Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

/ Москва

Валерий Панюшкин: О митинге памяти Анны Политковской

Две корреспондентки проекта «Сноб» написали маленький репортаж о митинге памяти Анны Политковской. Мне никто не предлагал там выступить, но я шел на митинг и думал, что сказать. Банальности типа «доколе» и «душат свободу слова»? Что-нибудь трогательное и личное? Но мы едва были знакомы с Анной, царствие ей небесное. Я не знаю, что сказать, но я знаю, что что-то обязательно должно быть сказано. В каждую годовщину гибели Анны Политковской

Фото: Арсений Нисходимов
Фото: Арсений Нисходимов
+T -
Поделиться:

Две корреспондентки проекта «Сноб» написали маленький репортаж о митинге памяти Анны Политковской. Мне никто не предлагал там выступить, но я шел на митинг и думал, что сказать. Банальности типа «доколе» и «душат свободу слова»? Что-нибудь трогательное и личное? Но мы едва были знакомы с Анной, царствие ей небесное. Я не знаю, что сказать, но я знаю, что что-то обязательно должно быть сказано. В каждую годовщину гибели Анны Политковской.

В Москве поминали Анну Политковскую и свободу слова

Три года назад, 7 октября 2006 года, на лестничной площадке собственного дома была убита журналистка Анна Политковская. Сегодня в память о ней состоялся митинг на Чистопрудном бульваре

Для митинга было отведено небольшое пространство перед памятником Грибоедову. Каждому входящему выдавали две гвоздики и листок, на котором с одной стороны был портрет Анны Политковской, а с другой — фотографии журналистов, погибших в результате своей деятельности. Из-за большой тесноты часть пришедших даже не пустили за ограждение.

Среди выступавших с трибуны были главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, правозащитница Людмила Алексеева, главный редактор журнала The New Times Евгения Альбац, Лия Ахеджакова, Борис Немцов, Михаил Касьянов. Пришел и писатель Дмитрий Быков, который сегодня отказался от встречи с Владимиром Путиным.

Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Лия Ахеджакова
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Людмила Алексеева
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Виктор Шендерович
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Михаил Касьянов
Фото: Арсений Несходимов
Фото: Арсений Несходимов
Виктор Шендерович и Борис Немцов за трибуной

 

Первым выступал Дмитрий Муратов. Он рассказал, что накануне должна была состояться премьера фильма про Анастасию Бабурову. Она состоялась, но «Репортерам без границ», которые были приглашены на фильм, не дали визу:

Правозащитник Сергей Ковалев вспомнил опыт Америки: «Еще в середине шестидесятых годов негры ездили на специально отведенных местах в автобусе, а сейчас негр — президент Соединенных Штатов. Исторически очень мало времени прошло для такой перемены. Господа, неужели мы хуже американцев?»

Аплодисменты вызвал другой его комментарий: «Мы позволяем себе терпеть, чтобы национальным лидером считался жалкий подполковник КГБ — между прочим, он не только сказал, что будет мочить в сортирах, но и «Кто нас обидит, трех дней не проживет».

«Прочла случайно Анину статью в «Новой газете», подумала: «убьют», и через три дня убили», — сказала Лия Ахеджакова. Она, видимо, не готовилась к выступлению — ее речь была самой эмоциональной. «Все знают, — продолжила Ахеджакова, — кто заказал убийство, но о презумпции невиновности все почему-то вспоминают только в таких случаях».

Виктор Шендерович призвал не забывать о Щекочихине и Эстемировой: «Список погибших журналистов — это список самых отважных, тех, кто действительно своей смертью доказали, что они продвинулись туда, куда сегодня продвигаться нельзя. Дата раскрытия этих преступлений известна. Эти преступления будут раскрыты, когда убийцы этих людей перестанут иметь отношение к власти». В заключение своего выступления он добавил: «Правда всегда торжествует. Но всегда потом. Но всегда торжествует».

Чулпан Хаматова приехать на митинг не смогла по нескольким причинам: «Неделю назад я уже была на этом месте, перепутав седьмое число с третьим. Мы приехали с друзьями к памятнику Грибоедова и никого там не нашли. А потом, буквально за 10 минут до выхода, у меня украли мобильный телефон. Но я все-таки поехала на митинг и попала в двухчасовую пробку: Дмитрий Медведев ездил вчера на Первый канал давать интервью». Когда она все-таки доехала до Чистопрудного бульвара, там уже никого не было.

Неожиданное появление на трибуне Александра Подрабинека удивило даже организаторов митинга. По поводу местонахождения журналиста ходили самые разные слухи — вплоть до того, что он скрывается в Турции. Но, как выяснилось, память Политковской оказалась для него важнее собственной безопасности — Подрабинека преследуют активисты движения «Наши». Его краткая речь вызвала большое оживление: «Сначала свобода слова состояла в том, что мы могли рассказать анекдот, а нас могли за это посадить на 10 лет на Соловки, или сослать в сталинские лагеря. Потом свобода слова состояла в том, что мы могли напечатать на машинке текст, дать его почитать знакомым или друзьям, а нас за это на семь лет сажали в лагерь или бессрочно в психушку. Потом на какое-то время стало лучше, и свобода слова заключалась в том, что мы могли издавать свои газеты, делать свои радиостанции, выступать на телевидении. Но это продолжалось недолго. И когда они стали строить свою вертикаль власти и запихивать нас в нее, мы все поняли, что следующий удар будет сделан именно по свободе слова. Так и случилось. Нас сегодня усиленно возвращают в Советский Союз, в советские времена».

...На выходе за памятником поджидали интересующиеся. Один из них очень зло сказал куда-то в пространство: «Да здравствует Советский Союз! Заебали уже».

Маша Кушнир, Мария Семендяева

 

Комментировать Всего 2 комментария

Когда Виктор Шендерович перестал плавить сырок, то он объяснил это тем, что невозможно ходить по кругу - власть повторяет одно и тоже, а шутить по кругу не имеет смысла. Мне глубоко симпатичны люди, которые были на этом митинге. Я понимаю, что иначе они задохнутся. И это необходимость внутренней свободы, которая и есть самое главное. Но я также отчётливо вижу из общения с людьми, что большинству вся эта свобода, если мягко выразиться, параллельно. Это последний штрих заметки - "заебали" - не надо нам всего этого. Власть хорошо это понимает и вполне умно этим пользуется. Я думаю, что даже если они и не читали ерофеевскую энциклопедию, то могут легко рассказать её своими словами. Можно уехать, можно жить с краю - но всё это не изменить. И ощущение от этого - уныние. Я искренне желаю, чтобы с вами ничего не случилось.   

Валентин Негрецкулов Комментарий удален

Для меня это время ещё страшнее прежнего, когда за правду и мнение можно было получить пулю, либо десять, а то и 25 лет лагерей.Теперь же правда стала столь иллюзорной и бессмысленной, что утратила свое законное право на реакцию. Никого не нужно более сажать и расстреливать. Зачем? Пусть говорят, что угодно. Разве эти речи способны на что-то повлиять?..Люди настолько безнадёжно устали бороться за свои права, что, склонив голову, каждый занялся лишь собой, или борьбой за выживание родной семьи, если таковая есть. Отгородившись от страны за домашней дверью.Чувствовать бесполезность борьбы намного больнее, чем переживать боль последствий за эту борьбу.Мы спутали свободу слова с открыто-наплевательским отношением ко всему, что исходит из уст людей. Они изволили нам разрешить говорить и думать как угодно. Но в этом и кроется вся хитрость: считая себя свободными, мы стали большими рабами чем, когда сознавали своё рабство и, чувствуя его в каждом вздохе, мы всё же боролись за свободу.Зачем реагировать, если можно просто не обращать внимания.В нас окончательно истребили способность и желание бороться за свою страну, а может, погубили и любовь к ней, как к духовной основе жизни, оставив любовь лишь к квадратным метрам и территориальному пространству, с которого по возможности большинство желает уехать в какую-нибудь западную сказку.Свобода – это не возможность говорить о происходящем, открыто сетовать на происходящее, а в первую очередь это возможность влиять на происходящее.Они не бояться «личного мнения», потому что личностей почти не осталось. И им это прекрасно известно. Нам достаточно дать малость, и мы рады, и никуда не пойдём, с печи не слезем. Мы так долго довольствовались ничем, что рады и крошкам с их стола. Как собака у ног хозяев рада и малому кусочку мяса, когда привыкла обгладывать кости.