Екатерина Сергацкова /

Хрупкий мир. Репортаж с востока Украины

Сразу за блокпостом — залитые солнцем, разрезанные изумрудными и золотыми полосками плодородные поля, природа, не тронутая минометами и «Градами»

Участники дискуссии: Сергей Кондрашов
+T -
Поделиться:
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Донецк

Я покидаю Донецк, где сейчас решается судьба всего востока Украины. В начале июля здесь обосновался Игорь Стрелков, «министр обороны» Донецкой народной республики. С тех пор миллионный город фактически перешел на военное положение: улицы патрулируют вооруженные люди с нашивками из георгиевских ленточек, сложенных в виде буквы V (знак «стрелковцев»), на окраинах ополченцы роют окопы и устанавливают растяжки, а в десять вечера наступает комендантский час, после которого любой прохожий, который покажется бойцам подозрительным, может оказаться в подвале СБУ.

В столице Донбасса закрылось большинство торговых центров и развлекательных мест, общественный транспорт ходит только в светлое время суток, а банкоматы перестали выдавать деньги: никто не завозит сюда наличку. Улицы пустуют даже днем.

Жители окраинных районов просыпаются под звуки стрельбы и взрывов: после прихода Стрелкова на подступах к городу постоянно ведутся бои с украинской армией и добровольческими батальонами. Почти каждый день — по несколько раненых и убитых среди мирного населения.

Многие спешат покинуть Донецк, хотя бы на время, чтобы снять накапливающееся напряжение: человек быстро устает от страха. Спасительная тишина находится всего в пятидесяти километрах к северу от города, там, откуда недавно ушла армия Стрелкова. И я еду туда, чтобы увидеть, как выглядят места, которые только-только покинула война.

На блокпосту Донецкой народной республики боевики, как обычно, осматривают багажник машины и проверяют паспорта. На российские документы и аккредитацию ДНР они реагируют положительно, журналистов здесь обычно не драконят. А мирным жителям, пересекающим линию фронта, приходится сложнее: их тщательно допрашивают. Женщин, детей и стариков пропускают без проблем, а вот мужчин призывного возраста могут развернуть и отправить в военную комендатуру, а уже оттуда — в подвал СБУ или на «исправительные работы». В сознании ополченцев покидать зону конфликта непатриотично, могут счесть за предательство. 

50 километров от войны

Меня беспрепятственно выпускают из зоны конфликта. Сразу за блокпостом — залитые солнцем, разрезанные изумрудными и золотыми полосками плодородные поля, природа, не тронутая минометами и «Градами», пустынная дорога, почти не изъезженная гусеницами танков. Зона конфликта на востоке Украины — это всего лишь одна пятая территории Донецкой и Луганской областей. Россыпь красных точек на карте, обозначающихместа боевых действий, приходится в основном на приграничные с Россией города и поселки. В последнее время этих точек все меньше. В новостях теперь постоянно мелькает: освобождены Карловка, Северодонецк, Рубежное…

Вдруг прямо у нас на пути, посреди этого импрессионистского полотна вырастает ржавое пятно. Это обрушившийся железнодорожный мост, который еще три недели назад взорвали боевики ДНР, когда уходили из Константиновки. Мрачное напоминание о том, что где-то в этих краях продолжается война. Мост был взорван прямо вместе с шедшим по нему составом. Под тяжестью поезда он обрушился и полностью перегородил трассу: теперь машинам нужно идти в объезд. Такая практика — обычное дело для ополченцев. Мосты взорваны в Амвросиевке, Дзержинске, Стаханове.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Взорванный мост

По дороге встречаются растерзанные участки полей, на которых вместо пашни — окопы. Неподалеку от трассы — зарытый в землю танк. Военных здесь уже нет: на этой территории война остановилась.

На въезде в Дружковку нагромождены бетонные блоки. Когда-то на них были установлены черно-сине-красные флаги Донецкой республики, а теперь кое-где грубой кистью выведены желто-голубые полоски. Блокпосты пустуют: здесь больше не от кого обороняться.

— Видите, как быстро все меняется: другие флаги — другая власть, — весело комментирует водитель. Мимо по дороге проезжает бронетранспортер с солдатами украинской армии. На БТРе свежей краской выведен желтый трезубец.

Дружковка — 70-тысячный городок, располагающийся между Донецком, Горловкой и Краматорском. Как и все северные города Донецкой области, он находился под контролем ДНР, а 5 июля «сепаратисты» его покинули. О войне здесь ровным счетом ничто не напоминает. Открыты магазины и кафе, банкоматы — кое-как, но все же выдают деньги, работают заводы. Горожане расслаблены и в разговорах за кофе обсуждают не последние новости, а повседневные дела.

В Дружковке нет разрушений. Это единственный освобожденный город, которому не досталось ни минометов, ни «Градов», ни пуль. Странным образом местным жителям удалось сохранить здесь мир. 

Предатель

— Я запретил своим носить всякую символику. Потому что символика должна быть только тут и тут, — говорит Костя, прикладывая руку сначала к голове, затем к сердцу. Под «своими» он подразумевает организованную им группу местной самообороны.

Костя — сорокалетний худой мужичок небольшого роста, с суровым взглядом и командирским голосом. Мы общаемся с ним в кафе на площади, где стоит памятник Ленину из черного камня. Он курит одну за одной.

Неделю назад неизвестные сожгли его цех по производству кислотоупорной керамики. На территорию предприятия зашел мужчина с охотничьим обрезом, связал сторожа и сотрудника. Помещение выгорело практически полностью, а на заборе появилась надпись: «ДНР».

— Война — это удобный повод для сведения счетов, — объясняет Костя.

После того как на Донбассе прошел непризнанный референдум о самостоятельности Донецкой и Луганской народных республик и в городах появились первые вооруженные люди, Костя вместе с товарищами создал собственную группу самообороны.

— Мое подразделение не допускало боевых действий, — рассказывает Костя. — Здесь все было тихо: дети играли в песочнице, люди нормально передвигались по городу, все работало. Мне просто не хотелось, чтобы детвора взяла в руки оружие. Мы с ними выезжали к оврагу пострелять, напряжение спустить и все. Потому и спокойно было.

Предприниматель пытался со всеми договориться: объезжал блокпосты, разговаривал и с ДНРовцами, и солдатами регулярной армии, пытаясь разъяснить, что здесь никому не нужна война. Теперь в городе, говорит Костя, закуривая очередную сигарету, его считают предателем и те, и другие.

На вопрос, изменилось ли что-то после того, как из Дружковки ушли «ополченцы», он устало закатывает глаза.

— Да ничего не изменилось, — отвечает он с какой-то странной тревогой. — Ну, банки заработали, люди стали возвращаться. Но глобальных изменений президент до сих пор не предложил. Как нам дальше работать? С кем вести дела, если большинство предприятий было завязано на Россию? Кстати, никто не гарантирует, что ополченцы сюда не вернутся. А милиция как не работала, так не работает до сих пор. 

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Цех Кости

Поезд в мир

Говорят, за 21 день у человека вырабатывается привычка к новым условиям. С тех пор как из Дружковки ушли черно-сине-красные флаги, прошло почти три недели, и, кажется, люди стали забывать, что здесь когда-то были «сепаратисты». Зато теперь из Дружковки пустили скоростной поезд в Киев, знаменитый «Хюндай», который вышел на рельсы во время «Евро-2012». Только раньше он ходил из Донецка. Теперь, когда в Донецке укрепился «министр обороны» ДНР Игорь Стрелков, скоростной поезд покинул областной центр.

«Хюндай», прежде чем добраться до украинской столицы, делает остановки в ключевых для этой войны городах — Краматорске и Славянске. Оба города оказались частично разрушены в ходе боевых действий. Пребывавшие в оцепенении в первые дни после освобождения, они потихоньку наполняются жизнью: открылись продуктовые лавки и гостиницы, горожане начали ходить на работу и гулять в скверах.

И в Краматорске, и в Славянске буквально на каждом столбе свежей краской нанесены желто-голубые полоски. Аккуратные, ровные, как под линейку. Над административными зданиями побитых городов развеваются украинские флаги.

— Это был первый приказ Порошенко, когда в город зашла армия, — напоминает мне житель Славянска, кивая на здание горсовета. — Он приказал поднять украинский флаг.

В самом центре Славянска, неподалеку от стелы памяти погибших участников гражданской войны, обнаруживаю братскую могилу, в которой похоронены и мирные жители, случайно попавшие под обстрел, и боевики, и замученными ими в плену люди. Кто-то был застрелен за драку, кто-то — за мародерство. Здесь же покоятся прихожане местной протестантской церкви, которых убили перед тем, как забрать у них автомобили. Невозможно без кома в горле проходить по этим местам и заглядывать в окна разбомбленных домов, в которых когда-то шла чья-то жизнь.

На вокзале Славянска — кажется, единственном месте в городе, не тронутом войной, — в «Хюндай» заваливаются крепкие парни в камуфлированных штанах и тельняшках. Они радостны и слегка пьяны: отправляются в увольнение, домой, в центральную Украину. Один из них, широкоплечий светловолосый толстяк, ступая на подножку поезда, напоследок машет руками и произносит: «Слава Украине». Его понимающим взором провожают милиционеры.

Поезд отправляется дальше — в золотисто-изумрудные поля, в края, которые не были и, вероятно, не будут свидетелями того, как залпами стреляет «Град», а минометы рвут стены жилых домов. Туда, где люди, как и прежде, спокойно посещают работу и ходят на свидания, тратят деньги на развлечения и не вздрагивают от резких звуков. А я возвращаюсь обратно, за хрупкую линию фронта, где продолжается война.

Комментировать Всего 1 комментарий

Спасибо! Получил огромное удовольствие от почти забытого на просторах Рунета стиля журналистики.