Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин: Опивки как модель сознания

Иллюстрация: Corbis/All Over Press
Иллюстрация: Corbis/All Over Press
+T -
Поделиться:

Я учился в Государственном Институте Театрального Искусства в те благословенные времена, когда при входе в институтский скверик не было еще блок-поста с вооруженной охраной.

Удивительно: страна была несвободная, а вход был свободный почти везде. Кто угодно мог зайти в ГИТИСовский скверик и сидеть на лавочке, вернее на спинке лавочки, ибо почему-то принято было сидеть именно так, поставив ноги на сидение.

В конце мая и начале июня скверик (по меткому замечанию известного театрального педагога) наполнялся калеками: одноглазыми, рябыми, щербатыми, сухорукими, хромыми заиками — и это означало, что начался прием на актерский факультет. Мое поступление в ГИТИС поддержало эту традицию. Я был заикой, учившимся в театральном институте.

Мой научный руководитель тоже был заикой. Профессор, который вел наиболее интересный для меня семинар — разумеется, заикался и он. Да и вообще, равно педагогический состав и состав студентов наглядно демонстрировали родство театра с цирком. (Тогда еще Джоан Роулинг не придумала школу Хогвартс.)

Мы были, конечно, странными людьми, как и подобает русским интеллигентам. Носили оранжевые штаны, входили в аудиторию через окно, флиртовали с девушками посредством цитат из Дерриды, и на каждом ленинском субботнике обязательно воровали и прятали бюст Ленина от подножия парадной лестницы. Ректор, оценивая причиненный субботником ущерб хозяйству, неизменно констатировал: «Ну, вот, опять Ленина сп….ли». Интеллигентнейший был человек.

А еще, словно бы неудовлетворенные степенью своей эксцентричности, мы пили опивки.

Почти сразу после моего поступления в alma mater началась антиалкогольная кампания. Достать спиртное было нелегко. Но неподалеку от ГИТИСа, со служебного входа ресторана Прага торговали опивками по цене рубль за литр. Опивки получались от того, что официанты сливали вместе всё, оставленное посетителями в бокалах, кружках и бутылках. Водка, портвейн, коньяк, пиво, вино — тут важна была бескомпромиссность — сливались вместе.

Вкус опивок был непредсказуем. Оценивать вкус опивок принято было единственно возможным образом. Вы делали большой глоток, вздыхали счастливо и, блаженно прикрыв глаза, говорили уверенно: «Вот это вино!» Не потому что опивки были и впрямь вкусными, а потому что никакого другого алкоголя все равно было не достать, и следовательно, не имело смысла хаять выпитое.

Биохимическое воздействие опивок на организм человека было непредсказуемым тем более. Никогда нельзя было предсказать, вызовут ли опивки немедленную эйфорию, немедленную рвоту или не возымеют вообще никакого эффекта. Бывали случаи, когда эффект от употребления опивок проявлялся на вторые-третьи сутки. Помню, во время одного из семинаров по реконструкции старинного спектакля один из однокашников моих истово тянул руку, желая ответить на вопрос, был ли Гамлет (как явствует из шекспировского текста) и впрямь «тучен и одышлив».

«П-п-пожалуйста!» — обратился профессор к студенту, изрядно заикаясь.

«Тринадцать!» — выкрикнул студент.

И профессор покачал головой, понимая, что наблюдает отсроченный эффект опивков.

Это понимание особенностей опивочного сознания до сих пор является основой всех моих надежд и упований. Я понимаю, что все, что угодно, может быть смешано со всем, чем угодно, и эффект от этого коктейля непредсказуем. Я понимаю, например, как устроены отечественные социальные сети, — как опивки, и тут важна бескомпромиссность, чтобы сливать вместе, например, идею всеобщего равенства с идеями национализма. Я понимаю, как в голове одного и того же человека могут уживаться мысли совершенно противоположные — такой ход мыслей бывал для потребителя опивков вполне характерен. Я понимаю, как может человек сегодня говорить одно, а завтра другое — все дело в опивках или (шире возьмем) в опивочном взгляде на жизнь. Я понимаю, что общественное наше мнение может составляться из абсурдных противоречий, но зато вполне выражается в эфире радио Эхо Москвы, а радио Эхо Москвы находится в непосредственной близости от ресторана Прага.

Я знаю, что когда какой-нибудь наш экзальтированный властитель дум выкрикивает в качестве ответа на все вопросы бессмысленное числительное или поет песню, или читает стихотворение — не следует искать тут смысл и раздражаться, не найдя. Следует кивать с пониманием. Я помню это, профессор.

Что тут поделаешь — опивки.

Теги: как жить
Комментировать Всего 2 комментария

От нашего СПбГАТИ вашему РАТИ - немного Стейнбека.

"Перед тем как мыть бокалы, Эдди сливал из них в эту воронку остатки спиртного. Случалось, пойдет разговор по душам, начнется застольное пенье, засидится компания до позднего часа так, что сердца воспылают любовью к ближнему, тут уж Эдди своего не упустит, улучит минутку и сольет в кувшин полбокала, а то и две трети живительной влаги. В результате коктейль, приносимый в Королевскую ночлежку, всегда имел интересный и неожиданный букет. Постоянными ингредиентами были виски - ржаное, пшеничное, шотландское,- пиво, вино, ром, но, бывало, какой-нибудь чудак заказывал мятный ликер, анисовку или кюрасо; и эти мизерные добавки сообщали коктейлям Эдди ни с чем не сравнимый аромат".

Эту реплику поддерживают: Наталья Белюшина