Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Байер   /  Леонид Бершидский   /  Михаил Блинкин   /  Дмитрий Бутрин   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Мария Голованивская   /  Линор Горалик   /  Дмитрий Губин   /  Иван Давыдов   /  Орхан Джемаль   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Максим Котин   /  Антон Красовский   /  Павел Лемберский   /  Татьяна Малкина   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Андрей Наврозов   /  Антон Носик   /  Иван Охлобыстин   /  Владимир Паперный   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Григорий Ревзин   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Алексей Тарханов   /  Анатолий Ульянов   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Cергей Шаргунов   /  Все

Наши колумнисты

Леонид Бершидский

57111просмотров

Леонид Бершидский: Город, где пролилась кровь

Фото: AFP/EastNews
Фото: AFP/EastNews
+T -
Поделиться:

Макс Каменев, корреспондент «Инсайдера», одного из буквально двух киевских изданий, из которых можно почерпнуть сравнительно точные сведения о происходящем в городе, усевшись за столик, сразу зарывается в мобильный телефон. «Тут пропускаешь столько важных новостей», — жалуется он. Тут — это на улице Грушевского, в эпицентре нынешних украинских событий. Макс там уже несколько дней и ночей дежурит посменно с коллегой. Все точки известны: откуда лучше видно, где опасно. Известно также, когда стоять, а когда бежать. Вот как «Беркут» начнет стучать дубинками по щитам — значит, начинается и надо вести себя осторожно. В безопасные точки иногда залетают шумовые гранаты, но это нормально.

Макс цел. Руки и глаза при нем. Он не ходит с фотоаппаратом, потому что знакомый в МВД предупредил: есть приказ стрелять по камерам. Действительно, по фотографам и особенно по операторам прицельно стреляют невзирая на принадлежность к «семейным», иностранным и оппозиционным СМИ. Красная жилетка с надписью «пресса» — мишень, поэтому Макс ее не носит. Те, кто командуют «Беркутом», не хотят качественных записей происходящего.

В том числе и по этой причине главный дефицит в нынешнем Киеве — информация. Даже собрав данные из всех имеющихся источников, невозможно определить, сколько человек погибло в среду, когда у украинской революции появились первые за два месяца жертвы. Вроде бы двое, армянин и белорус. Коллеги спорят:

— А вот я разговаривала с начальником медпункта, и он мне точно сказал: пять трупов с огнестрелом у нас было. Двоих пытались спасти, но когда «Беркут» медпункт громил, они умерли.

— А я тоже с ним разговаривал, и он сказал, что когда пришли громить, все раненые забрались на второй этаж, никого внизу не осталось.

Крупицы важной информации тонут в потоках слов, которые льются отовсюду — из соцсетей, с телеканалов, с новостных сайтов с непонятными спонсорами и мутными репортерами, из уст в уста, со сцены на Майдане Незалежности. Проходя мимо сцены и слыша очередного оратора, Макс стонет: «Кля, а можно как-нибудь без этого чудака?» Но без него нельзя: со сцены постоянно фонит. Вот и лидеры оппозиции Виталий Кличко и Арсений Яценюк приходили, говорили про войну, а Яценюк дал ничего не пообещавшему оппозиционерам Виктору Януковичу 24 часа на сборы, — не уйдет, Майдан двинется на силовиков.

Однако Майдан никуда не пойдет за этими людьми: здесь каждый и так делает, что считает необходимым. Одни, как в детстве, строят снежную крепость на краю площади, думая, что это баррикада. Другие деловито тащат связки шин на Грушевского: их там жгут, отчего на пятачке перед выгоревшими милицейскими автобусами стоит сизый вонючий туман, как вот в этом демотиваторе. На головах у собравшихся оранжевые каски, мотоциклетные и велосипедные шлемы, в руках бейсбольные биты, черенки от лопат и просто дрыны. В единственном открытом заведении на Крещатике в районе Европейской площади — сетевой забегаловке «Два гуся» — боец переминается с ноги на ногу в очереди в туалет, не снимая противогаза.

Из важных оппозиционных лидеров на Грушевского заглядывали бывший министр, миллиардер Петр Порошенко, погревший руки у костра, и Кличко («Стоял, разговаривал с людьми. Тут кто-то крикнул: "Штурм!" — я оглянулся, а Кличко уж нет», — рассказывает очевидец. Я ему верю, но всем рассказам здесь грош цена). Главного вроде бы националиста — Олега Тягныбока из партии «Свобода» — никто здесь не видел. Воюют — кидают неумело сделанные коктейли Молотова, выворачивают булыжники из мостовой, машут дрынами — разные люди: и нацики, и футбольные фанаты, чья цель — добыть трофей, «беркутовский» щит или шлем, и просто озверевшие мужики. Большинство из этих людей не входят ни в какую организацию, ни в какой «Правый сектор». Они действуют по ситуации, которую отчасти сами и создают. Никаких лидеров они не видят и потому ни за кем не идут. Просто надо было что-то делать, задолбало два месяца стоять просто так, и они сделали единственное, что смогли.

По ночам на улицы Киева выходят нанятые какими-то клевретами Януковича гопники из провинции, которым заплатили по 200 гривен ($25 примерно) «за постоять». Они тоже машут палками, пытаются пугать, ловить в подворотнях людей с Майдана. Их ловят в ответ.

Мирный, сладкий, вальяжный Киев потерял лицо. Улицы теперь не чистят ни коммунальные службы — их след простыл — ни, толком, протестующие, в декабре старательно наводившие порядок на своей территории свободы: самые активные из них на войне. В центре города анархия — здесь никто даже не пытается править, а драка на Грушевского если и трансформируется в результате каких-то приказов, то в любом случае протекает и в каком-то не зависящем от них русле.

Политики тем временем ведут позиционную борьбу. Оппозиционеры следят друг за другом, чтобы ни один не стал главным, появляются в горячих местах один за другим: отметился товарищ-конкурент, надо и мне зачекиниться. В окружении Януковича делают свои ставки, делят постреволюционную страну, которой и на горизонте пока не видно. Олигархи, кроме Порошенко, играющего роль четвертого в оппозиционной тройке, затаились. Молчит и самый богатый постсоветский человек, Ринат Ахметов, в чьей власти, говорят, единолично перекроить парламентское большинство, отобрать у Януковича законодательную власть, сменить правительство, ограничить президентские полномочия.

Есть ли люди, действительно знающие, что будет завтра? На этот вопрос мне неизменно отвечают: «Янукович». Этот ответ кажется мне неверным. Что будет завтра, не может толком представить себе никто. Даже Владимир Путин, которого здесь подозревают в том, что это он руководит Януковичем, как марионеткой.

Стихия ненависти и тоски поглотила город, в котором я еще недавно жил и который полюбил больше, чем родную Москву. Город, который до последнего отказывался воевать, даже когда его били и давили щитами — но в конце концов не устоял перед мрачным соблазном, просто за неимением других вариантов. Город, где, наконец, пролилась-таки кровь и где стало слишком много людей с палками в руках.

Из Москвы просто рассуждать о будущем Украины, о националистах-русофобах, об общей судьбе с Россией, о превратностях европейского выбора. Из Киева рассуждения эти кажутся бредом от первого до последнего слова. Возможно, из Москвы даже проще следить за здешним мутным информационным потоком, но отсюда видно, может быть, главное: Киевом управляют животные рефлексы. Страх, ненависть, боль, и, да, любовь — к чему-то чистому и несбыточному, выраженному в мелодии национального гимна, который до сих пор выводят здесь неохрипшими, верными голосами: «Щє нам, браття-українці, усміхнеться доля».

Это не про доводы разума, ребята. Это про бандитов, захвативших и не отдающих власть в большой и пестрой стране, и про то, что как бы ни было по-другому — все будет лучше. И про то, что нельзя останавливаться, пока не станет по-другому. А не выйдет... Думает ли кто-нибудь об этом? Стараются не думать.

И ждут нового штурма.

Читайте также

Комментировать Всего 12 комментариев

Те, кто командуют Беркутом хотят максимально жестких заголовков от прессы, поэтому стреляют по журналистам, которые получив пулю в глаз становятся радикально-настроеными гражданами, а не представителями 5-ой власти. Включается принцип "наших бьют" и самостоятельное искажение информации, для формирование у населения эмоционального поведения по отношению к происходящему. Нет никакого дефицита в информации. Есть ее максимальное искажение и формирования быстрого, экстримисткого мнения по заголовкам. Хотите проверить? Просыпайтесь в 6.30 - 7.00 утра. Открывайте все новостные сайты и фб. И обновляйте каждые 5 - 10 мин. Вбросы  настолько очевидны и так криво сделаны, что аж глазам не верится. 

"которые получив пулю в глаз становятся радикально-настроеными гражданами"

Получив пулю в глаз, человек становится мертвым.

Там стреляют резиновыми и травматическими (патронами для взламывания замков). Типичная травма - потеря глаз.

Интересно, Тина, а зачем? Зачем нужно специально калечить журналистов, что получать "вбросы" с критическим мением? не слишком ли сложеый путь формирования заголовкой? 

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

Леонид, тут, в Москве, поговаривают, что события на Украине воспринимаются более отчуждённо, чем раньше. То есть уменьшилось количество людей, говорящих о "братской Украине", и наоборот, стало больше тех, кто воспринимает её, как "заграницу" ("их проблемы — не наши общие проблемы"). Не знаю, насколько это ощущение масштабно, но что-то такое прослеживается.

Хотелось бы узнать: это отчуждение взаимно? Для протестующих Россия — тоже не братская страна, а просто соседнее государство, которому не следует лезть не в свои дела? Я склоняюсь к этому мнению. Но из Москвы могу чего-то не увидеть.

Доя протестующиз Россия определенно другая страна, в которую они не хотят. 

Думаю, что через апломб Бершидского прорваться уже невозможно, но всё-таки хочу сказать, что никакой анархии в Киеве нет и никакие животные рефлексы Киевом не управляют. Да и тоски нет. Снег чистят, особенно аккуратно чистят на Майдане, потому что этот снег в мешках потом и ставят на баррикады. Все живут своей нормальной жизнью – и участвовать в Майдане стало частью нормальной жизни. Обычные обыватели днём в офисе – а вечером ловят титушек. И если и есть тут тоска, то только после того, как все послушают лидеров оппозиции, и ровно до того, как все махнут рукой на этих людей.

И вообще хочется сказать россиянам, которые пишут про Майдан, что надо бы послушать своего богоизбранного президента. Про логику:

"У меня в университете преподавали логику. В качестве одной из ошибок приводили пример: идет поезд Москва – Ленинград, останавливается на станции Бологое. Американец выходит, чтобы купить сигареты, в это же время из другого вагона вышел темнокожий американец, чтобы купить воды. И на перроне был еще один афроамериканец. Первый американец посмотрел на них и решил, что в городе живут одни темнокожие. И это ошибка".

Дмитрий, ну конечно, вы знаете, как все на самом деле:-))

Ну вообще-то я живу в Киеве и вижу, что здесь да как. Но русские такие русские, что уже надоело просто читать такие "путевые заметки".

Ну вообще-то я прожил там весь 2012 год, и не просто прожил, а прораотал главредом нормального издания. И продолжаю регулярно там бывать. Поэтому что конкретно вам надоело – это ваша проблема.

Вот именно поэтому стоит ездить  в Киев, смотреть, общаться  и писать - чтобы можно было в ответ на такие прогоны говорить: да ладно.

Интересно, Закон перехода количественных изменений в качественные в диалектическом смысле политического урегулирования,что значит? Накопление каких незаметных, постепенных количественных изменений с необходимостью приводит к существенным, коренным, качественным изменениям, к скачкообразному переходу от старого качестваполитической Власти к новому?

Я бы предположил - накопление новых имен в политике. Если журналисты, действительно, хотят считать себя пятой Властью, то обнародование имен новых политиков и будет считаться действием сознательного практического преобразования политических конфликтов.

Вот рассмотрим политическую карту государства. Изменения на ней бывают количественными и качественными. Количественные изменения - это присоединение к государству новых или "старых" обьектов (земель). К качественным изменениям следует относить введение отличающихся от существовавших ранее форм связи с обьектами. Так, например вводится автономия как часть  авторитаризма. Это уже новые качественнын отношения в государстве.  Новые отношения означают увеличение энергии состояния.

Тоже самое - если не вводить новые отношения с новыми носителями действий - субьектами политики, то между Властью и сложившейся оппозицией будет обычная невротическая зависимость, называемая гетерономия. Она указывает на состояние, при котором  общество, вроде бы должно быть автономным, но так как принадлежат к одной системе - чувствуют себя — гетерономным, то есть, зависимыми. А вот введи новые имена из вне системы, которые не связаны отношениями с системой, тут и появится то, что не соответствует анальной стадии классической теории психоанализа, при которой контроль сфинктера означает - достижение автономии. Ведь в чем сущность отношений Власть - Официальная оппозиция? Сфинктер! Сфинктер - клапанное устройство, регулирующее переход содержимого из одного органа организма в другой. Чисто количественные отношения. Для качественных нужно менять обмен веществ. Ведь вспомним метаболизм -  в ходе него сложные органические вещества деградируют до более простых. А далее пошло поехало - они снижают энергию активации химической реакции. Во!

Так, что накопление новых имен в политике - это то, чем журналистика может реально помочь. И на Украине тоже.

 

Новости наших партнеров