Ксения Собчак /

160380просмотров

Совладелец сети «Теремок» Михаил Гончаров: В России все играют в патриотизм

Ксения Собчак повстречалась с совладельцем сети быстрого питания «Теремок» Михаилом Гончаровым и узнала, как печь блины с пользой для себя и на радость людям

+T -
Поделиться:
Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

Про Рокфеллера рассказывают, что он начинал бизнес с торговли яблоками: купил яблоко за доллар, помыл его, продал за два; на эти деньги купил два яблока, помыл, продал, и так далее вплоть до первого миллиона. Эта наивная американская притча нравится мне по двум причинам. Во-первых, она о том, как достичь успеха собственным трудом и упорством, не надеясь на дядю. Люди, идущие в жизни таким путем, всегда были мне глубоко симпатичны, хоть и встречаются они нечасто.

Во-вторых, из этой истории следует, что самый легендарный из капиталистов-толстосумов сделал состояние на уличной торговле фастфудом. Этот бизнес всегда меня завораживал, и, будь у меня сто рук и сорок восемь часов в сутках, я бы непременно им занялась. Мне в моем городе ужасно не хватает таких маленьких торговых точек, где можно купить еду с собой и съесть ее, например, в коротком перерыве между встречами. Бургеры, хот-доги и шаурма исключаются: я себе не враг. А что остается? Раз-два и обчелся, «Крошка-картошка» да «Теремок».

«Теремок» выбился в мои личные фавориты благодаря вкусной гречке за 200 рублей и удобной упаковке — сколько ни телепайся по пробкам, еда не остынет. Кроме того, я считаю, что именно за гречкой, блинами да борщом наше будущее: когда мир рухнет и «Макдоналдсы» позакрываются, нам же надо будет еще некоторое время что-то есть.

Так героем моего «бизнес-ланча» и стал Михаил Гончаров, совладелец «Теремка». Вот он, собственно, сидит передо мной в своем собственном кафе. Российское воплощение притчи о Рокфеллере: звезд с неба не хватал, начал с пары киосков, выстроил сеть, которую даже не очень хочется называть «империей». Империи — это для Полонских, строителей самых высоких в мире небоскребов, да только где теперь те небоскребы, где те Полонские. А Гончаров — это о том, как вставать каждое утро по будильнику и вкалывать до ночи. Раньше из таких получались купцы третьей гильдии, позже их раскулачивали. Встретишь в толпе — не узнаешь. Да и не часто таких встретишь в московской толпе: удивительно мало у нас охотников вставать по будильнику и делать свое дело, не пытаясь завоевать мир.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

Бизнес без «этого»

СМихаил, «Теремок» начался с нескольких киосков и превратился в гигантскую сеть с сотней кафе. Почему в России бизнес, связанный с обслуживанием, почти всегда пытается превратиться в большие сети? По-другому не выжить?

Это зависит от возможностей рынка. Если бы я начал свой бизнес в Америке, там стоящую идею мгновенно подхватили бы десятки конкурентов. А в Москве есть Новиков, трое ребят из Ginza, может быть, кто-то еще — грубо говоря, всего четыре человека в городе понимают, как сделать успешный ресторанный бизнес. В России масса возможностей открыть сеть, и кто может, их открывает.

У меня один товарищ хотел открыть сеть донер-кебабных. Изучал, как устроен этот бизнес: нашел в Берлине турка, который владел шикарной кебабной, и сам стоял за прилавком. Перед киоском постоянно семь-десять человек в очереди стоят, а турок без перерыва готовит. Когда выдалась минутка, мой знакомый спрашивает турка: «Почему ты не откроешь вторую точку? Ты же будешь только деньги в мешок выгребать». А турок отвечает: «Я и от этой точки так устаю. Если я вторую открою, там воровать начнут. Как я там следить буду?» То, что здесь есть Новиков и «Гинза», — это чисто российская специфика. Сколько я ни разговаривал с рестораторами в мире, если у человека три хороших ресторана, его все считают каким-то монстром. А если у шеф-повара открывается пять-восемь ресторанов, к нему интерес падает: многостаночник, нет хорошего контроля, наблюдения за кухней. Но в России своя специфика.

СВы сразу решили делать большую сеть?

Да, это был один из главных принципов. Когда я выбирал, каким бизнесом заняться, у меня было два критерия. Первое — невысокий уровень цен, чтобы быть популярными в широких слоях населения, что дает большие обороты и быструю возможность построить бизнес. И второе — это должна быть сеть, это дает бизнесу устойчивость. Если мы завтра закроем «Теремок» на Новом Арбате или Невском проспекте, я по оборотам этого вообще не замечу. Послезавтра будет хорошая погода, выручка будет на 3% больше, можно три ресторана закрыть, и все останется так же. Эта сетевая устойчивость, она мне очень импонирует.

Обстоятельства так сложились, что у нас получилась сеть киосков. Мы сразу хотели делать кафе, но у нас было всего $90 000, которые мы могли вложить в этот бизнес. На эти деньги можно было сделать либо одно плохенькое кафе, либо заказать сразу 10 уличных киосков.

СЯ слышала, что вы довольно быстро нашли хорошие места в Москве под киоски «Теремка». Почти фантастическая история!

Первые два киоска открылись достаточно быстро. Я  написал концепцию блинного фаст-фуда и просто пришел в мэрию Москвы, отдал в окошечко приемной письмо и папку с презентацией для Лужкова. Через некоторое время мне позвонили из Департамента потребительского рынка и сказали, что получили мой проект с визой Лужкова: «Изучить и доложить». Проект мой понравился, и мне предложили открыться на Масленицу и показать все вживую. Вживую был полный успех. Чиновники увидели огромную очередь за блинами. А после Масленицы я выступил на совещании в Префектуре Северного округа по развитию потребительского рынка. Я вышел на трибуну и провел презентацию концепции. Всем понравилось. На следующий день мне позвонил замглавы управы «Аэропорт» и предложил два лучших места у метро, «чтобы показать остальным, как надо работать». Это были его точные слова. Так появились первые «Теремки». Вообще, это все очень смешно выглядело. Тогда места предоставлялись исключительно за деньги, ну, в крайнем случае знакомым или родственникам.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

СНу, я думаю, что и в вашей жизни не без этого.

Первые шесть-восемь мест мы получили без этого. Почему мне и смешно — что они были без этого.

СЧтобы получить точку рядом с метро или в проходном месте, вообще не сунешься близко.

Сейчас тему с киосками почти закрыли. Недавно глава московского департамента торговли Алексей Немерюк очень интересные слова сказал: «Все хотят печь блинчики. Ну сколько можно!» Вот, мол, в институт не поступил, жизнь не удалась — пошел блинчики печь. Ну, это он так, в переносном смысле сказал, конечно.

СЭто вообще обычное отношение к нашим предпринимателям.

К малому бизнесу — да. Вот говорят, что киоски — это грязь, антисанитария, им не место в столице. Я слушаю и соглашаюсь — да, в Москве это невозможно, а потом понимаю: в Петербурге у «Теремка» 50 уличных киосков, но они все в приличном виде, вокруг них стоят шикарные урны, цветы цветут. Получается, что у нас в Петербурге такая Европа? Но это такой же русский город, там живут такие же люди.

СВ Петербурге у вас же есть связи в мэрии. В Москве у вас в совладельцах были брат сенатора Александра Тер-Аванесова Владимир и брат успешного девелопера Павла Фукса Роман. Я, как человек, который на совершенно мизерном уровне начал заниматься бизнесом, понимаю, как это происходит. Если ты хочешь заняться любым бизнесом, от сдачи в аренду помещения до открытия кафе, погрязнешь в бюрократической машине, если не будет поддержки.

Связи чиновников с бизнесменами и в Европе, и в Америке есть. Те же американские лоббисты — они кто? Это же не коррупционеры.

СТам это узаконенная система. У нас все то же самое, но, к сожалению, нет административной базы под этим, поэтому все выливается в безобразие.

То, что «Теремок» состоялся в Петербурге, и то, что мы так легко получили первые шесть мест в Москве — это исключительно элемент везения. Правда, везения запрограммированного, а не случайного.

Расскажу один забавный случай. Когда мы поняли, что судьба киосков в Москве предрешена, стали открывать «Теремки» на фуд-кортах торговых центров. Открыли 8-10 ресторанов, и тут мне звонит хозяин одной небольшой сети фастфуда и спрашивает: «А как ты на фуд-корт-то попал? Меня не берут». Я говорю: «Ну давай разберемся. Ты как туда попадаешь?» — «Я отправил факс туда, туда и туда. Мне никто не отвечает». Вот артист! Я сделал презентацию, хожу по торговым центрам, записываюсь на прием, убеждаю, что мы долго работаем, что у нас концепция отработанная, известная и прибыльная. Большинство владельцев торговых центров, которых я лично убеждал, дали нам аренду. Если бы я факс отправил, они, может быть, меня тоже не взяли.

Сейчас много разговоров о том, что не хватает свободы, поддержки предпринимателям. Но настоящих предпринимателей мало. Некоторые рвутся, хотят работать, но не умеют. А большинство сидит и ждет.

СМне кажется, государству особо не нужен малый и средний бизнес.

Он не нужен самим людям, которые хотят стать предпринимателями. Большинство из них боится и государства, и самого бизнеса, боится рисковать. Хотя я думаю, что только на очень высоком уровне можно бояться, что государство каким-то образом отожмет бизнес. А на уровне малого бизнеса все опасения людей — это риски самого бизнеса: упадут продажи, не будут приходить клиенты и так далее. Это не имеет отношения к бюрократическим препонам.

Фото: Дмитрий Смирнов
Фото: Дмитрий Смирнов

СC приходом Собянина киоски начали активно сносить. Как вы относитесь к этой политике?

Столичные чиновники часто говорят: киоски работают в антисанитарных условиях, не платят налоги и так далее. Я думаю: «Как же так? Я же платил налоги. У меня не было антисанитарии». Потом начинаю думать. В самые лучшие времена у «Теремка» было всего 16 уличных киосков — из четырех тысяч, стоявших на улицах Москвы. Владельцу киосков с шаурмой тяжело объяснить, что 3500 киосков власти снесут, а «Теремок» и «Крошку-картошку» оставят, потому что они хорошие. Все скажут: «Лучше сразу признайтесь, сколько денег дали». Может, пройдет пара лет, уйдут те люди, которые владели этими киосками с шаурмой, и потом заново начнут все это создавать. Но все-таки уличный киоск — это другой уровень бизнеса. Лично я, глядя назад, безумно рад, что все это наконец закончилось.

СВы в свое время очень активно выступали за проведение в Москве тендеров на места под установку киосков. Чтобы была реальная борьба. Собянин к вам практически прислушался. А вы после этого стали тендеры критиковать, говорили, что это нечестная система.

Если бы тендеры постоянно проводились, то, может быть, через год-другой из них бы выкристаллизовалось что-нибудь хорошее. Но в первый раз, рассказывают, это были такие анекдотичные 90-е. Префектура одного из округов. Перед входом стоит джип с открытым багажником, там стоит открытый чемодан. Из здания выходят предприниматели, подходят к машине: «Тебе две точки отдали? С тебя 400 тысяч». Чпок-чпок, следующий. Деньги складывают в чемодан.

СНе стесняясь?

Да. И так на каждом конкурсе. Слышал, что перед аукционом подходили и говорили: «Ребята, сейчас на кону такие ставки — 15-20 тысяч рублей в год. Если будете упорствовать, мы будем тупо поднимать цены. Хотите, мы доведем до 6 миллионов — будете 6 миллионов платить. А если вы нам полмиллиона дадите, мы вообще участвовать не будем, и берите за 20 тысяч». Места между собой поделили, им отдали полмиллиона, и тендер состоялся.

Говорят, в другом округе было еще хуже. Приехал на аукцион менеджер известной сети уличных киосков и попытался делать ставки. А аукционист его в упор не видит: «20 тысяч рублей, раз… 20 тысяч рублей, два». Менеджер говорит: «Я, я!», потом вскочил. Аукционист спокойно говорит: «Удалите из зала. Что это за поведение такое?» Его вывели из зала, а там стоит бритый мужик. Довел его до машины и говорит: «Еще раз сюда приедешь — твои оторванные ноги найдут в багажнике». Это было массовым явлением. Я потом узнавал: на многих тендерах есть такие профессиональные бригады.

СВам не обидно как предпринимателю? Вы придумали оригинальную концепцию, ваша мама придумала рецепты. Вы — человек, который что-то создает, зарабатывает деньги. А вокруг куча народу, и каждый пытается высосать из вас по копеечке. Кто в виде взятки, кто в виде договора, кто в виде партнерства. Вы все придумываете, и вам приходится кормить всех остальных, держать других партнеров, вроде Фукса. Понятно, что это политический ресурс, ведь вы их взяли не потому, что они знают невероятный рецепт борща.

На самом деле это же была инвестиционная история. Когда стало понятно, что уличные киоски не выживут, нам нужно было арендовать помещения под кафе, нужны были деньги. Когда тебе нужно взять в кредит несколько миллионов долларов при обороте в $100 тысяч, это проблематично.

У нас были неплохие отношения с одним банком, я прихожу к ним и откровенно говорю: «Мне для дальнейшего развития нужны небольшие вливания. Желательно не кредитные, потому что кредит было тяжело взять». Банкиры надо мной посмеялись и кредит не дали, сказав, что будут спекулировать на финансовых инструментах.

СИ где они сейчас?

А мои будущие партнеры поверили в меня и помогли с инвестициями! Так у «Теремка» появились совладельцы. В принципе можно было и без этих денег развиваться — органично, но медленно. Когда «Теремок» начал работать, я для него жил. Первый «Теремок» открылся в апреле, а через восемь месяцев я вернул все вложенные деньги и начал зарабатывать. Я вкладывал все в развитие сети, прибыль увеличивалась. У меня такой спортивный интерес зарабатывания денег. Когда большие деньги к тебе идут, кажется, сколько бы их ни было, столько бы их и было. Читать дальше >>

Читать дальше

Перейти ко второй странице

Читайте также

Комментировать Всего 10 комментариев

А это не заказная статья для рекламы? Очень похоже. Только непонятно, зачем это Ксении Собчак... 

Уважаемый Иван,

Логотипы компании, разместившей в этом материале платную рекламу, вы можете видеть на полях страницы. Как можете заметить, это не компания Михаила Гончарова. Причины, видимо, в том, что аудитория "Сноба" не совпадает с целевой группой сети "Теремок", и рекламироваться на нашем ресурсе Михаилу незачем. Впрочем, ваш комментарий может посеять в этом некоторые сомнения, и – в будущем – побудить Михаила Гончарова к более тесному коммерческому партнерству с нами.

Эту реплику поддерживают: Светлана Пчельникова, Анастасия Журавлева

Прошу прощения, если мой комментарий оказался бестактным и строго не обоснованным. Я не в плане каких бы то ни было протестов... 

Нет, все в порядке, просто ответ на ваш вопрос уж слишком на поверхности лежал. 

Возможно, вы просто хотели обратить внимание на то, что интервью довольно комплиментарно. Но такова концепция этой рубрики: Ксения Собчак встречается с людьми, которых, по ее мнению, можно назвать героями российского бизнеса. А с антигероями – не встречается. Чистосердечный позитив – такое порой бывает в СМИ, и не всегда за деньги :-)

Эту реплику поддерживают: Елена Пальмер, Иван Коваленко

Да, всю жизнь мечтал научитсья верить в такое, пока так и не удалось, наверное, уже состарсь подозрительным скептиком, а хотелось бы быть доверчивым романтиком... 

Станьте им! А когда у редакционных дверей возникнут очереди из бизнесменов, желающих, чтобы их похвалили за деньги – тогда и мы все станем романтиками.

Эту реплику поддерживают: Иван Коваленко

Алексей, возможно на СНОБе  удивительно читать такой материал, потому что он про умных и успешных людей из России...

Общий мейнстрим тут, что Россия деградирует,  спивается, жаждет чужой крови и т.д.

А тут молодой красивый парень хвалит Собянина, читает историю, разочаровался в Болотной и Навальном.. 

Ну всякое бывает, что ж. Не он один такой. Тем более жаль их всех.

Отличный case для  Haevard Business Review. 

 

Новости наших партнеров