Евгений Ройзман /

И девчонки

«Город без наркотиков» — только что вышедшая в издательстве «Центрполиграф» книга Евгения Ройзмана о деле всей его жизни. «Сноб» публикует отрывок

+T -
Поделиться:
Фото: Anzenberger/Fotodom
Фото: Anzenberger/Fotodom

Женщина пришла. Плачет. Дочь с 16 лет связалась с соседом-нарколыгой. Стала колоться. Его посадили. Она родила. Он освободился — опять к ней. Еще раз родила. Тут же снова забеременела. Он дал ей денег на аборт. Она их проколола и снова родила. Трое детей. Мал мала меньше. И сама, и муж наркоманы. Мало того, ВИЧ-инфицированные. Шансов бросить у семейной пары нет. Мы это проходили. Чтобы кто-то из них бросил, надо разделять.

Ко мне каждый день шли матери с дочерями-наркоманками, и я ничем не мог помочь.

Когда-то ко мне пришла высокая, статная, красивая в прошлом, но теперь совершенно потухшая женщина. Ей оказалось 38 лет. Обе ее дочери были наркоманки. Одна сосала на Щорса за героин. А вторая гнила заживо. Вся вина этой женщины заключалась в том, что она поменяла свою квартиру на Юго-Запад и стала жить через дорогу от цыганского поселка. Дочери начали колоться через неделю. Опомниться не успела.

Она подошла ко мне в 2002-м. Это был последний толчок. 17 тысяч долларов мне дал Игорь Алтушкин, еще 17 тысяч — другой мой товарищ, 17 тысяч долларов я дал своих. И мы купили дом на Шарташе. И сделали там реабилитационный центр для девчонок.

Перед разгромом там было 40 человек.

***

Среди девчонок была Лиза. Красивая, умная, веселая. К ней у меня было свое отношение, потому что я учился в университете с первого курса с ее старшей сестрой — Юлькой. И знал ее родителей. Я полагал, что Лиза останется работать у нас.

После разгрома Лизу родители забрали домой. Долгое время она не кололась. Потом освободилось двуногое — наркоторговец Рома Маленкович по кличке Бармен, ее двоюродный брат. Ромин папа — полковник, был начальником оперчасти СИЗО №1. Бил арестованных, брал взятки, но по сравнению с сыном — человек высоконравственный. Сейчас уже умер. От позора и пьянки.

Бармен торговал активно. Погубил огромное количество народу. И многим сломал жизнь. В том числе и своей двоюродной сестре Лизе. Мы по нему работали несколько раз. И у нас получалось. Но у него есть справка. Каждый раз она срабатывала.

И вот мы ездим за ним месяц, задействовано несколько человек. Проводим операцию. Его арестовывают. Адвокаты бегут к следователю и несут справку. Следователь направляет его на экспертизу. Экспертиза подтверждает шизофрению.

Он возвращается в тюрьму на больничку, где кайфует до суда. На суде ему дают принудлечение. Он машет всем ручкой и уезжает на Электродепо в психлечебницу, где полгода в санаторных условиях отъедается и приходит в себя после всех стрессов и волнений. Читает книжки, смотрит телевизор. Принимает родственников и возлюбленных.

Выходит окрепшим, поздоровевшим. И с новыми силами начинает торговать. Я же говорю, гад. Он и подсадил Лизу снова. Я бы очень хотел ее спасти. Но нам уже некуда было ее забрать.

Потом она забеременела. Ей сказали: «Лиза, тебе Господь дал шанс…» Она продолжала колоться, а так как вен уже не было, ставилась в пах. Похоже, попала в артерию, отъехала. Откачивали, сделали кесарево. Ребенок мертв. У нее сепсис. Отпластали ногу (родители думают, как обвинить врачей).

И вот на оперативке парни рассказывают. Лиза ездит на «девятке» (непонятно, как ей там удается одной ногой на три педали нажимать) и торгует героином в районе железнодорожного вокзала, Свердлова и Челюскинцев. А сработать по ней уже два раза не получилось, потому что она всех наших знает в лицо. Понятно, что мы просто вынуждены ее приделать. В душе какая-то смесь брезгливости и жалости.

Все. Умерла Лиза.

***

Мужик приехал из Сухого Лога. 16-летняя дочка связалась с 30-летним нарколыгой. Начала с ним вместе колоться. Невменяемая. Не слышит ничего. На мать с ножом бросилась.

Я ему говорю: «С дочерью мы решим. Заберем. Постарайся за это время решить с этим переростком».

Он кивнул и ушел. И я уже потом вспомнил, что глаза у него нехорошо блеснули.

***

Нам всю жизнь приходилось работать с ВИЧ-инфицированными. Я уже говорил, что парней ВИЧ-инфицированных процентов сорок, эта цифра держится давно, а девчонки-наркоманки — практически все, за очень редким исключением. Но мы за эти годы уже как-то привыкли. И в футбол играли с ними, и по оперативной работе бок о бок. И никаких проблем никогда не возникало. А тут неприятность.

Наши работали с Железкой. Закупились у одной очень мерзкой торговки. Жесткая, циничная, торгует давно, сама наркоманка, ВИЧ-инфицированная. Когда привезли в райотдел и разложили на столе героин, меченые деньги, она вдруг неожиданно бросилась и стала деньги жрать. Ей попытались не дать это сделать. Она укусила Маленкина, слава богу, не прокусила. А девчонку-опера искусала до крови. Сначала, конечно, дрогнула, заплакала. Сейчас-то уже взяла себя в руки, держится.

Фото: Anzenberger/Fotodom
Фото: Anzenberger/Fotodom

***

Он был главный инженер «Уралзолото», жена-красавица, дочка-умница, отличница, очень красивая. Нам всем нравилась. Вышла замуж за нашего товарища. Не пошло. Развелись. Вернулась к родителям. Работать не хотела. Все время тянуло в блатную жизнь. Уехала в Ташкент. Вернулась. Еще красивее. Друзья странные — армяне, азербайджанцы. Потом уже узнали, что она наркоманка. Тогда даже не понимали, что с этим делать. Случайно родила дочку. Кололась. Через несколько лет посадили. Освободилась через пять лет. Мы с Костей Патрушевым встретили ее. По-прежнему красивая. Попыталась зацепиться — не получилось. Становилась старше, а мужики у нее все моложе. Потом снова посадили. За наркотики. Родители плакали. Долго сидела.

Дочка жила с бабушкой и дедушкой. Алиса зовут. Нашла меня году в 2000-м. «Дядя Женя, покатайте меня на джипе». Довез до дому. Старался не смотреть. Слишком красивая. И совершенно непонятно, что будет дальше. Так и получилось…

Стала колоться «винтом». Притон у них был. Навидалась всего. Между делом родила сына. Не знаю, где сама сейчас. Сын живет с прабабушкой и прадедушкой.

Встретил прадедушку возле университета. Про дочку и внучку старается не говорить. Больно ему. А про мальчика рассказывает, аж глаза светятся!

Не знаю, что еще рассказать. Могу расписать толстую книжку. Зачем?

***

Девчонка пришла. 34 года. Видно, что когда-то была очень красивая. «Не знаю, — говорит, — куда обратиться, вот к вам пришла. Год назад освободилась, не могу на работу устроиться. Вот, — говорит, — как только увидят, сразу отказ. Я, — объясняет, — завязала с прошлым, хочу работать и жить, я еще молодая».

И показывает мне руки… Еще раз говорю, красивая женщина, а кисти рук как кувалды — покрасневшие, вздувшиеся и в шрамах. Это прошлое. И ничего уже не сделать.

Я встречал людей, которые бросили колоться десять лет назад. И только кисти рук их выдают. Прошлое нагоняет.

***

Мать с дочерью пришли. Девчонке только исполнилось 17. Наглая и самоуверенная. Все время врет. У родителей возникли подозрения. Летом работала официанткой в каком-то кафе в Сосновом Бору у цыганского поселка. Задружилась с цыганами, появились новые интересы.

Сижу разговариваю, все понятно. Сделали тест. Так и есть — героин. Как она рычала и материлась!

Очень сложная позиция. Не знаю, как справимся. Родители в шоке.

Спросил ее: «Где брала героин?» Свысока бросила: «Не важно». Нет, миленькая, это как раз очень важно.

***

Мужчина с женщиной пришли. С ними девчонка молодая. 25 лет. Очень русский тип. Красивая, спокойная, с тяжелыми волосами.

Руки — как помойные ведра. Колется с пятнадцати. Подсадила старшая сестра. Умерла уже.

Мать говорит:

— Я бы справилась, если б стрелять разрешили.

Спрашиваю мужчину:

— Вы отец?

Он говорит:

— Нет. Просто Маша вместе с моей женой в наркологии лежала. И я хочу ей хоть как-то помочь.

— Жене? — спрашиваю.

— Нет, Маше. Жена от передозировки умерла.

***

По каждой операции приходят наркоманки, а на притонах так и по несколько.

По несколько обращений в день — обращаются родители по поводу девчонок. Проблема сумасшедшая. Девчонка-наркоманка идет вразнос, за героин готова на что угодно. Знаю случаи, когда теряли детей, ну как перчатки или зонтик. Да что теряли — цыганам в залог оставляли, за 0,2 грамма до вечера. Да ладно в залог, знаю случаи, когда детей меняли на героин. Практически все девчонки-наркоманки ВИЧ-инфицированные. Гепатит у каждой. Мерзкие и лживые, от них воняет, и даже разговаривать о них неприятно. Но! Каждая из них чья-то дочь. Молодые мамы кормили их грудью, и счастливые отцы пели им песенки и носили на руках. И им в самых жутких кошмарах не привиделось бы, что их маленькая дочка прямо на глазах превратится в лживую мразь. И никто не поможет.

Практически каждую девчонку-наркоманку на героин присадил парень, девки сами не залезают — всегда через парней. И если в городе торгуют героином, ты хоть увоспитывайся! Никто не застрахован.

Умники скажут: надо воспитывать свою дочь, читать ей умные книги, отдать в музыкальную школу, надо ходить с ней в походы (от себя добавлю: записать в фигурное катание, гимнастику, большой теннис, кружок кройки и шитья и т. д. и т. п.). Ага. Полюбит девушка мерзавца и забудет про все. Вон, в 1990-х, по Щорса сплошняком стояли, от Белинского цыганского поселка, их еще «забором» называли. Там такие попадались — и с манерами, и со знанием языков… Героин — он же не разбирает.

Приняли решение создать женский реабилитационный центр. Вторая попытка. Может, не посадят.

Комментировать Всего 2 комментария

Ура! Ура! Поддерживаю публикацию на Снобе фрагментов Жениной книги.

Считаю прочитать эту книгу - гражданский долг каждого россиянина. Не меньше.

Эту реплику поддерживают: Вячеслав Кузнецов

Очень уважаю Евгения. Человек взвалил на себя невероятно сложную работу по решению страшной проблемы.