Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Константин Андреев:
«Весна» против зомбоящика

+T -
Поделиться:
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Перед вами текст о молодых людях с идеалами, верой в будущее и обостренным чувством гражданского долга.

Но сначала поздравьте меня с почином. Еще никогда в этой жизни я не писал в условиях политической самоцензуры. Эта колонка — первая.

До сих пор цензура у меня в голове бывала стилистическая, риторическая, тактическая. Какая угодно, кроме политической. Если появлялось мнение, я его высказывал. Хотелось кого-то высмеять — высмеивал. Хотелось провести историческую параллель — проводил.

Так больше не будет — отныне и до конца войны с Nationalverräter и внутренними бандеровцами в лице недобитых СМИ, где еще появляются мнения, отличные от воскресных проповедей Д. Киселева. В редакции работают чуткие люди. Я, конечно, мог бы мучить их и себя текстами, которые им не вывесить, а мне не переписать. Но кому, как говорят в таких случаях, нужен этот юношеский максимализм?

То есть мне все понятно. Правда, противно с непривычки. Стыдно перед — хотел пафосно написать «перед собой образца 2000 года». Но это ложь. В 2000 году я ни хрена не делал. Только морщился, глядя на то, как подполковник КГБ начинает перекраивать Российскую Федерацию под себя.

Нет, стыдно перед нынешней молодежью. Перед теми, кто пытается действовать сейчас, когда перекройка триумфально завершается.

Вот, например, живет в Санкт-Петербурге девушка по имени Екатерина Алимова, двадцати пяти лет. Преподает английский, занимается переводами — прямо как я десять лет назад. Если спросишь про книги, повлиявшие на ее мировоззрение, назовет, среди прочего, «На западном фронте без перемен», «1984», «Горе от ума». Я бы тоже их назвал.

На Ремарке и репетиторстве, однако, сходство кончается. Екатерина не просто морщится. Она работает помощником депутата Заксобрания Санкт-Петербурга Ольги Галкиной. Еще она организует акции движения «РазДельный Сбор», которое пытается приучить петербуржцев сортировать мусор. Еще она волонтер «Гринпис» — проводит занятия по экологии для школьников. Еще она волонтер «Детей Петербурга» — учит иноязычных детей русскому языку и петербурговедению. Еще она волонтер «Ночлежки». «Ночлежка», вы правильно догадались, помогает бездомным.

Наконец, Екатерина — активист молодежного демократического движения «Весна». Согласно странице «Вконтакте», «Весна» — «это молодые активные петербуржцы, объединенные ценностями свободы и равноправия». Заявленная цель — «смена коррумпированного режима, построение системы, основанной на демократии и правах человека: как в Петербурге, так и в России».

24 марта, пока 79% жителей России пребывали в великодержавном экстазе по поводу Крыма, «Весна» провела на Невском парад зомбоящиков. Ребята шли по проспекту с картонными телевизорами на головах. Экраны сообщали: «Запад нас боится», «Война — это мир», «Геи не люди», «Путин любит тебя». Обошлось без задержаний. «Картина людей, идущих с телевизорами вместо головы», поясняет «Весна», «не слишком отличается от привычной».

Несколькими днями ранее Николай Артеменко, активист «Весны», подал в Горизбирком заявку на проведение референдума о «воссоединении Санкт-Петербурга с Европой на правах коммуны Княжества Лихтенштейн». Николай уже шесть раз носил в Горизбирком такие заявки. На референдум о строительстве газпромовского «Охта-Центра». На референдум о продлении работы метро. Бесполезно.

Да, вы снова угадали: «Весна» не хочет в Лихтенштейн. Она хочет напомнить нам, что референдумы в России бывают только на Украине. Накануне аннексий.

Еще раньше «Весна» участвовала в кампании за сохранение 31-й больницы (успешно). Координатор «Весны» вместе с жителями Приморского района пытался через суд остановить замену сквера на церковь (пока успешно). Ребята из «Весны» приносили в Комитет по благоустройству изъеденные солью ботинки, чтобы наглядно разъяснить чиновникам преимущества гранитной крошки в борьбе с гололедом (пока безуспешно). Еще они стояли в пикетах против «Закона подлецов» (самоцензура). Сидели в автозаках после акции в поддержку узников «Болотного дела» (самоцензура).

Здесь хорошо было бы зычно перефразировать Гребенщикова. Мол, вот она, та молодая шпана, что сотрет с лица земли диктатуру и коррупцию. Но пасаран! Россия будет свободной!

Но я не Д. Киселев. Мне приходится считаться с реальностью. Я не знаю, кто кого сотрет и откуда. Сообщества вроде «Весны» — горстки молодых инакомыслящих в огромной стране, влюбленной в зомбоящик. 72 процента их сограждан всерьез полагают, что власть имеет право замалчивать «проблемы и темы». Каждый второй прямо разрешает правительству врать. Трое из четырех готовы воевать с Украиной. Четверо из пяти одобряют деятельность президента, занятого поиском «национал-предателей».

— Как вы думаете, — спросил я у «Весны», — он имел в виду таких людей, как вы?

— Людей, лишенных иррациональных имперских идей? — отозвалась Полина. — Да, имел.

— Он считает врагами всех, кто с ним не согласен, — пояснил Богдан.

— Меня это не оскорбляет, — сказал Антон. — Если обижаться на каждого национал-карателя, то далеко не уедешь. Я люблю свою страну, люблю свой город. Я не хочу никуда уезжать. Собственно, поэтому мы и пытаемся что-то менять здесь.

— Если честно, мне все равно, — сказала Екатерина. — Мнение этого человека меня мало интересует.

— Но как же со всем этим жить? — спросил я. И не удержался: — Что делать?

— Продолжать бороться, — ответил Александр. — А иначе зачем мы здесь? Зачем мы всем этим занимаемся? Чтобы сложить руки?

— Продолжать в том же духе, — ответил Артемий. —  Демонстрировать людям несостоятельность власти.

— Вести пиар в соцсетях, — ответила Юлия. — Доказывать реальными делами, что по западному образцу жить лучше.

— Заниматься агитацией в студенческих городках, — ответила Полина. — Проводить яркие уличные акции, привлекающие внимание к самому движению.

— Просто делать то, что считаешь правильным, — ответила Екатерина. — Без пафоса и ненависти. У меня есть друзья, которые не разделяют мое мировоззрение по многим пунктам. Но я стараюсь находить то, что нас объединяет. И когда это удается, донести свои идеи становится гораздо проще.

— Как жить — вопрос философский, — ответил Антон. — Я понимаю, что наши ресурсы не соотносимы с ресурсами власть имущих. Но вода камень точит, и теория малых дел все-таки оправдывает себя на практике.

Что я могу добавить? Все так. Пока в молодых головах иногда наступает «Весна», пока «Антипропаганда» самоотверженно препарирует ложь Д. Киселева, надежда есть. Теория малых дел, помноженных на исторический случай, не раз оправдывала себя на практике. Вода действительно точит камень. Реальность рано или поздно заглушает зомбоящик.

Правда, реальность при этом не улыбается молодыми улыбками. Она не шутит и не проводит безобидных карнавалов на Невском. Она — и тут без пафоса никак — любит говорить на языке цинковых гробов, политического террора, астрономических цен и убогих больниц.

На месте дорогих соотечественников я бы не дожидался, пока она повысит голос. Я бы предпочел слушать интеллигентную молодежь, которая бегает по набережной Невы с негаснущим факелом «Распилиады».

Удачи вам, ребята. Спасибо за то, что вы есть.

 

Также по теме:

Константин Зарубин: Разговор с «Весной»