Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Леонид Бершидский

Леонид Бершидский: Крым, который мы потеряли

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Моя любимая русская книга, «Остров Крым» Василия Аксенова, теперь главный бестселлер в Litres.ru, самом большом в России легальном магазине электронных книг. Недаром, выходит, я перечитал ее раз пять или шесть с тех пор, как впервые завелась в нашем доме бледная ксерокопия романа, выпущенного в Америке в 1981 году издательством Ardis.

Шпыняйте меня теперь за попсовый вкус — эта книжка предсказала крупнейший политический кризис 2010-х. Если не всей постсоветской истории. И скорей бегите в книжный магазин (или набирайте адресок в поисковой строке).

Совсем не потому, что нового лидера Крыма зовут не только Гоблином (по пацанской линии), но и Аксеновым (к счастью, не Василием, а Сергеем). Не ждите буквальных совпадений. Аксеновский Крым, отделенный от СССР проливом, а не перешейком, и потому не захваченный красными — английский лейтенантишка разбил снарядами лед, по которому шла рабоче-крестьянская армия, — ничем не напоминает Крым реальный, нынешний.

«После экономического бума ранних сороковых Городская Управа объявила Симферополь полем соревнования самых смелых архитекторов мира, и вот теперь столица Крыма может поразить любое туристское воображение. Площадь Барона, несмотря на ранний час, была забита богатыми автомобилями. Уик-энд, сообразил Лучников и стал тогда активно “включаться” на своем “питере-турбо”, подрезать носы, гулять из ряда в ряд, пока не влетел в привычную улочку, по которой обычно пробирался к Подземному Узлу, привычно остановился перед светофором и привычно перекрестился. Тут вдруг его обожгло непривычное: на что перекрестился? Привычной старой Церкви Всех Святых в Земле Российской Воссиявших больше не было в конце улочки, на ее месте некая овальная сфера».

Я смеялся, читая это в первый раз в 1984-м. Смеюсь — сквозь слезы — и сейчас.

«Остров Крым» — это вообще не про Крым. Это про русскую мечту, тонущую в черном море безнадеги. Про то, какой могла бы стать наша страна, не будь у нее так тягостно осознаваемой многими исторической миссии.

Читатель аксеновского романа быстро замечает: Крым, избавленный от общей судьбы с Россией, то есть от ее гигантизма, тирании, имперских комплексов, — это ловкая, нейтральная, похожая сразу на Гонконг, Сингапур и Монако страна со слабым и не очень нужным ей правительством; изобретательной, но комичной дипломатией; абсолютной политической свободой; мощными и технологически продвинутыми медиа; полностью открытой экономикой, опирающейся отчасти на ресурсные (нефтяные) богатства, отчасти на высокотехнологичную промышленность, отчасти — на экспорт услуг: здесь и туризм, и обслуживание иностранных киноиндустрий, и средиземноморская торговая культура. В Крыму живы бренды старой России — «Руссо-Балт», «Мюр и Мерилиз» — и появились новые, гибридные: «Елисеев и Хьюз», к примеру.

Это страна беззаботная, многоязыкая, разноцветная и богатая. Встроенная в мир. Не имеющая яркой национальной идентичности. Их тут уживается, пусть не без конфликтов, несколько: традиционная русско-дворянская («врэвакуанты», потомки белогвардейцев), татарская, новая смешанная («яки» — от «якши» и «окей»).

Большие страны не бывают такими. Аксенов в конце 1970-х понимал это. Его путешествие в мечту было ироничным и провокационным, пусть и сентиментальным.

Но я, знаете ли, проникся. Мне хотелось делать русскую газету, которая будет лежать в парижских киосках рядом с Le Figaro и The Times; я хотел, чтобы ее редакция занимала пусть не небоскреб, но хотя бы домик посреди фантастической Москвы с головокружительными развязками, смелой архитектурой, джазом, «Елисеевым и Хьюзом» и голливудскими киносъемками. Пусть все это невозможно устроить по всей России, но хотя бы в Москве и, может, Питере — почему нет?

И, вы не поверите, все это почти получилось. Даже еще году в 2007-м иногда казалось, что к этому идет. Если не ошибаюсь, некоторым казалось и позже.

Нет, все в порядке, я много ездил по России и знаю, какая она за МКАД. Знаю также, чем Москва не похожа на аксеновский остров. Но жизнь не может в точности воспроизводить искусство. Я и десятки тысяч таких, как я, работали над этим и сделали то, что сделали. Василию Павловичу местами даже нравилось, хотя он много ворчал.

А в «Острове Крыме» московский партийный функционер Марлен Кузенков думал так:

«Я люблю этот Остров, память о Старой России и мечту о Новой, эту богатую и беспутную демократию, порты скалистого Юга, открытые на весь мир, энергию исторически обреченного русского капитализма, девчонок и богему Ялты, архитектурное буйство Симфи, тучные стада восточных пастбищ и грандиозные пшеничные поля Запада, чудо индустриальной Арабатской зоны, сам контур этого Острова, похожий на морского кота. Я столько лет отдал этому чуду натуры и истории, и неужели все это может пропасть по велению какого-нибудь “Пренеприятнейшего”, вопреки всем смыслам и против выгоды всей нашей страны, даже без определенного мнения руководства? О, Боже, я не переживу этого, о, Боже, я должен этому помешать!»

Многие в Москве думали что-то подобное, выходя на Болотную в 2011-м. Поскольку большие страны не бывают такими, как аксеновский Крым, остальная Россия смотрела на нас с недоумением.

А потом начался «военно-спортивный праздник под общим названием "Весна"». Так в романе называется операция по захвату Крыма, который и сам согласен, распропагандированный сторонниками Идеи общей судьбы, войти в состав СССР и придать новый импульс его развитию. Аксенов гораздо лучше знал советскую систему, чем то безбрежное море, которым она была окружена, — и в последней главе «Острова» уже есть буквальные совпадения с нынешним крымским кризисом. Главное из них — силовое поглощение не сопротивляющегося острова. Законное волеизъявление жителей было ни к чему Советскому Союзу из книжки, ни к чему оно и путинской России.

Но «военно-спортивный праздник» — он ведь на самом деле не в Крыму, а в Москве. По полной программе: с закрытием «Дождя» (у Аксенова оно описано как разгром мгновенно реагирующего на все новости «Ти Ви Мига»), с письмами деятелей культуры (джаз, говорите? Кино? Вот вам подпись Игоря Бутмана в поддержку политики нашего президента, а вот — Павла Лунгина), с возрождением программы «Время» в памятном мне с детства виде (про нее в «Острове» есть отдельная глава), с дружинниками и выборами «нерушимого блока коммунистов и беспартийных», с русским национализмом советского разлива (точь-в-точь как в главе «.уемотина»).

Аксенов не так прост. Он предсказал не локальное бодание за кусок земли в северной части Черного моря. Он предсказал конец нашей Москвы, ее воссоединение со всем, от чего она пыталась оторваться, ее общую судьбу не с остальной Россией — с тем, что в ней умерло и сгнило еще 30 лет назад.

Для кого как, а для меня это и есть крупнейший политический кризис 2010-х. Все, что строило наше поколение после 1991 года, сметено этой «Весной» если не окончательно, то основательно.

А Крым — он тут для красоты, бантик на ленте, которой перевязан гроб.