Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Николай Усков

124219просмотров

Николай Усков: 
Почему Россия отстала от Европы. Часть 2

Николай Усков считает, что Россия изначально и не была Европой. Природа – есть первое платье народа, которое приучает его к особой походке и осанке еще прежде, чем он оглянется вокруг и увидит, как держатся и шагают во времени другие народы. Наше платье оказалось слишком просторным, расхлябанным и неряшливым

+T -
Поделиться:
Владимир Манюхин (МВН78)
Владимир Манюхин (МВН78)

Жуткое чувство пустынности

Русский простор был не только благословением для страны, хоть и запоздалым, но и ее проклятьем, на этот раз бесконечным. Политически этот простор после столетий колебания на грани исчезновения превратил Россию в одну из величайших стран мира, но в социальном плане оставил ее далеко позади Европы. Обладая обширными территориями уже в эпоху Киевской Руси, наша страна никогда не знала тесноты Западной Европы: «Все что [путник] видит вокруг себя на Западе, — пишет Ключевский, — настойчиво навязывает ему впечатление границы, предела, точной определенности, строгой отчетливости и ежеминутного, повсеместного присутствия человека с внушительными признаками его упорного и продолжительного труда. Внимание путника непрерывно занято, крайне возбуждено». Другое дело в России. Тут «точно одно и то же место движется вместе с ним сотни верст… Жилья не видно на обширных пространствах, никакого звука не слышно кругом — и наблюдателем овладевает жуткое чувство невозмутимого покоя, беспробудного сна и пустынности, одиночества, располагающего к беспредметному унылому раздумью без ясной, отчетливой мысли».

Отвлекшись от «беспробудного сна и пустынности», попробуем тем не менее предаться предметному раздумью с ясной и отчетливой мыслью. Мы не знаем, сколько людей жило в Киевской Руси и Московии. Некоторые цифры, предлагаемые историками, выглядят просто фантастическими, вроде населения Киева в 50 тысяч человек. Для сравнения: население Кельна — крупнейшего города Германии, который находился на пересечении важнейших торговых путей Западной Европы, составляло в XV веке 20-30 тысяч человек. Средняя численность жителей в западноевропейских городах того времени колебалась от 2 до 10 тысяч человек. Около 20 тысяч жило в Париже шестью столетиями раньше, в эпоху основания Киевской Руси. К XIV веку население Парижа — крупнейшего западноевропейского города в Средние века — достигало только 100 тысяч человек.

Сельские экономики прошлого производили существенно меньше продовольственных излишков, которые позволяли прокормить только очень небольшие группы населения, не занятые в аграрном секторе. По крайней мере не занятые целиком: по улицам средневековых городов обычно бегают свиньи, гуси и куры, а на площадях пасутся коровы и козы. Отдаленную память об этом, например, сохранило название площадей в Венеции — campo, что значит поле или луг. Пьяцца, то есть собственно площадь в современном смысле этого слова, в Венеции была только одна — Сан-Марко.

Не погружаясь в сферу эпической арифметики, попытаемся оценить общую численность населения Древней Руси и Московии по косвенным данным. Считается, что предки нашего народа переселились на Русскую равнину со склонов Карпатских гор. В «Повести временных лет» мы не найдем даже намека на завоевание новых для восточных славян территорий. Они просто пришли и «сели», где им больше понравилось. Это свидетельствует о том, что территория от будущего Новгорода до будущего Киева была по преимуществу пустынна, во всяком случае достаточно обширна и малозаселена, чтобы бесконфликтно принять славян-переселенцев. То же происходит и в период миграции южнорусского населения на северо-запад и северо-восток, когда давление Степи с середины XII века становится невыносимым. Мы знаем, что в лесах, расположенных в верховьях Оки и Волги, где позднее сформируется великорусская народность, обитали финно-угорские племена, но у нас опять-таки нет никаких данных об их конфликтах с переселенцами. И это притом, что летописцы были современниками миграции. Ключевский считал, что дело в кротости туземного населения. Действительно, Иордан, писавший в VI веке, называл финнов самым кротким народом Севера, но, думаю, потому что они были отдалены от магистральных путей истории, которую составляют, как известно, войны. Отдельные личности действительно бывают кроткими и миролюбивыми, в народах индивидуальные качества усредняются и решающим становится инстинкт выживания, который является, конечно, доминирующим в любом сообществе людей.

Те же «кроткие» финны в 1939–1940 годах на глазах у всего мира с несгибаемым упорством били огромную Советскую армию, пытавшуюся захватить их страну. Потери СССР историки оценивают в 70–100 с лишним тысяч человек за один год. Более близкое к описываемым событиям племя венгров, тоже финское, опять-таки не назовешь «кротким». То есть когда-то, в бытность венгров в приуральских степях, они, наверное, считались бы «кроткими», если бы кого-то интересовали. На арене истории их заметили, как всегда случалось, благодаря воинственности. В конце IX века венгры захватывают Паноннию и оттуда совершают отчаянные вылазки на Запад, доходя до Кастилии и Омеядского халифата в Испании, до Бургундии во Франции и Апулии в Южной Италии.

С.В. Иванов Древние славяне. 1909
С.В. Иванов Древние славяне. 1909

Сравним ситуацию Русской равнины в VII–XIII веках с эпохой великого переселения народов. Миграции в относительно населенных районах мира превращаются в бесконечную упорную, многовековую войну. Уже к концу II века н. э. Римская империя была обложена крупными союзами варварских племен по всем своим границам в Европе от Черного до Северного морей. Собственно, борьба с Римом их и сформировала.   «Всякий раз, когда варвар одерживает верх, это случается оттого, что он уже больше чем наполовину цивилизовался, — замечает Фернан Бродель. — Он всегда долго пребывал в прихожей и, прежде чем проникнуть в дом, десять раз стучался в двери. Он если и не усвоил в совершенстве цивилизацию соседа, то по меньшей мере всерьез около нее потерся». Это наблюдение сколь точное, столь и добродушное. Германские народы примерно полтысячелетия терлись о цивилизацию соседа своими рогатинами и топорами, топтались в римских прихожих, то совершая дерзкие вылазки в дом, то убивая всех, кто только высовывал нос за дверь. Да и сами они были не раз биты. После многочисленных, почти бесконечных войн варвары наконец одержат верх и в течение V века расселятся по землям империи.

Появление славян относится к последнему этапу великого переселения народов, когда в VI веке в борьбе с Восточно-Римской империей из разных племенных огрызков на Нижнем Дунае сплачивается праславянский этнос. Примерно столетие греческие авторы только и говорят о жестокостях и коварстве славян, а потом вдруг — со второй четверти VII века — славяне исчезают из византийских источников. Вероятно, около этого времени их согнали с насиженных мест пришедшие по степному коридору авары, о чем помнит еще «Повесть временных лет»: «Те же обры воевали со славянами и покорили дулебов, тоже славян, и притеснили женщин дулебских: собираясь ехать, обрин не давал запрягать ни коня, ни вола, а приказывал заложить в телегу 3, 4, 5 женщин, и они везли его». Так авары, вскоре занявшие Паннонию, вытолкнули славян с хлебного места, каковым без сомнения являлась граница с Восточно-Римской империей, сулившая богатую добычу, в пустоту, неисторическое пространство востока Европы, туда, где обитали разве что «кроткие» народы.    

Очевидно, бесконфликтность расселения наших предков по Русской равнине и в VII–VIII и в XII–XIII веках объясняется малочисленностью как пришельцев, так и туземцев при громадности доставшихся им пространств. Племя остготов, которое основало первое государство на территории нашей страны, в Причерноморье, по оценкам историков, насчитывало 200 тысяч человек, племя бургнуднов — 100 тысяч, вандалов — 80 тысяч. Это, конечно, скорее приблизительные ориентиры, а не статистика в современном смысле слова. Полагаю, что и славяне, изгнанные аварами с низовьев Дуная, были не намного многочисленнее. Расселившись по Русской равнине, восточная их ветвь постепенно смешивалась с автохтонным финно-угорским населением. Спокойствие и относительное благополучие на огромных почти пустынных территориях способствовали постоянному приросту популяции этих финно-славян, по крайней мере до татарского нашествия около середины XIII века. Но уже через столетие, к середине XIV века, летописец, оценивая результаты правления Ивана Калиты, пишет, что тот дал Русской земле «тишину велию».

Площадь Киевской Руси составляла 1,8 миллиона квадратных километров. По прикидкам профессора Урланиса, население Киевской Руси могло составлять от 4,5 до 5,3 миллиона человек. В таком случае плотность населения достигала 2,8 человека на квадратный километр. Согласно еще более патриотическим выкладкам член-корреспондента  Яковлева, население Киевской Руси составляло 7,9 миллиона человек, соответственно его плотность была равна 4,4 на квадратный километр. Я бы отнес даже эти сравнительно небольшие цифры к сфере фантастики.

Первые статистические данные о населении России относятся к подворной переписи 1646 года. Тогда на территории Московского царства проживало около 6,5–7 миллионов человек при плотности населения в 0,5 человека на квадратный километр (Россия 1646 года не включала украинские и белорусские земли, но уже присоединила Сибирь). Во времена Петра Великого население России перевалит за 15 миллионов человек, примерно столько тогда было необходимо для того, чтобы считаться великой европейской державой, но по плотности населения она будет все равно значительно отставать от западноевропейских стран: 1,1 человека на квадратный километр, в Европейской России чуть лучше — 3,5. Для сравнения: около 1600 года Италия насчитывает 44 человека на квадратный километр, Нидерланды — 40, Франция — 34, Германия — 28, Пиренейский полуостров — 17, Польша и Пруссия — по 14, Швеция, Норвегия и Финляндия — около 1,5 человек на квадратный километр.   

 И. Билибин. Баба Яга. 1900
И. Билибин. Баба Яга. 1900

Перенаселенной Европа стала давно. Во всяком случае ее лесной покров был практически полностью уничтожен или, скажем более элегантно, колонизирован человеком уже в XI–XIII веках, что и понятно: относительное перенаселение требовало культивации все больших пространств, чтобы элементарно выжить. В Европейской России еще в 60-е годы XIX века лесом было покрыто до 40% территории. В эпоху Киевской Руси и Московии человеческая жизнь, вероятно, пульсировала только на редких островках, свободных от леса. Так, даже Киев, который сегодня находится практически на границе степной полосы, был, согласно древнейшей летописи, лесным городом: «И бяше около града лес и бор велик». Когда муромскому или ростовскому князю с верхнеокских земель нужно было попасть в Киев, он шел не прямой дорогой, а сильно в объезд, через Смоленск. Былины тоже сохранили воспоминание о непролазных лесах между Муромом и Киевом. Киевские богатыри смеются над Ильей Муромцем, который якобы шел «прямоезжей дорогой»: «Залегла та дорога тридцать лет от того Соловья разбойника». Лесные дебри, давшие имя даже городу Брянску (Дебрянску) на Десне, стали немного прочищаться к середине XII века, во всяком случае Юрий Долгорукий уже водит напрямик из Ростова в Киев внушительные полки.

Само русское слово «дорога» происходит от глагола «дергать» — дорогу буквально продирали сквозь лес. Так же выдирали у леса и землю под пашню. Участок расчищали, вырубленный лес сжигали, добиваясь таким образом искусственного удобрения небогатой почвы — такие участки назывались палями. Были они, как правило, небольшими, поскольку для земледелия годились только сухие места, а они на постледниковой Русской равнине были очень редки. Едва ли поселение составляло один, много три крестьянских двора. Через шесть-семь лет паль истощалась, и деревне приходилось идти дальше, снова рубить и жечь лес. Такое лесное кочевание охватывает столетия российской истории. И лес все равно стоит. Ключевский говорил: «История России есть история страны, которая колонизуется». Правда, в отличие от Западной Европы, внутренняя колонизация здесь была не следствием относительного перенаселения, а спецификой хозяйственной жизни. Русские не столько расселялись, сколько переселялись, словно стая птиц, с одной пали на другую. Благо громадная пустота Русской равнины это позволяла.  

И. Билибин. Соловей-разбойник.1878

Перенаселенная Европа в XVI веке отдает излишки своих людских ресурсов Новому Свету — обеим Америкам, что сделает языки главных колониальных империй Европы — испанский и английский — самыми многолюдными в мире. Новый Свет — дитя перенаселенной Европы. Некоторые исследователи называют Сибирь российской Америкой. Но сходство здесь только формальное. В XVII–XVIII веках иммиграция русского населения в Сибирь была смехотворной: самое большее по две тысячи человек в год. К концу XVIII века в Сибири вместе с коренными народами жило около 600 тысяч человек. Незаселенность этих обширных территорий представляла постоянную головную боль для правительства. В 1756 году сибирский губернатор Чичерин, объясняя Петербургу очередную неудачу по привлечению переселенцев, жалуется на их «ленивство», которое «все превозмогло и никакого успеха в том нет». Массовая колонизация Сибири начнется только в 90-е годы XIX — начале XX века, когда в Центральной России, наконец, будет ощущаться относительный избыток населения. Его ежегодный прирост составлял тогда 1,5 миллиона человек. После столыпинской аграрной реформы с 1907 по 1914 годы, то есть за каких-то семь лет, в Сибирь переселилось свыше 2,5 миллиона крестьян. Таким образом, сравнение Сибири для России с Америкой для Старого Света начинает работать только в самом начале XX века. В 1900 году военный министр Куропаткин имел все основания заявить: «Необходимо помнить, что в 2000 году население России достигнет почти 400 миллионов. Надо уже теперь начать подготовлять свободные земли в Сибири, по крайней мере, для четвертой части этой цифры». Революция 1917 года навсегда похоронила эти расчеты.  

С.Дали. Сон Христофора Колумба. 1958-59
С.Дали. Сон Христофора Колумба. 1958-59
 

Физическая Федора и нравственная дура

В 1831 году князь Вяземский, комментируя патриотические стихи Пушкина по польскому вопросу, заметил: «Мне так уж надоели эти географические фанфаронады наши: от Перми до Тавриды и прочее. Что же тут хорошего, чем радоваться и чем хвастаться, что мы лежим врастяжку, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст, что физическая Россия — Федора, а нравственная дура». Так один из самых ядовитых умов России, наверное, впервые попытался критически оценить простор страны, который, как я уже писал, был не только ее благом, но и проклятьем.

Низкая плотность населения в сочетании с огромными пространствами законсервировала экстенсивный тип экономики, в которой решающую роль играют не производительность труда и технические инновации, как в Западной Европе, а неограниченность ресурсов: земли, леса, дичи, рыбы, мехов и, наконец, нефти и газа. Собственно эксплуатация не связанных с земледелием ресурсов исторически и называется в России «промышленностью». «Промышленные люди» освоят Сибирь в XVII веке и Аляску в XVIII–XIX веках, то есть будут прежде всего хищнически истреблять местного пушного зверя. Добычу пушнины тогда и понимали, как правило, под «промышленностью». Первое серебро Сибирь даст почти через 150 лет после своего покорения, в 1704 году, золото — в 1752 году. Националисты напрасно ругают Александра II за то, что он продал американцам Аляску. Александр II был истинно российским царем. Истребив каланов — их мех серебрился еще на Евгении Онегине, — русские просто не знали, зачем им эта земля и что еще с ней можно делать. И даже давали американским сенаторам и газетчикам взятки, чтобы поскорее избавиться от лишней обузы.  

 

Характерно, что, когда русский человек попадает в средневековую Западную Европу, его поражает «хитрость» тамошней жизни. Вот что пишет анонимный автор из Суздаля, который первым из соотечественников оставил записки о своем путешествии на Запад около середины XV века: «И среди града того [Люнебурга в Германии. — Н. У.] суть столпы устроены, в меди и позолоченные, вельми чудно, трех сажень и выше; и у тех столпов у каждого люди приряжены тоже из меди [то есть медные статуи. — Н. У.]; и истекают из тех людей изо всех воды сладкие и студеные: у одного из уст, а у иного из уха, а у другого из ока, а у иного из локтя, а у иного из ноздри, истекают же вельми прытко, яко из бочек; те люди выглядят как живые, и те бо люди напояют весь град той и скотъ; и все приведение вод тех вельми хытро, истекание их несказанно». А вот Лейпциг: «И таковаго товара и хитра рукоделиа ни в коем граде из описанных не видел». Нюрнберг: «И полаты в нем деланы белым камнем, вельми чудны и хитры; такоже и реки приведены к граду тому великими силами хитро; а иные воды во столпы приведены хитрее всех предписанных градов, и сказати о сем убо не мощно и недомыслено отнюдь». Аугсбург:  «И божници в нем устроены, и с надвориа писано вельми хитро». И наконец, Флоренция: «И есть во градь том божница устроена велика, камень моръморъ бел, да черн; и у божницы той устроен столп и колоколница, тако же белого камня моръмора, а хитрости ея недоуметъ ум наш».

Европейцы хитры, русские бесхитростны. Умничанье у нас вообще не поощряется. Если вы думаете, что слово «умничать» принадлежит какому-нибудь безымянному прапорщику Советской армии, вы ошибаетесь. Оно довольно часто встречается в грамотах Московии примерно в том же значении, в котором его потом употребит наш коллективный прапорщик.

Столетия экстенсивной экономики, безусловно, сформировали особый тип личности — «бесхитростный», не «умствующий» или, как бы мы сказали сегодня, неинновационный. Можно было бы назвать его даже паразитическим, если бы жизнь нашего народа не была так трудна и трагична. При всей громадности Россия была страной, в которой суровый климат и бедные почвы обрекали население на скромную жизнь, часто на грани существования. Запад не знает голода с XVIII века, Россия — только со второй половины XX века. «В Европе, — пишет Ключевский, — нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы и судьбы и более выносливого». Правда, и более склонного к краткому, зато чрезвычайному напряжению сил в миг короткого северного лета, нежели к постоянному размеренному труду в течение всего года. Корабельное слово «аврал» — спешная работа на судне — пришло в наш язык из голландского уже при Петре, но очень точно описывает национальные трудовые привычки.  

Ново-Архангельск. Столица русской Аляски. Рисунок первой половины XIX века
Ново-Архангельск. Столица русской Аляски. Рисунок первой половины XIX века

Пока у европейцев, стиснутых в своих крошечных долинах, зацепившихся за отвесные горные склоны, вырывающих у океана километры тверди, столетиями вырабатывалось сознание, что этот клочок земли и есть родина, пока все более виртуозными становились техники возделывания земли, все более разнообразными — занятия населяющих ее людей, русский человек везде чувствовал себя гостем, временщиком, кочевником, случайностью. Пару лет — и будет новая паль, будет новая жизнь, затем другая, и слава Богу. Быт «промышленников», преодолевавших в погоне за пушным зверем многие тысячи верст, был, наверное, еще более поверхностным. К чему строиться, обживаться?! Все временно, все понарошку, все тонет в бесконечности этой однообразной земли. И так столетие за столетием, пока мы не пришли к нынешней бесхитростной жизни на нефтедоллары, при которой главное снова не умничать.

Характерно, что популярные ныне «чемоданные настроения», все эти «пора валить!» — отнюдь не новость для России, не какая-то особенность позднепутинской общественной атмосферы, а проявление все той же русской матрицы с ее неистребимым комплексом временщика, исторической случайности в бесконечном пространстве и бесконечном же времени. Если нам что-то не по нраву, мы не будем стараться изменить существующую реальность в соответствии с собственным мироощущением, нет. Испокон веков нас не принуждали к этому ни теснота, ни укорененность в земле, как это было в Западной Европе, где восстание подданных против тирана-правителя, нарушившего закон и обычай, считалось правом и даже обязанностью истинных граждан, о чем, например, писал не какой-нибудь политический радикал, а наиболее уважаемый богослов католической церкви Фома Аквинский уже в XIII веке. Русские, недовольные своей жизнью, не пытались ее изменить, они просто уходили. В Литву, на Дон, за Урал, в Сибирь, теперь на Запад — русские бежали или, как тогда говорили, «гуляли» всегда.

Ханс Борнеманн. Алтарь церкви святого Николая в Люнебурге. XV век
Ханс Борнеманн. Алтарь церкви святого Николая в Люнебурге. XV век

Громадность и пустынность русского мира породила беспрецедентное в истории явление — «гулящий человек», беглец из общества, отрекшийся от всякого исконного «товариства», доли (отсюда — обездоленный), вольный удалец, козак или, как теперь пишут, казак. Происхождение этого, по-видимому, тюркского слова туманно. Самое его раннее значение фиксируется в XIII веке и связано с обороной, защитой. Но уже в XIV веке под казаками понимают вольных людей, разбойников, беглых, воров, авантюриcтов, которые, вырвавшись из традиционной общественной среды, живут сами по себе, не утруждаясь связями ни с землей, ни с соседями.

Степные пространства юга России давали богатые возможности для привольной жизни за счет, с одной стороны, военной службы, с другой — грабежа, а, как правило, за счет того и другого. И хотя поначалу источники знают и казаков-татар, и казаков-черкесов, и даже казаков-армян, с конца XV — в XVI веке среди казаков все чаще встречаются христиане славянского происхождения. Тем не менее вся терминология казакования тюркская: становище зовется кошем, временное жилище — куренем, гусли — кобзой, плетка — нагайкой (от ногаев, тюркских кочевников Поволжья), порты — шароварами, командир — есаулом. Даже казачий оселедец с вислыми усами, очевидно, воспроизводил тюркские моды.  Впрочем, ни кровь, ни вера для людей Поля не играли существенной роли, что подтверждает участие казаков во многих татарских походах на Москву и Казань. И уж совершенно естественно было их участие в польско-литовских военных предприятиях против Московии. В эпоху Смуты они впервые вступают даже на арену большой польско-российской политики, решая, кому достанется шапка Мономаха — ставленнику Кракова или Москвы.

Флоренция в XV веке
Флоренция в XV веке

В конечном итоге казачество сформировало имперский limes — границу России по всему южному степному коридору, от Запорожья до Амура. Правда, limes этот был постоянной головной болью правительства. Интеграция казачества в государство шла крайне медленно и вызывала довольно ожесточенное сопротивление вольных людей. По меньшей мере три крупных бунта были не столько крестьянскими, как заклинала марксистская наука, сколько казачьими — восстания Разина, Булавина и Пугачева. После последнего даже мятежную реку Яик переименовали в Урал. Во второй половине XVIII века казаки наконец были подчинены империи в качестве особого сословия, весьма привилегированного. В 1811 году Александр I запретил запись в казаки. Отныне казаком можно было только родиться. К концу империи в России существовало 11 казачьих войск, которые могли выставить до 200 тысяч человек. Казаки по своей многочисленности — их накануне революции насчитывалось 4,4 миллиона — вполне могли претендовать на статус особого этноса, которым, конечно, не являлись. Впрочем, Гитлер предполагал создать государство «Казакия», ошибочно полагая, что казаки являются потомками остготов Причерноморья.   

 

Редкость, рассредоточенность населения, огромные просторы для «гуляния» не способствовали формированию горизонтальных гражданских связей. «Чувство локтя», земская солидарность, умение находить компромисс, гармонизировать противоположные точки зрения в общих интересах, столь важные для генезиса европейской идентичности, которая рождалась в густонаселенном мире Европы, в России выражены слабо.

Русский сам по себе был лучше русского народа в целом, который вообще как общность людей сформировался только благодаря насилию государства. Соответственно, в те редкие моменты нашей истории, когда народ ненадолго осознавал себя самостоятельным, отдельным от государства вершителем собственной судьбы, он отрицал всякую государственную атрибутику как навязанную сверху. Так произошло с имперским флагом и даже торговым триколором в 1917 году, которые стихийно были вытеснены красным знаменем, судя по всему, поначалу не связанным только с большевиками и прочими социалистами. Впервые красный флаг появился во время крестьянского восстания в селе Кандиевка Пензенской губернии в 1861 году, вождь которого, крестьянин Леонтий Егорцев, выдавал себя за великого князя Константина Павловича, а потому едва ли может быть заподозрен в связях с Герценом. Как бы там ни было, красное знамя в 1991 году ждала та же участь. Теперь уже оно воспринималось в качестве символа государственного угнетения. Но очень скоро вернувшийся в 1991 году триколор сам перестал ассоциироваться с народом, обрушившим Советский Союз, и превратился буквально в государственный флаг. Поэтому на Болотной и Сахарова триколоров не было, вместо них присутствовали ветхие символы всех существоваших в России идеологий и хипстеровский креатив. Какой контраст с украинским Майданом, который являлся именно национальным, «жовто-блакитным», протестом не против  государства как такового, а против отдельных его представителей, протестом нации против «тирана»?!  

 Б. Кустодиев. Большевик. 1920 г
Б. Кустодиев. Большевик. 1920 г

Жаловать своих холопей мы вольны и казнить их вольны же

К вопросу о природе русского государства и причинах его отчуждения от народа я вернусь позже, сосредоточившись пока что на других, прежде всего социальных последствиях низкой плотности населения при громадности доставшихся России пространств. Власть рано осознала, что именно это является самой большой проблемой страны, и начала действовать как умела, то есть насильственно ограничивать мобильность населения. Первыми жертвами этой политики стали вовсе не крестьяне, а аристократия.

В Киевской Руси княжеские дружинники, из которых в конечном итоге сформируется русское боярство — сословие господ, бар (это упрощенная форма слова «боярин»), считали себя слугами не какого-то конкретного князя, но всего рода Рюриковичей, владевшего Русской землей, и легко переходили от одного князя к другому. Дело в том, что отношения князя с дружинниками были договорными, а потому переход в другую землю не рассматривался в качестве измены. Со смерти Ярослава в 1054 году до 1228 года в летописях насчитывается до 150 имен дружинников. Не более шести из этого списка по смерти князя-отца остались на службе у его сына. Судя по всему, Киевская Русь не располагала иными способами мотивации своих дружинников, кроме перераспределения в их пользу части дани, собираемой с покорного населения, и прибылей, полученных от участия в торговле из варяг в греки. Так обычным боярским окладом в XII веке считались 200 гривен кун (около 50 фунтов серебра). Денежное и натуральное довольствие мешало формированию прочных связей дружины с местом ее службы, да и князья, которые скакали с одного стола на другой в силу довольно экзотического способа наследования, в этом были совсем не заинтересованы.

Сокращение притока денег в Киевскую Русь начиная с середины XII века должно было изменить эти порядки. Нам точно не известно, как именно формировалось боярское землевладение, но очевидно, что русская знать постепенно, особенно после середины XII века, как считал, например, академик Черепнин, становится оседлой, более укорененной в тех или иных областях страны, получая земли и работников, просто потому что иных способов заинтересовать их в службе у князей уже не было.

Везде в Средние века власть — это не столько земля, сколько люди. Западноевропейские источники долгое время исчисляют мощь того или иного государя количеством его вассалов. Нечто подобное можно сказать и о Руси после монгольского нашествия. Московское княжество уже с конца XIII века становится центром притяжения боярских фамилий, которые сначала просто ищут покойного места, а с превращением Даниловичей в наместников золотоордынского хана почитают здешнюю службу особенно выгодной: перечень старейших московских семей, по меткому выражению Ключевского, «производит впечатление каталога русского этнографического музея». Здесь выходцы из Чернигова, Киева, Волыни, с немецкого запада (как, вероятно, Романовы), из Твери, Литвы, Крыма, Золотой Орды, даже из финнов. Четыре десятка фамилий в XV веке и уже 200 — к концу XVI века. По мере своего усиления московский князь превращался в мощнейший магнит, высасывающий из прочих земель служивую знать, в том числе бывших удельных и великих князей — русских Рюриковичей и литовских Гедиминовичей, которые составляли верхушку российской аристократии вплоть до 1917 года. Впрочем, переход на московскую службу не означал потери «отечества» — наследственных владений боярина, лежавших в других землях, или прерогатив княжеской власти на собственной территории. Случалось, что и московский боярин мог какое-то время послужить другому сюзерену.

Уйти к сильному князю являлось абсолютной нормой, но московские государи, достигнув царского могущества, собрав отовсюду знать русской земли, отныне считают отходников и перебежчиков изменниками. Так Иван Грозный в 1564 году пишет князю Курбскому, бежавшему в Литву: «Из-за одного какого-то незначительного гневного слова погубил не только свою душу, но и души своих предков, ибо по Божьему изволению Бог отдал их души под власть нашему деду, великому государю, и они, отдав свои души, служили до своей смерти и завещали вам, своим детям, служить детям и внукам нашего деда. А ты все это забыл, собачьей изменой нарушив крестное целование, присоединился к врагам христианства». И главное, что произносит Грозный и что с тех пор является наиболее универсальным выражением смысла русской государственности: «Жаловать своих холопей мы вольны и казнить их вольны же». Так князь Курбский, Рюрикович, как и Грозный, вместе со всем своим классом высшей аристократии, низводится до положения холопов, рабов московского государя, которым и души их не принадлежат.

Впрочем, кроме Литвы русским боярам ни отъехать, ни бежать было уже некуда. К тому времени единственный уцелевший удельный князь Владимир Старицкий, двоюродный брат Ивана, обязался договорами не принимать ни князей, ни бояр, ни прочих людей, отъезжавших из Москвы. Так впервые в нашей истории на Россию, пусть и боярскую, опустился железный занавес, превратив иммиграцию в драматический разрыв с родиной, предательство. Соборное уложение 1649 года, официально вводившее «проезжие грамоты» — первые российские паспорта, предусматривало смертную казнь для тех, кто «ездил… самоволством для измены или для иного какова дурна», а если не для измены, то «ему за то учинити наказание, бити кнутом, чтобы на то смотря иным неповадно было таки делати». И здесь уже речь идет не только о знати, но обо всех людях.

Любопытно, что в Российской империи логика Грозного дожила до середины XIX века, когда в 1849 году император Николай I наложил арест на многомиллионное имущество своего политического оппонента и эмигранта Герцена. Александр Иванович назвал это «казацким коммунизмом» — я бы не отмахивался от этого определения, которое роднит и Грозного, и Николая I c большевиками и даже с Путиным. Неуважение к собственности в России — испокон веков есть и неуважение к личности. И наоборот. Известно, что «первой гильдии купец Николай Романов» в конечном итоге проиграл «императору» Ротшильду, который владел ценными бумагами Герцена. Впервые в русской истории царь был вынужден признать право своего подданного на нелояльность и уплатить причитающиеся по ценным бумагам деньги. В следующем году Герцен ответит решительным отказом вернуться в Россию — император, напуганный размахом революций в Европе, потребовал от всех подданных возвратиться домой. Герцен добивается швейцарской натурализации и пишет в «Былом и думах»: «Кроме швейцарской натурализации, я не принял бы в Европе никакой, ни даже английской… Не скверного барина на хорошего хотел переменить я, а выйти из крепостного состояния в свободные хлебопашцы». И это пишет дальний родственник Романовых: отец Герцена, Иван Алексеевич Яковлев, происходил из того же рода, что первая жена Ивана Грозного и сам император Николай.  

Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй

Упомянутое выше Соборное уложение 1649 года завершает закрепощение русского крестьянства. 29 января была, наконец, закончена работа по его составлению и редактированию. А 30 января 1649 года в Лондоне был казнен король Карл I Стюарт, победила английская буржуазная революция. Таков разрыв между жизнью на Западе Европы и в России.

Советские историки изображали крепостное право проявлением феодальной общественно-экономической формации. Марксистская теория общественно-экономических формаций пыталась втиснуть бесконечно разнообразную историю человечества в прокрустово ложе исторического материализма, который, в частности, был призван оправдать захват власти большевиками и «научную закономерность» их диктатуры. Однако наше крепостное право — качественно иное явление, нежели любая форма феодальной зависимости крестьянства в Западной Европе, и объясняется прежде всего низкой плотностью населения при громадности российских пространств. Фактически речь идет о варианте рабовладения, по крайней мере в XVIII — первой половине XIX века. В 1790 году Радищев (эпиграф к его книге «Путешествие из Петербурга в Москву» я выбрал в качестве названия этой главы) обращался к помещикам с такими словами: «Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину мы оставляем? То, чего отнять не можем, — воздух. Да, один воздух. Отьемлем нередко у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но и самый свет. Закон запрещает отъяти у него жизнь. Но разве мгновенно. Сколько способов отъяти ее у него постепенно».

Никакое внеэкономическое принуждение, которое реализовывалось в Западной Европе главным образом через отчуждение прерогатив государственной власти в пользу феодалов, не имело таких масштабов и интенсивности. Может быть, поэтому в русском языке само слово «работа» происходит от слова «раб». Даже наши ближайшие братья, украинцы, используют другой термин — «праця», который в русском языке мелькнет лишь однажды в XV веке (по данным Академического словаря русского языка XI–XVII веков).

Проблема крепостного права в России толком не осмыслена, несмотря на бесконечный и довольно бесплодный спор сторонников «указного» и «безуказного» закрепощения крестьян. Одно изложение аргументов сторон, кажется, отнимает у любого исследователя силы от подлинного понимания проблемы. Безусловным благом стало, наконец, обнаружение профессором Корецким ссылок на указ царя Федора Ивановича о запрещении крестьянского выхода от помещика в 90-х гг. XVI века. Впрочем, и после того спор главным образом вяз в частностях. Взглянем на проблему иначе, чем принято в историографии.

В России с конца XVI века начинается прикрепление крестьян к земле. Вызвано оно было опасением, что свободное перемещение крестьян по всем громадным пространствам России подорвет военную мощь страны, поскольку тогдашнюю армию главным образом составляли помещики, получавшие земельные пожалования за несение своей службы «конно, хлебно, людно и оружно». Затем, с конца XVII века прикрепление постепенно переходит от земли к личности помещика, чтобы облегчить владельцам крупных хозяйств перераспределение трудовых ресурсов в рамках своих владений. После создания регулярной армии было важно не столько поддерживать военную мощь помещиков, сколько формировать ударную силу новой империи, оплачивая тысячами душ верность, инициативу и азарт всех этих «птенцов гнезда Петрова» и «Екатерининских орлов». Других ресурсов в распоряжении постоянно пустой казны просто не было. Укрепление государственной автономии от имперской аристократии, в том числе создание мощного бюрократического аппарата, позволили всерьез задуматься об отмене крепостного права, уже при Николае I. К тому же демографически Россия, как помним, более могла не опасаться оскудения своих центральных губерний. Впрочем, даже Александр II накануне оглашения Манифеста об освобождении крестьян приказывает привести столичные войска, в том числе артиллерию, в боевую готовность. Говорят, кое-кто во дворце даже держал запряженные экипажи на случай бегства царской семьи из Зимнего. Страх перед собственными подданными — самой блестящей знатью Петербурга — жил в сердцах Романовых даже еще до убийства Павла I.

После короткого промежутка воли в 1861–1930 годах происходит повторное закрепощение крестьянства в рамках колхозно-совхозного строя, более даже масштабное, чем в царской России. Тогда крепостное право еще не было распространено на Сибирь. В Советской России крепостное состояние становится тотальным. Не стоит забывать, что вплоть до 1974 года паспорта колхозникам не выдавались, а система прописки была создана уже в 1932 году и окончательно отменена только при Борисе Ельцине в 1993 году. Конечно, уходу из колхоза советская власть никогда не препятствовала, но она была заинтересована в притоке в города максимально ограбленного, исключительно нищего деклассированного населения, которое было бы готово жить в самых чудовищных условиях и на крошечные деньги. В 1940 году указом президиума Верховного Совета СССР рабочим было запрещено менять место работы, а опоздание наказывалось трудовыми работами сроком до шести месяцев с удержанием 25% зарплаты. Таким образом, крепостное право при Сталине было распространено и на рабочих. Параллельно, начиная с 1929 года, шло строительство экономики ГУЛАГа, в которой к моменту смерти Сталина работало 2 500 000 человек. Всего через сталинские лагеря прошли 15-18 миллионов человек. Рецидив рабовладения в XX веке, без сомнения, объяснялся несоответствием откровенно безумных задач, которые коммунистическая власть придумала для страны, с ее реальными возможностями. Неудивительно, что следствием такой политики в конечном итоге стал стремительный крах Советского Союза при крайнем истощении человеческих ресурсов.

Впрочем, незаселенность и депопуляция России толкает и путинское государство к воспроизводству элементов рабовладения путем сознательного деклассирования мигрантов, которое требует держать их на полулегальном положении, в нищете и вечном страхе перед произволом властей и ненавистью автохтонного населения.

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
Празднование Нового года на Красной площади

По исследованиям ООН, Россия находится на втором месте в мире по количеству легальных и нелегальных мигрантов. По разным данным, их насчитывается от 13 до 20 миллионов человек. Иммиграция покрывает до 71% убыли населения. И нет сомнения, что уже очень скоро мы будем иметь совершенно иную этническую карту страны. 

Вспомним прогнозы генерала Куропаткина, который в 1900 году утверждал, что население России к 2000 году достигнет 400 миллионов человек. Генерал не предусмотрел главного. Россия к началу XX века действительно вышла на финишную прямую к своему подлинному величию. И по плотности населения, и по соотношению между сушей и морским побережьем наша страна уже была скорее Европой, чем Азией, но культурно она оставалась все еще недо-Европой. Это и предопределило ее падение.

Продолжение читайте здесь.

Читайте также: Почему Россия отстала от Европы. Часть первая

Читайте также: Почему Россия отстала от Европы. Часть третья

Читайте также

Комментировать Всего 79 комментариев
Нанотехнология - как обогнать Европу :)))

Коль скоро, внешнее пространство (территория) как физическое измерение определяет ментальное измерение своих обитателей (внутреннее пространство), а отсюда (из их бинарного отношения) и их психологию населения (это третье измерение), логично предположить, что поведение обитателей (калибровочная инвариантность трехмерной системы) - это прямая аналогия со способом передачи энергии, связанный с изменением внешних параметров системы.

Отсюда, вроде бы, следует печальный  вывод:

Если не изменить ландшафтный тип, то и "век свободы не видать". Сответственно, малодинамичный тип ландшафта всегда будет определять приоритет российской  консервативной политики над либеральной. Хотя должна быть здоровая сменяемость, если уж существуют эти политические игры.

Но это с одной стороны.

С другой – рассмотрим как поступают нанотехнологии для извлечения сверхсвойств из материалов.

Они создают квазиотношения. В трёхмерном пространстве это получается за счет обнуления одного из измерений. То есть сведению его к неизменному. Вот скажем - графен. Свели его толщину к единице измерения – одноатомый слой и получили сверхтвердый материал, к тому же невидмый. Толщина в один слой означает сжиматься нечему. Квазтотношения проявляют сверхсвойства!

Так вот по аналогии – нанотехнологическая политтехнология для России:

Чтобы добиться прявления сверхсвойств, надо одно из трёх её измерений: судебная система измерний, политическая и общественная обнулить. Опуская нюансы свойств их бинарных отношений, замечу что квазиотношения возникают между физическим (рефлексивным) и психическим (трансцендентным). Обнулять нужно ментальное измерение - политическое. Механизм прост – достаточно не придавать частям системы политического измерения никакого значения. Природа, например, так и поступает на уровне квантов. Никаких физических значений, только полевые характеристики.

Вот и нано-политтехнология должна обнулить политические значения общественнй жизни. В этом случае ментальное измерение обнулится, а общество получит шанс проявить свои «сверхсвойства».

Кстати, создание нанополитической квазипартии – вполне технологичная задача. Если с умом и небольшими расчетами, разумеется! Суть - чисто квантовый подход - партия, выстроенная  на противоположных и противоречивых политических ценностях. Обнуление политического измерения будет сводится к тому же принципу приведению его к Целой единице. В одной партии - все части политического разнообразия. Ничего сверхестесвенного и,даже, вспоминается в связи с мыслью Эйнштейн: Политика – это пустота, а политическая партия – это сгущение пустоты. Эту технологию используют президенты, не относящтеся ни к однй из политической партии. Почему бы не сделать этт принцип принципом партии?! Даже игровые медиа коммуникации в виде шоу можно сделать из такой нанотехнологии и заставить существующие партии покупать игроков :))).

Эту реплику поддерживают: Алиса Маннанова, Ирина Столярова

То, о чем Вы пишите, называют обычно словом культура. Собственно культура и может преодолеть природную детерминированность. А может и не преодолеть. Об этом собственно я и пишу продолжение

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Природа имеет сущность, культура - нет. В этом смысле, только природа сможет преодолеть себя. А культуре при этом остаётся только надеяться на механизм обгона Ахилеса черепахи и надеяться, что рано или поздно "умники" "раскроют" принципы эредитарности  культуры. Вдруг - вы. Почитаем продолжение...

Эту реплику поддерживают: Ирина Столярова

Образование и церковь

Дорогой Николай, 

Был бы очень признателен, если бы Вы рассмотрели тему в аспекте образования. На Западе, как известно, школы и университеты создавались католической церковью. Что можно сказать об усилиях православия вообще и московского православия в частности на ниве народного образования? Не лежит ли один из корней нашего отставания в отрыве России от главного просветителя средневековой Европы - римской церкви и в безразличии к образованию церкви православной?

Сейчас работаю над продолжением. Там будет про фактор культуры, хотя, честно, отсутствие школ было не самым важным.

"отсутствие школ было не самым важным"

Удивлен таким суждением, Николай. Надеюсь прочитать, почему.

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков, Сергей Мурашов

Школа - вещь хорошая, но не решающая по крайней мере вплоть до создания индустриальной экономики. Плохо, что даже если бы эти школы были, чему бы в них учили. Псалтирь читать? 

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин, Liliana Loss, Таня Ратклифф

грамота и экономика

Разве грамотность населения не влияет на развитие страны, Николай? В том числе и экономическое развитие? Или экономику двигают люди, не владеющие письмом и счетом? А начиналась грамотность всегда с чтения той же Псалтири, да. Как известно, "Стихотворная Псалтирь" Полоцкого была одной трех первых книг, читаных юношей Ломоносовым. Напомню также, что среди русской буржуазии был огромный процент старообрядцев, которых отличала именно грамотность. Старообрядцы, не имевшие попов, сами должны были читать Писание. Напомню также, что в западных монастырских и кафедральных школах учили не только чтению:

The subjects taught at Cathedral schools ranged from literature to mathematics. These topics were called the seven liberal artsgrammarastronomyrhetoric (or speech), logicarithmeticgeometry and music. In grammar classes, students were trained to read, write and speak Latin which was the universal language in Europe at the time.

Именно на базе этих школ церковью создавались университеты.

Алексей, все так. Но пример громадных экономик современной Азии говорит о том, что к интенсивной интеллектуальной жизни можно подключиться и на довольно позднем этапе. Ближайший пример - Южная Корея, которая, как сказал один их премьер-министр, в начале 20 века не могла собрать даже одной винтовки. А теперь эта нация является одним из лидеров в компьютерном бизнесе и машиностроении.

"Подключиться на позднем этапе" можно, Николай, спору нет.  Но Ваш тезис, вызвавший мое возражение, был не о том. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Нмв, между веком двадцатым и средневековьем есть существенная разница: в двадцатом веке, особенно в его последней четверти, уровень образованности населения в большинстве стран был достаточным для того, чтобы реализовывать любые экономические проекты... В средневековой России уровень образованности был настолько низок, что экономическая отсталость не имела альтернативы: элементарно не хватало грамотных людей, способных начать что-то новое...

Спасибо +

Неизбито как подход, познавательно и увлекательно как чтение. - Хорошая триада, не правда ли?  Тем более, что все удалось, все покрыто:))Спасибо.

От  лица же братьев- или в моем случае - скорее сестер ближайших (как Вы определяете в одном месте украинцев, я же самозванно, но не без основания прибавлю туда и белорусов), так вот от них "вдвойне" подтверждаю, что и в белорусском языке нет слова "работа", а есть  "праца". Именно так звучит оно и в польском.  Все это с той лишь разницей, думаю, что  последних "братьями,  - особенно "ближайшими", здесь называть не будем, правда ведь?:))   -

Да, разумеется. Праця пришло из западнославянского. Хотя крестьянский быт у братьев был тоже непростым...

Эту реплику поддерживают: Галина Тумилович

Но следует заметить, что слово 'робити' у украинцев все же есть...

 Дорогая Марина, спасибо за реплику.

Ну и пусть себе есть это слово, в белорусском, например, есть от этого корня слово "парабак" (это о человеке, находящемся в услужении).

2 момента или 3...и на лету (так как много работы:))

1. забитые колышки для обозначения границ между госудаствами это еще не есть черта, которая наглухо закрывает один этнос от другого, одну культуру от другой, один язык от другого.- Язык, как мы все знаем, живет и развивается по несколько своим  законам, пусть и очень связанным с другими культурными и не только явлениями и, т.о., факты сосуществования, взаимопроникновения, а часто и приобретения другого значения одним и тем же словом  в различных языках  - явление тоже известное и изучаемое лингвистами.

2. относительно Украины добавим к этому, что на самом деле то государственное образование, которое там теперь существует, объединяет ...или содержит в себе один народ и - по меньшей мере - 2 цивилизации, - настолько различны между собой Западная и Восточная Украина. (Это мы совсем схематично говорим, не беря еще в расчет отдельно Крым, например).

3.Наконец, пару слов относительно подхода автора (Н. Ускова). Ему свойственно или дано, если хотите,  кроме дара писать еще подход исследователя и навыки историка. Именно в этой триаде и следует рассматривать его статьи на исторические сюжеты. Что я хочу этим сказать? Только то, что он выделяет закономерности. Так, в нашем случае, о языке, он говорит в целом о происхождении и значении слова "работа"в русском языке и сравнивает его с "пряцей" или "працай" в др. восточнославянских языках, куда последние попали из западнославянских - в бел. случае несомненно  через польский. В украинском случае, видимо, тоже из польского, но сообразно с фонетическими особенностями именно украинского языка и др...

А вообще я Вас поздравляю с наступившим Новым годом и желаю всяческого благополучия:))   

Хммм... А в  Украинском языке тоже есть слово 'парубок', но оно означает по-моему хлопець. "Эней був парубок моторний...' Хотя теперь я задумалась ;-)

По поводу " парубка" Вы, Марина, правы - насколько я понимаю и, естественно, в каком контексте слышала это слово. Но в бел. это однозначно "пАрабак"(удар. на первом слоге, все остальные гласные тоже "а") и в том значении. которое я указала:))

На счет 2 - безусловно, что 400 лет жизни в разных условиях (под разными государствами) внесли свои изменения, но все же различия не настолько огромны, и в первую очередь потому, что как только русины западной Украины осознали себя украинцами (а произошло это в XIX веке) они всячески стремились к поддержанию и принятию восточно-украинской эмблематики. Недаром Шевченко висит под рушником в каждом уважающем себя западно-украинском доме... We are what we believe ourselves to be....

Сегодня прочла внимательно эти Ваши комментарии: очень люблю последнее высказывание (по-англ.). Люблю и согласна.

Случай из жизни: на защите моей диссертации возникла дискуссия - не имеющая совсем прямого отношения к моей работе (я писала о шляхте/дворянстве Белоруссии в конце 18-1-ой половине 19 в., т.е. в интересный, переломный момент истории, когда Белоруссия, в частности, как и правобережная Украина попали в состав Российской империи после 3 разделов Речи Посполитой). Работа (извините за нескромность) была  хорошей (простите еще раз). Дело не в ней, а в том, что сама тема - помимо всго изученного-исследованного - затрагивала многие до сих пор еще не решенные вопросы. Это было и понятно, так это была первая работа в отечественной историографии (т.е. советской и дореволюционной тоже), где дворянство Белоруссии выступало в качестве объекта исследования. Т.е. впервые речь шла о дворянстве как таковом (до этого, сами понимаете, писали все больше про рабочих и крестьян - различных промышленностей и уездов). Растащили в итоге  весь этот пролетариат и кр-во по таким крупицам, что это больше напоминало цифровые отчеты и сводки... (Год был 1995, поэтому уже можно было писать не только о ремеслах, артелях и профсоюзах.)

А тут - дворянство, да еще в свежеполученных губерниях. - Вопросов было много, одним из которых был вопрос этнического происхождения этого высшего сословия...Я отдельно этот вопрос не развивала в работе - не считала первостепенным для первой работы, но мнение у меня, естественно было. Это мнение я изложила кратко в работе, ознакомила так сказать с ним.

Суть в том, что так называемая мелкая шляхта была  здесь в подавляющем большинстве своем местного происхождения, а не польского. Однако они себя считали поляками в силу исторических особенностей предшествующего периода, когда было принято во всем отделять себя от местного крестьянства  (белорусского или украинского в зависимости от территории). Отсюда один из мифов, укоренившихся не только в научно-околонаучном мире, но и широко вошедшем в массовое сознание об однозначно польском происхождении шляхты. - Я это все честно, хоть и кратко высказала в работе.

Что тут началось -- члены Совета стали спорить между собой, про меня временно забыли, так как я уже все по сути сказала и на все вопросы как-то хлестко ответила - из-за стресса, думаю.

Так вот, в итоге этого межсобойчика один член Совета не выдержал (толковый историк) и говорит примерно следующее: " Ау, господа-товарищи, что вы хотите доказать? Что они не были поляками? Так Галина Никол-вна (я, т.е.) об этом и говорит, указывая, что они сами мнили себя  поляками . И после этого он добавил - по-русски, естественно, фразу, которой Вы закончили ваш комментарий...Все замолкли (заткнулись, простите).

Извините, что так пространно...

  

Вас так же с Новым Годом!

А на счет попадания в украинский через польский... Все может быть - я не филолог, но Николай правильно замечает что родина пра словян была скорее всего на склонах карпатских гор, а во времена Речи Посполитой польское княжество скорее занимало слова и термины от пра-Украинцев чем наоборот, так что термин этот может быть в Украинском и Беларуском настолько же исконным что и в Польском (хотя я не лингвист и это чистое мое предположение) ;-)

Эту реплику поддерживают: Галина Тумилович

И Вы тоже, бесспорно, правы. - Это могло быть  и так. Я тоже эти вопросы не исследовала. И, честно говоря, про Украину знаю не очень много. - Я имею ввиду, что у меня нет очень солидных знаний, хотя я когда-то галопом изучала их историю , затем даже касалась несколько в своем курсе по историографии истории восточных славян. Но поскольку это было совсем в иной жизни, то многое, конечно, ушло, забылось, запылилось... Теперь же все мое знание ограничивается каким-то быстрым и бессистемным прочтением новостей - то здесь то там + наблюдения здесь, в Канаде, за представителями "обеих" Украин. - Порой эта разница ломает все мои представления хоть о какой-то толерантности одних по отношению к другим...Видит бог, в Белоруссии тоже есть различия между "западниками" и "восточниками", но все же не до такой степени...

Ладно. побежала дальше дела делать:))

Прочел с удовольствием - как обычно. 

Теория о детерминированности судьбы России ее географией наверно так же легитимна, как и всякая другая теория. 

Но возникает вопрос.

Вот переселенцы из Европы оказались на огромных просторах Северной Америки и Австралии, где тоже можно было отбросить свои европейские привычки и кочевать с места на места, ведя экстенсивное хозяйство на огромных ( и до сих пор не заселенных густо) просторах Великой Американской ( Австралийской) Пустоши. и времени у них на это было достаточно.

По теории автора статьи, им следовало построить себе там Россию, а не США и не Австралию.  Почему-то этого не произошло.

Потому что они были уже европейцами, носителями другой культуры и технологий. Моя мысль будет понятна в следующей части опуса, надеюсь, последней

Спасибо, буду ждать.

Хотя мне кажется, что процесс превращения европейца в неевропейца гораздо проще и требует гораздо меньших энергетических затрат, чем поддержание своей европейской культуры или наоборот, превращение неевропейца в европейца. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин, Сергей Мурашов

Не совсем. Люди, которые ехали в Америку, собирались построить правильную и справедливую жизнь, учтя все ошибки собственно Европы. Они хотели не просто быть европейцами, а стать лучше европейцев. С точки зрения свободы, прежде всего религиозной, но и политической, они европейцев безусловно обогнали.  

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Алексей Буров

А Финляндия, Исландия, Швеция? Они в рассматриваемый период имели плотность населения вполне сопоставимую с российской. И они прямо в этих безлюдных промороженных просторах проэволюционировали от безбашенных и одержимых насилием викингов во вполне рафинированных европейцев. Исландия особенно показательна. Заселялась при первых Рюриковичах совершенно отборными ублюдками, которым не находилось места даже в тогдашней Норвегии.

Фактор культуры

Николай, но мы не можем произвольно избирать фактором, определяющим историю, для одной страны культуру, а для другой - географию. Давайте все таки мерять их всех аршином общим.

Включая Россию.

Иосиф, не можем, но прежде чем мы придем к решающему выводу надо рассмотреть все факторы. Конечно, результат - а именно нынешняя Россия - следствия действия совершенно разных факторов, географических, культурных, случайных (то есть не заложенных в систему изначально).  

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Галина Тумилович

И все боятся назвать самый главный фактор: ГЕНЕТИКУ

Мне близка идея, что кроме ландшафта в формировании русского менталитета сыграла роль и непредсказуемая резко-континентальная погода.  Европейцы с большей долей уверенности могли предсказывать результат своих трудовых, к примеру, усилий.  Соответственно, более склонны надеяться на собственные усилия со всеми вытекающими.

А как там в Финляндии с погодой?

А как там в Финляндии с погодой?

Как на Севере России, но менее предсказуемо. Сильнее влияние Гольфстрима. Может летом выпасть снег, а в марте почки на ветках распуститься.....и померзнуть.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

 Люди, которые возвращались в Африку после освобождения, тоже собирались строить "правильную и справедливую жизнь", имея пример жизни неправильной и несправедливой. И они хотели стать лучше, чем рабовладельцы Юга. Однако не получилось... Может саванны помешали?

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Сергей Кондрашов

Ну они же не были англо-саксами и голландцами, правда же.

см ниже - первый президент Либерии Joseph Jenkins Roberts был англо-саксом на семь восьмых....

А что, кто-то вернулся? Если да, то наверно самые глупые.

Некоторые вернувшиеся были выпусниками очень англосаксонского по происхождению Гарвардского университета. Президент Либерии, например.

Эту реплику поддерживают: Ирина Столярова

Первый президент Либерии - на семь восьмых белый и англосакс, но никак не выпусник Гарварда

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Я говорил про последнего президента Либерии Элен Джонсон-Серлиф. Она прожила в США десять лет и вернулась.   

Да, я поняла ;-) Однако разговор шел про основателей Либерии как мне кажется.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Освобождение Либерии колонией "свободных цветных людей" - это достаточно формальный факт. В 1930-х годах её по-прежнему обвиняли в соучастии торговле рабами. Собственно, в это время и родилась Элен Джонсон-Серлиф. Но, я не настаиваю на неформальности интерьера истории. Он может быть формальным.:))

Насколько нам всем известно на примере некоторых президентов США, ни гарвардское образование, ни аглосаксонское происхождение не гарантирует большого ума. 

Мне кажется, что массы чернокожих рабов, решивших ( если у них был выбор) остаться в США, сделали более правильный персональный выбор, чем те кто вернулся в Африку.

насчет Либерии, каюсь, не знал, но похоже пока что в Африке не построено государства, сравнимого с Европой или США, независимо от ландшафта( пустыня или джунгли)

Согласен, Иосиф. Не гарантирует. Но правильный учет единичного, особенного и общего  я думаю вносит коррективы в формулировки, сделанные каждым из нас.

Вы знаете я думаю (это чисто из опыта гомеопатии, которой я занимаюсь), что выбор общественного или персонального способа решения проблем - это вопрос удовлетворнения требований здоровья (энергия, количество связей и т.п). Общественники в гомеопатическом представлении (в общем) имеют большие по крайней мере потенциальные проблемы со здоровьем. А "революционеры" и вовсе наследуют сифилитический миазм.  

Но правильный учет единичного, особенного и общего

Ну вот я наконец поверил, что у нас есть общее прошлое - кафедра марксистской философии.

Насчет гомеопатии - умоляю вас, выключайте время от времени весь этот звон, ладно ?

Если я его "включу", то вам придется или иметь дело с языком структурной геометрии, либо игнорировать "звон". Это моя любимая тема. :))) Ужасно люблю лечить (в прямом смысле) эскулапов.

Звон я обычно игнорирую, пока он не начинает засорять мое жизненное пространство.

Процитирую старинную мудрость:

Есть две вещи, которые знают абсолютно все: как строить дома и как лечить людей.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Иногда я думаю, что эскулапы говорят о здоровье, как об одном из тех свойств, которые они приписывают людям,  не  вполне понимая их значение.

Ну, куда нам с немытым рылом да в калашный ряд.

Ну вот... Я бы назвал это отыгрыванием идентификации с ненавистным объектом. Проекцируем аспекты своего Я? Вот и в этом мы с вами похожи. :))

А что я говорил: не  вполне понимая значение... бессознательного аспекта

массы чернокожих рабов, решивших ( если у них был выбор) остаться в США,

Относительно. На протяжении более чем столетия переселенцы составляли элиту Либерии и пользовались весьма высоким социальным статусом, в то время, как бывшие рабы в США были достаточно дискриминированы. Все поменялось в 1980-х, когда к власти в Либерии пришли представители местных "коренных" племен.

Наверно... Если бы мне хотелось спорить, я бы сказал, что это возвращение никак не было с вязано с массовым освобождением американских рабов, что эти люди никогде НЕ вернулись на свои земли и в свою культуру, а колонизировали кусок Африки при поддержке американских штыков ...

что уже к середине девятнадцатого века уже был слой американских черных, вполне включенных в американский истеблишмент, и их наверно было больше, чем правителей Либерии

что даже во времена бесправия американские негры наверно жили много, много лучше чем их амфриканские сородичи - в своей массе ... ну неважно ...

Да, страна либерия основана возвратившимся рабами. Я как то дружила с  девочкой из семьи политической элиты этой страны (Табманы). Очень интересная история и очень интеллигентная и образованная семья. Ее отец правда проиграл выборы президента Либерии...

На деле им помешало то, что они все равно были чужими местному населению и их государство по сути все равно было колониальным. Но Либерия тем не менее в одно время была довольно цветущим государством...

Тем африканским странам, которые не были колониальными, повезло гораздо меньше......

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин

Аж дыхание захватывает

Автор вызывает глубокое уважение широтой взглядов и глубиной в века рентгеновским просвечиванием  истории и психологии, не говоря уже о редких, мало известных  исторических фактах.

А еще говорят,что умом Россию не понять...

В будущем, когда наши познания в генетике  увеличатся, возможно, этот фактор сможет многое объснить. Не будем забывать, что Революция и Сталин уничтожили цвет российской генетической аристократии мысли. Восстановление потерь займет века... в лучшем случае.

 Не вижу на горизонте рецептов для Возрождения ...

Без крепостного права народ будет биологически,естественно  стремиться мигрировать в лучшие условия( в первую очередь,психологический комфорт  и чувство законности), и никакая демагогия о патриотизме и железный занавес  не поможет, что и происходит во всем мире. 

вот-вот. И я то же самое только что отметила. Генетика. Все остальное можно изменить -- и ландшафт, и культуру. Точнее, именно генетика определяет культуру, и генетика же выбирает себе ландшафт по вкусу.  Кому-то проще было влиться в европейскую культуру, а кому-то мигрировать все время на восток, все дальше и дальше от этой культуры.

Читать, конечно, интересно. Но чувствуется в подходе определенная предвзятость. Имею ввиду некоторый подгон (если так можно сказать)  событий и явлений под изначальную концепцию. Обходятся стороной факты сравнительной историографии разных стран, где также было "просторно", но развитие общества прошло по иному сценарию. И наоборот. Люди бились за каждый аршин земли, но получили не развитие и демократию, а деспотию еще более тотальную. Может "географический фактор" и играл определенную роль, но далеко не определяющую как заявляется в тексте.

Извините за мое частное мнение.

Владимир, устал повторять, этот текст публикуется частями. Я не настолько безумен, чтобы сводить все к географии. Конечно, нет

Эту реплику поддерживают: Галина Тумилович

Хорошо, Николай, будем с нетерпением ждать продолжения. В этой части мне явно не хватило определенных оговорок, которые, указывают на изначальную ограниченность рассматриваемого фактора.

Успеха Вам, Николай! И я имею ввиду не тематику даже, а то, что пишете для особого читателя, которой является ваша/наша публика, - просвещенная и чисто но-нашему требовательная. Вы - большой молодец:))

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Алекс Лосетт

Приятно прочитать наблюдения образованного человека, пишущего, может и не совсем по своей тематике, но точно в рамках своей компетенции. Как же это разнится со всем, что доводилось читать здесь последние месяцы.

Эту реплику поддерживают: Владимир Губченко, Алекс Лосетт

Вот отличная книга по теме:

Culture Matters: How Values Shape Human Progress

Lawrence E. Harrison (Author), Samuel P. Huntington (Author)

Спасибо, Николай. Черезвычайно интересно.

Я немного сомневаюсь только в ваших оценках колличества пахотных земель и леса. Все таки в Европе вырубка леса началась далеко не в средние века, а с культурой первых землеробов, пришедших с востока почти 10,000 назад. А культура линейной керамики простиралась в том числе и на Украину, где поселения Трипольской культуры насчитывали десятки тысяч человек по некоторым данным.

Мария, я в данном случае, как Вы понимаете, ничего не придумываю - я не археолог и не палеоботаник. Есть академические исследования, на которых я в данном случае основываюсь. На русском доступна прекрасная История крестьянства в трех томах. Там можно найти дальнейшую библиографию.

Спасибо, да - посмотрела в частности вот эту статью: http://www.wsl.ch/staff/niklaus.zimmermann/papers/QuatSciRev_Kaplan_2009.pdf

Несмотря на то, что авторы полагают что на територии Киевской Руси на рубеже 1000 AD ускорились темпы вырубки лесов, общее покрытие лесом по их подсчетам было гораздо выше чем в Европе на тот момент.

И конечно пример влияния размера России на ее политику особенно заметен сейчас в сравнении с Украиной.

Не последняя причина почему массовые протесты в Украине получаются, а в России нет - это размеры страны. Практически из каждого крупного города Украины доехать в Киев занимает не более пяти часов. Некоторые мои льюовские друзья ездят на вече с утра, а вечером уже домой возвращаются. Представить, чтобы активное население, скажем Новосибирска, вот так же сорвалось и десятками тысяч выехало в Москву невозможно. 

И это тоже, но определяющим все-таки является традиционно очень сильная оппозиционность москалям, которая работает как консолидирующий фактор

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Надежда Рогожина

Сомневаюсь, что это так.

Видимо, в России совершенно другая ситуация: россияне гораздо толерантнее к несправедливости, насилию, лжи, и гораздо более склонны доверять власти и искать виновников на стороне.

В результате жители Новосибирска не потому не поддерживают москвичей, что им в Москву ехать далеко (ведь ехать в Москву совсем необязательно: в Новосибирске есть свои собственные площади), а потому, что им не близок этот протест... Да, на самом деле, этот протест и в Москве многим не близок, и чем дальше, тем, видимо, и в Москве у протестов поддержки будет меньше: так как путинская пропаганда работает эффективно, и нынешняя оппозиция так же быстро "теряет очки", как было до того с её предшественниками... Недаром умелым лжецам дают в управление СМИ, жалуют политические посты и устраивают карьеры в бизнесе...

Очень прагматичный , здравый и трезвый взгляд на историю.

Немного не систематизированно, но колонка в Снобе - это не научный труд, а публицистика. И эту работу Николай Усков выполняет великолепно. 

Если кому-то из читателей интересен такой подход к анализу истории, который применяет Усков, могу порекомендовать очень интересную и фундаментальную книгу Джеральда Даймонда "Ружья, микробы и сталь" 

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont, Артур Изотов

И отчасти книгу Пайпса "Россия при старом режиме" тоже.

Написано очень хорошим и мягким языком, культурно и литературно. Спасибо, понравилось! 

Хочется увидеть в продолжении, в столь же культурной форме рожденную концепцию решения проблем, мешающих превращению России в истинно европейское государство. 

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Не могу согласиться с тем, что географический фактор вообще определяет хоть что-то так глобально, как это заявлено в статье.

Есть прекрасные примеры, демонстрирующие принципиальную разницу в жизни народов, возникшую на протяжении всего одного поколения, при полном совпадении как географических особенностей, так и культурных и всяких прочих, кроме одного: политической власти.

Возьмём Южную и Северную Кореи, ГДР и ФРГ...

Вспомним, наконец, Золотую Орду - основатели которой происходили с монгольских равнин, и сердце которой находилось в степях средней полосы - за несколько поколений монгольские кочевники впитали всё полезное из того, что могла им дать культура завоёванных среднеазиатских народов, и их города оказались едва ли не лучшими в тогдашнем мире, а транспортные и налоговые технологии - беспрецедентными для своего времени... Низкая плотность населения, постоянный кочевой образ жизни существенной её части и равнинность места действия - не помешали становлению средневековой супердержавы, продержавшейся втрое дольше Советского Союза... 

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин

не верю!

Защитник гламура от "завистливого быдла" -- и автор этого исторического эссе? Ну, никак не совмещается. Кто пишет за Ускова?

 

Новости наших партнеров