Мария Алехина:
Все это выглядело довольно страшно, сотрудники ОМОНа создали настоящую давку

По данным МВД, задержано 420 человек из числа пришедших вчера на Манежную площадь поддержать «узников Болотной». Побывавшие в автозаках люди поделились со «Снобом» подробностями с места события

Фото: REUTERS
Фото: REUTERS
+T -
Поделиться:

Илья Мищенко, член федерального политсовета движения «Солидарность»: 

Вчера я не попал к суду, но стал очевидцем избиения человека на улице Бахрушина. У здания суда околачивались провокаторы в костюмах то ли оленей, то ли лосей — нашисты, гопники или, как их называют на Украине, титушки. Их приметили, отогнали в сторону. А потом обратили внимание на то, что на Бахрушина стоит машина марки Opel, из которой их координируют то ли такие же провокаторы, то ли сотрудники Центра «Э». К машине направился человек, который хотел снять их на видео — они разъярились, попытались на него наброситься, и человека с камерой защитили двое других. В этот момент я как раз шел к суду. Одного из защитников снимающего в драке сильно избили, выбили зуб, кровь на асфальте. Так я до суда и не дошел, потому что как очевидец вызвал полицию и скорую. А люди из этого «Опеля» не уехали, и было интересно смотреть, как полицейские проверяли у них документы, осматривали багажник. Одного из нападавших «оленей», ушедших в сторону метро «Павелецкая», задержали, и нам сказали, что можно туда прийти и его визуально опознать.

А потом мы пришли на Манежную площадь, которая была перекрыта, люди собрались по двум сторонам Тверской улицы. Сразу же начались немотивированные задержания, как были у здания суда с утра. Омоновцы выхватывали людей. Я был задержан, потому что мы достали хороший транспарант «Свободу политзаключенным». Раз уж хватают всех без разбора, чего нам просто так тогда винтиться, нужно было свою позицию показать, тем более что ничего незаконного в этом нет. Естественно, к нам подбежали полицейские и забрали почти всех активистов «Солидарности», которые держали растяжку.

Три часа нас возили по городу в автозаке. Было забавно, но утомительно. Нас не приняли сначала в ОВД «Пресненское», потом ОВД «Замоскворечье», потом отвезли в ОВД «Красносельское». К часу ночи задержанные начали выходить. Меня отпустили одним из первых. А Петра Царькова оставили на ночь. Я стоял на Тверской не так далеко от него и видел, что он, в отличие от нас, даже ничего в руках не держал. Это было заказное задержание и заказное наказание за «невыполнение требований полиции». Насколько я понимаю, к нему такой интерес был еще с утра. Он рассказывал, что опера показывали на него пальцами, и за ним сразу же приходил ОМОН.

В автозаке нам не поясняли, по какой статье мы задержаны. Даже на прямой вопрос о том, на каком основании мы задержаны, нам ответили: «Не знаем, сейчас там решается». Ирония в том, что нас привезли в участок, и им самим непонятно зачем. Но по обрывкам фраз омоновцев мы услышали, что речь идет о статье 19.3 («Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции»). Но потом, видимо, концепция поменялась, и дали стандартную статью по митингам часть 5 статьи 20.2.

Специальных бесед с ними не было. Представители центра «Э» туда не приезжали. Полицейскому, который меня оформлял, звонили из дома. Я поинтересовался: «Что, жена звонит?» Он сказал: «Да, жена и двое детей. А вы тут такие, извините, дол...бы, ходите на акции и людям мешаете». Дальше я сказал, что вроде это не мы виноваты, не сами к ним в участок приехали. А он: «Вы ходите за деньги! Вам нужны копии протоколов, чтобы отчитываться за них». Он оказался человеком упертым, и я не смог ему доказать, что  люди ходят за идею. С сотрудниками можно пытаться разговаривать, но они не понимают, что люди могут что-то делать не за бабло.

Евгений Левкович, журналист:

Не было никаких оснований для того, чтобы посадить меня в автозак. Мы стояли на тротуаре с Ильей Яшиным — я давно его не видел и потому подошел поздороваться, спросить, как дела. Успели обменяться парой фраз — к нам подбежали без всяких разговоров, хотя мы ничего не кричали. Полиция забирала людей в произвольном порядке, кидала в автозак и возвращалась на охоту. Когда Илью потащили, я их догнал и вежливо поинтересовался, в чем дело, в итоге и сам был оприходован.

Важно понимать, что вчера был не митинг. Люди просто вышли на улицу, что законом не запрещено. Провокаторов я не заметил — провокаторами, как обычно, стала московская полиция. Именно она повлияла на то, что все эти акции оказались на первых строчках в новостях, даже западных, как будто им это выгодно. Притом что народа, к сожалению, было не так много. Если бы полиция никого не забирала, люди, поняв, что не пришло полмиллиона человек, вскоре разошлись бы по домам.

Илья Колмановский, биолог, публицист:

Я пришел на Тверскую улицу, намереваясь осуществить свое конституционное право на мирный протест. Я предполагал, что буду прогуливаться по Манежной площади, тем самым не мешая жизни города, но смогу тем не менее показать что мне не все равно и что я считаю этот приговор насмешкой над правосудием. Я сразу столкнулся с непреодолимыми препятствиями к осуществлению этого права, потому что Манежная площадь и проходы к ней были перекрыты. И было ясно, как боится правительство и как ему трудно сделать вид, что они немножко похулиганили, но вообще-то, дескать, не такие большие приговоры сделали, и скоро, может, осужденные выйдут по УДО, поэтому пускай жизнь течет в своем таком олимпийском ключе. В конце Тверской улицы была очень хорошая атмосфера, интеллигентные, спокойные люди, никто не кричал, люди просто молча и с достоинством стояли. Это была самая чудесная форма протеста. Многим митинги не нравятся по эстетическим причинам, но вот тут был весь цвет московской интеллигенции.

Милиция просила освободить проход гражданам по тротуару. Хотя, если бы открыли площадь, то никакого затора бы не было. Затор создала милиция. Люди расступились, и проход был совершенно достаточный, пешеходы могли спокойно проходить. А дальше по проходу стали ходить «космонавты» и забирать совершенно случайных людей. И в какой-то момент один из них подошел ко мне, положил руку на плечо и говорит: «Давайте пойдем». Он был без опознавательных знаков, без номерного знака, в шлеме. Со мной в автозаке было несколько очень симпатичных, знакомых мне людей. Всего нас было 23 человека. Сначала мы завезли Алексея Навального в Тверское ОВД, туда посадили всех «ВИПов». А нас отвезли далеко на восток Москвы, Рязанское ОВД. В сумме меня продержали больше шести часов, начиная с момента посадки в автобус, не объясняя мне ни причину задержания, ни сути моего правонарушения. Я приготовился к этому развитию событий заранее и потому провел время продуктивно: у меня были с собой теплые шерстяные носки и полностью заряженный Kindle.

Настала полночь, и начался день рождения моей жены — увы, не смог ее поздравить лично. Мой четырехлетний сын был в восторге, когда узнал, что я попал в полицию. Он очень любит полицию и полицейских, попросил прислать ему фотографии. Я прислал, и он был совершенно счастлив. Нас посадили в актовый зал, там уселись омоновцы, которые были на Тверской. Они начали писать рапорты под копирку с розданных распечаток. Омоновец, который писал про меня, точно меня не задерживал. Я помню, тот был великан, а этот был среднего роста. Написали, что я участвовал в несанкционированном митинге, хотя митинга никакого не было. Наши ссылки на закон, согласно которому нельзя держать людей больше трех часов, жалобы на то, что на нас составили протокол, а мы его не видели, — все это не имело никаких последствий. В итоге я в протоколе отметил то, с чем я не согласен, и поехал домой.

У меня был разговор с сотрудником ОВД, который меня оформлял, и мне кажется, что  ему стало стыдно. Я говорю: «Омоновец в рапорте врет, как дышит, а вы сейчас своим именем лично подтверждаете, что это правда». Он говорит: «Ну он же под присягой это писал». Я чувствовал, что он все больше и больше был смущен и в конце, когда он меня отпускал, сказал: «Да, все это грустно».

Мария Алехина, участница группы Pussy Riot и правозащитного проекта «Зона права»:

Сотрудников ОМОНа было в несколько раз больше, чем в пятницу, и задержания производили жестче. Когда мы пришли к зданию суда, оно было оцеплено сотрудниками полиции и ОМОНом, которые поставили заграждения и никого к суду не пускали. Это незаконно, потому что заседания были открытыми, любой гражданин мог прийти, чтобы увидеть отправление судопроизводства. Спустя какое-то время после нашего появления ОМОН стал открывать заграждения и выдергивать из толпы людей. Я видела девушек, которых волокли по асфальту, хватали за волосы. Притом что они не выкрикивали ничего. При мне свинтили человека, который молча держал русский флаг. Нас с Надей несколько раз пытались проводить в автозак, но люди, которые стояли вокруг, нас защитили. Там образовалась мешанина из людей, и все это выглядело довольно страшно, сотрудники ОМОНа создали настоящую давку. Задержали нас, наверное, на пятый раз, когда огласили приговор и люди стали расходиться, — поволокли по асфальту.

Нас отпустили часа через четыре, и мы поехали на Манежную площадь. Мы простояли примерно минуту, и нас снова понесли в автозак. Мы пытались ложиться на землю, пытались узнать наши права и то, почему нас задерживают, но тщетно: они работали по указанию. На моих глазах таким же образом в автобус посадили Бориса Немцова. С нами в автозаке ехали корреспондент итальянского издания и туристка из Кельна, которая просто прогуливалась по центру. Они абсолютно не говорили по-русски, и мы их инструктировали, каким образом нужно вести себя в ОВД, разъясняли какие-то вещи по поводу осмотров и обысков, предупреждали, что ни в коем случае нельзя давать документы в руки сотрудникам ОВД. В Басманном отделении нам оформили статью 20.2 и приписали выкрикивание неких лозунгов, хотя там просто никто не успевал их выкрикивать.

Сотрудники первого отделения, в которое нас привезли, говорили какие-то вещи про Госдеп, про деньги. Нас, задержанных, было 22 человека, напротив нас сидело 10 полицейских, и было такое впечатление, словно друг напротив друга расположились две разных страны. Те стереотипы, который навязываются посредством федерального телевидения, были слово в слово произнесены сотрудниками полиции. Это больно и обидно, потому что эти люди наделены полномочиями и властью охранять закон. Еще в пятницу по некоторым омоновцам было видно, что им явно не нравится, что они делают, и они с этим не согласны.

Сотрудники полиции везде нас узнают, но на их отношение к нам это не влияет. После того, как проходили первые минуты острого конфликта после задержания, они даже делали с нами фотографии. То есть эти люди на самом деле нас поддерживают, просто у них сильно запудрены мозги и они находятся под влиянием отдаваемых приказов.

Владимир Плотников, психоаналитик, политический активист:

(Репост)

Насчет мощного винтилова вчера на Малой Садовой. Рассказываю как все было.  Когда народу собралось человек пятьсот, мы начали  скандировать «Свободу узникам 6 мая!» и просто «Свободу!» Нас тут же атаковали «космонавты».

Привезли в 28-е отделение у Звенигородской — всего человек тридцать примерно. Нас ждала ночь, полная приключений. До хрипоты ругались с ментами, фотографировались в актовом зале с радужным флагом, спорили о либертарианстве и социализме. Группа помощи задержанным подвезла огромное количество пирогов, колбасы, воды и сладостей, за что им низкий поклон. Выгребли все пенки из офиса движения наблюдателей и тоже привезли нам, а когда людей среди ночи стали отпускать, еще и авторазвозку от Достоевской организовали. ГПЗ, вы просто молодцы!

Отпускали, разумеется, не всех — только тех, у кого это была первая «административка». Ближе к утру, когда в ментовке оставалось уже мало народу, я толкнул плечом мента. В отместку служитель Фемиды назвал меня быдлом, а я его почему-то клоуном. Прибежал начальник отделения — криминального вида парень в дорогом костюме — и заявил, что сейчас нас выведут и «разберутся по-мужски». Не буду пересказывать всего разговора: это первый случай, когда мне угрожали физической расправой в полиции.

Я заявил, что подаю на него в суд и что ему конец. Начальничек убежал, потом вернулся и очень подобострастно извинился: дескать, жена у него беременная, на нервах он. Менты стали как шелковые. Когда составляли протокол, то очень добродушно сказали, что я «чист», и отпустили в 7 часов утра. Хотя у меня приводов в полицию считать не пересчитать.

Вот такие дела. Теперь будет суд — повестка придет, наверное. В камерах все еще остаются ребята, кто именно и сколько — не знаю.