норм, общественного мнения, собственных тормозов - одно из самых сильных. Но сильные чувства на то и сильные, чтобы испытывать их эпизодически и потом вспоминать всю жизнь, а не жить всё время в их лучах. Я не права? Я не к тому, что это ненормально, но какой-то элемент попадания в зависимость от острых ощущений у мальчика есть - нельзя ли его переключить на какой-то мирный адреналин, вот в чём мой вопрос? 

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

В любом случае надо пытаться, конечно. Но не в противостоянии ребенку или подростку: "мы сделаем из тебя нормального человека!", а в сотрудничестве: "Ты такой. Давай подумаем, что можно из этого сделать. Выберем лучший на сегодняшний день - учитывая возраст, интеллект, материальные возможности и т.д. - вариант."