Колонка

Константин Андреев: Родина как наркотик

12 марта 2014 10:29

Забрать себе

На днях мне написал старый знакомый. Человек русскоязычный, образованный, проживающий на территории Европейского союза. Он поставил мне на вид, что я занимаюсь критиканством. Есть впечатление, сообщил он, что я стыжусь Родины, не люблю ее и лью воду на англо-американскую мельницу. Нехорошо, отметил он, сидеть по другую сторону баррикад в информационной войне. Ведь нам же есть чем гордиться. И так далее.

Конечно, спорить о мировоззрении бесполезно. Знаю по собственной упертости и по ящику книг на эту тему. Когда стороны живут в разных системах координат, они не слышат друг друга. Классический случай — разговор верующего с атеистом.

Атеист: «Я не думаю, что бог существует».

Верующий: «Ты, наверное, обижен на Бога».

Немая сцена. Как тут спорить?

Единственное, что можно сделать в подобной ситуации, — обратиться к посторонним. Поэтому я обращаюсь к вам, дорогие читатели. Чем черт не шутит? Вдруг мои разъяснения одернут вас, когда возникнет искушение упрекнуть кого-нибудь в очернительстве «Родины». А оно непременно возникнет. Еще много-много раз. Знаю по другому ящику книг и, опять же, по себе.

Но хватит вступлений. Позвольте пригласить вас на благоустроенный остров в центре Стокгольма. Начало августа, теплые сумерки. Толпа шведов и понаехавших слушает Регину Спектор, американскую певицу, первые девять лет жизни которой прошли в Москве. Регина Спектор поет свои прекрасные песни, поет чисто и зажигательно, и я неуклюже дрыгаюсь в такт, и шевелю губами, когда помню слова. Английские слова.

Внезапно, примерно в середине концерта, Регина Ильинична наносит мне удар ниже пояса. «Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет…» — затягивает она песню Булата Окуджавы. По-русски.

Женщина, стоящая неподалеку, поворачивается к своей спутнице и, улыбаясь, изображает пальцем сбегающую слезу. Наверное, она тоже из бывшего СССР. Мне, в свою очередь, не надо ничего изображать. Глаза набухают настоящими слезами почти мгновенно. В горле жжется комок. Все прекрасные песни, звучавшие до этой, внезапно кажутся пустыми, глянцевыми, понарошечными.

Если вы ждете красивых выводов об уникальной душевности русских песен, вы ждете правильно. В моей голове они уникальны. Хорошая песня на русском всегда будет прошибать меня сильней хорошей песни на любом другом языке. На русском прошло мое детство. По-русски говорили родители. Русские слова Булата Окуджавы напевала на кухне мама.

Наркотическое чувство родины, исходящее от хороших песен и книг на русском, от застольных бесед о России, от гречневой каши, от чая в подстаканниках, от улыбки Гагарина, — часть меня, случайная и незыблемая, как дата и место рождения. Стыдиться или гордиться здесь бессмысленно. Пока наркотик безобиден, разумней всего расслабиться и получать удовольствие. Включать нетрезвым шведам «Время, вперед!» и дирижировать, подскакивая на диване. Вздыхать с литовскими друзьями о гениальности советских мультиков. Болеть за Светлану Алексиевич, когда шведские газеты сулят ей Нобелевку. Писать по-русски, петь по-русски, шутить по-русски при всякой возможности.

Но наркотик — он и есть наркотик. Стоит увлечься, и ты теряешь чувство реальности. В погоне за кайфом ты пристегиваешь к детству, маме и Окуджаве государство.

С этого момента твоя «Родина» — табун правителей и чиновников от Рюрика до наших дней. Любая тень, брошенная на них, автоматически падает на бабушкины оладьи и песню «Прекрасное далеко». Отныне твои самые светлые воспоминания в заложниках у случайных, часто бездарных, нередко ублюдочных лиц, облеченных властью.

Ты начинаешь видеть «Родину» во всем, что называли «Родиной» они. «Родиной»  становятся амбиции лысеющих мальчиков, не наигравшихся в войнушку. К «Родине» липнет всякая дрянь: аннексии, погромы, депортации, массовый террор. Лишь бы убивали люди, говорящие на твоем языке. Лишь бы грабили во имя государства, которое прикрывается твоей родной культурой.

Симптомы этой наркотической зависимости не спутаешь ни с чем. Вот, скажем, пошли вы с приятелем на концерт Регины Спектор. Оба прослезились под песню Окуджавы. Уходите просветленные.

Вы: «А знаешь, кстати, почему песня называется “Молитва Франсуа Вийона”? Окуджава рассказывал, что к Вийону она никакого отношения не имеет. Окуджава о себе писал, от себя обращался к богу. Но в редакции сказали: не фиг советскому поэту обращаться к богу. Пришлось прятаться за Вийона. И, в общем-то, с Вийоном красиво получилось…»

Приятель: «Да какая разница, как она называется! Вечно тебе надо смешать Россию с дерьмом! В Советском Союзе для бардов были идеальные условия. Там писали умные песни для умных людей. Думаешь, “Битлз” и Элвис Пресли вообще знали, кто такой Вийон? А цензура есть везде. Вот, например, на канале Fox News…»

И так далее. Мозг наркомана должен выгородить государство любой ценой. «Родина» не делает гадостей, а если делает, то гадости делают все, а значит, «Родина» имеет на них полное право, ибо без них ей не «победить». Ведь мир, друзья, это вам не семь миллиардов человек, мятущихся в ожидании счастья и смерти на крошечной планете посреди бесконечной вселенной. О нет, суть мира — геополитическая грызня в окровавленной песочнице. Вечное столкновение государственных интересов во имя государственных интересов.

Квинтэссенцию такого мировоззрения недавно вывесила в своем блоге Маргарита Симоньян:  «…Я думаю, что позиция России правильная. Потому что я россиянка». Это упражнение в дрянной логике и моральном релятивизме преподносится в качестве доблести наркоманами всех стран — от США до Зимбабве. Его повторяют на все лады, ему рукоплещут, на нем зарабатывают политические очки.

Но я отказываюсь быть наркоманом. Я думаю, что позиция правильна, когда она отвечает моим представлениям о нравственности с поправкой на осуществимость. Я знаю, что мое понимание нравственности может быть ошибочным. Но, по крайней мере, оно едино для всех — независимо от паспорта, родного языка и места рождения.

Я отказываюсь мазать государством память о своих родителях и первых цветках мать-и-мачехи возле нашего дома. Что бы ни твердили энтузиасты эрзац-родины, любое государство — это административный аппарат для управления случайной группой людей, живущих на случайном куске земной поверхности. Не больше и не меньше. Смысл его существования — обеспечивать равные правила игры, гарантировать права, ловить преступников, ремонтировать больницы и создавать школы, где учат логике от Аристотеля, а не от Маргариты Симоньян.

Ни одно государство на крошечной планете Земля не справляется со своими обязанностями безупречно. Везде разбазаривают бюджеты, везде лгут, почти везде играют в геополитические игрушки. Кто-то оккупирует Ирак в поисках мифического оружия массового уничтожения. Кто-то аннексирует Крым и приводит миллионы людей в состояние шовинистического психоза.

Вот знаете, чего я больше всего хочу прямо сейчас? Под конец этой колонки? Я хочу писать о гениальном искусстве. О русском языке. Об отце и весне. О свиданиях в царскосельском парке. Об Окуджаве в исполнении Регины Спектор, в конце концов. Я хочу бросить все к черту и писать только о родине — моей настоящей родине, распространяться о любви к которой прямым текстом столь же пошло и странно, как без конца повторять: «Я люблю своих друзей».

Но у меня есть паспорт государства Российская Федерация. Я не стыжусь его и не горжусь им. Он просто напоминает мне, что на Земле есть государства, в большинстве своем довольно паршивые, и за одно из них я отвечаю больше, чем за все остальные.

А значит, я должен «критиканствовать». Я должен вести «информационную войну» против насилия, коррупции и невежества. Мои коллеги-критиканы ведут эту же войну в странах, где говорят на их родных языках. Но мой главный фронт — Россия.

Потому что я россиянин.

9 комментариев
Сергей Кондрашов

Сергей Кондрашов

Спасибо!

Aleksander Szczęsnowicz

Aleksander Szczęsnowicz

Как всегда у Андреева, близко к гениальности. 

PS каждый раз плачу под песню "Родина" Юры вы-вообще-кто-такой Шевчука

Константин Зарубин

Константин Зарубин

Спасибо, Александр.

PS. Хорошо ещё бывает прийти с работы, взять гитару, сесть у себя в комнате, не включая свет, и спеть самому себе "Поезд в огне". Уже под конец первого куплета петь становится затруднительно. 

Aleksander Szczęsnowicz

Aleksander Szczęsnowicz

Да, забыл. 

Г-жа Симонян не совсем искренняя. более честный ответ такой:

позиция России правильная, глотну поглубже, дадут третью кнопку. 

Александр Баранов

Александр Баранов

ох, как хорошо! благодарю!

Ирина Неделяй

Ирина Неделяй

Всё так Константин. Всё именно так.

Anna Bistroff

Anna Bistroff

"Я думаю, что позиция правильна, когда она отвечает моим представлениям о нравственности с поправкой на осуществимость. Я знаю, что мое понимание нравственности может быть ошибочным. Но, по крайней мере, оно едино для всех — независимо от паспорта, родного языка и места рождения".

Господа, это лучший текст на Снобе на "политическую" тему за последние несколько недель. Константин, как говорится - без комментариев: Вы уже все сказали, спасибо! Скопирую в архив.

Константин Зарубин

Константин Зарубин

Спасибо, Анна.

Дмитрий Кафанов

Дмитрий Кафанов

Разделяй и думай

Разделять следует Родину и государство и никаких сомнений не останется.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться

Новости наших партнеров