Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Иван Давыдов

Иван Давыдов: Владимир, или Сломленная вертикаль. Комментарий к Рамзану

Сегодня многие думают, что самое важное для путинской России происходит на биржах, где тонет рубль. Но это не так. Все самое важное происходит в Чечне

Иллюстрация: Corbis/All Over Press
Иллюстрация: Corbis/All Over Press
+T -
Поделиться:

Сегодня многие думают, что самое важное для путинской России происходит на биржах, где тепло и сухо, но тонет рубль. Отдельным романтикам кажется еще по-прежнему, что самое важное для путинской России происходит в заснеженных полях Новороссии, где героический антифашист Жбан ведет Сиплого, Бидона и Зысю, тоже, разумеется, антифашистов, на штурм позиций пидоро-жидо-бандеровцев.

Но это не так. Все самое важное для путинской России происходит в Чечне. Или даже уже произошло. Да, как двадцать лет назад — зима и Чечня.

Если внимательно прочесть последнее (ну, пока последнее) послание президента РФ Федеральному собранию, то станет ясно, что у нашей страны есть свой главный фетиш — суверенитет. Традиционному обществу с традиционными ценностями положено иметь фетиши, наш — суверенитет. Суверенитет при этом понимается как самодержавие, а самодержавие — как самодурство.

Рамзан Ахматович Кадыров, объявив, что отныне на территории Чечни действует принцип коллективной ответственности, наглядно показал, что это такое — настоящий суверенитет. Вот его слова, ставшие уже знаменитыми: «Я официально заявляю, что пришел конец времени, когда говорили, что родители не отвечают за поступки сыновей или дочерей. В Чечне будут отвечать!»

В горах за словами всегда следуют дела, если слова сказаны настоящим мужчиной, и родственники подозреваемых в терроризме уже ответили — сгорели их дома. И правозащитники, попытавшиеся намекнуть, что законы Российской Федерации, субъектом которой теоретически является Чечня, не позволяют действовать подобным образом, тоже ответили. Руководителя Комитета против пыток Игоря Каляпина обвиняют в пособничестве террористам, офис его организации в Грозном подожгли неизвестные.

Это и есть тот самый суверенитет, о сути которого даже сам Путин стесняется пока говорить прямо. Суверенитет по-российски — это когда правителю вообще ни на что не надо оглядываться. Не надо стыдливо задним числом сочинять законы, оправдывающие уже совершенные властью преступления, в чем практиковалась Государственная дума РФ в таком, как теперь выясняется, спокойном две тысячи двенадцатом. Не надо делать сомнительных заявлений о том, что это общемировая практика. (Заметим: на условно аналогичный опыт Израиля, где по решению суда сносили дома родственников террористов, ссылаются федеральные каналы, объясняя поступки Рамзана Ахматовича; самому Рамзану Ахматовичу такие объяснения ни к чему.) Просто взять и объявить: у нас отныне так. И действовать в соответствии с собственными заявлениями.

Суверенитет по-российски существует, но только в одном отдельно взятом субъекте федерации. И вот тут начинается конфликт, который важнее всех прочих, Россию ныне терзающих. Важнее конфликта с миром, с курсом собственной валюты и даже со здравым смыслом.

Помните эти два слова — «вертикаль власти»? Тоже что-то вроде тотемного столба, на который долго принято было молиться. Все знают, что укрепление вертикали — одна из главных заслуг Путина, который, по слухам, спас в свое время Россию от развала. Но многие забыли, что прячется за этими двумя словами. А там — «приведение местных законов в соответствие с федеральными, меры по повышению управляемости и подотчетности органов власти субъектов РФ федеральному центру, органов местного самоуправления (муниципальных образований) — субъектам РФ; повышению эффективности работы органов исполнительной власти». И все это — ради сохранения территориальной целостности, о которой неосторожно рассуждать — дело в России с девятого мая текущего года уголовно наказуемое. То есть это еще один фетиш. Или скрепа. Не станем спорить о терминах.

Таким образом, Кадыров, демонстрируя настоящий суверенитет, бьет наотмашь по всем российским фетишам, вертикаль ломая, а территориальную целостность ставя под вопрос. Потому что какая же это целостность, если в субъекте федерации слово местного вождя оказывается важнее федеральных законов?

Тема терроризма — скользкая, субъект — непростой, вождь — горячий. Федеральный центр явно пребывает в растерянности. Знаете, во времена древние, не то что довоенные, а даже домодернизационные, принято было, натыкаясь на какую-нибудь государственную гнусность (смешно теперь вспоминать, как редки, оказывается, были эти самые примеры государственных гнусностей), так вот, принято было не без пафоса восклицать, что это — настоящий экзамен для власти, и от ответа на поставленный жизнью вопрос зависит многое.

Как раз такой судьбоносный вопрос и задает глава Чечни. В последнее время государственные пропагандисты много говорили о врагах, мечтающих родину расчленить, и об их наймитах внутри России. А беда пришла откуда не ждали. Кадыров ведь — ни секунды не сомневаюсь — уверен, что действует во благо России. Ну, просто он живет в особом мире, где словосочетание «права человека» не значит вообще ничего, а законы хороши ровно до тех пор, пока не мешают решать важные государственные задачи. Но эта особость кадыровского мира не отменяет необходимости вернуть Чечню в российское правовое поле. Ведь именно о целостности России и спрашивает, сам того не ведая, Рамзан Ахматович.

Вопрос, впрочем, почти риторический. Говорю «почти», потому что Следственный комитет на него уже отчасти ответил, в словах главы Чечни крамолы не усмотрев, а в офисе Комитета против пыток, выгоревшем дотла, обнаружив только «следы задымления».

«Рамзан, жги!» — как-то так должен читаться этот ответ в переводе на модный язык пользователей социальной сети «Инстаграм».

Комментировать Всего 2 комментария

Почему-то мне всегда казалось и кажется теперь еще сильнее, что полный аут начнется с Чечни. Каким бы благолепным не был отсроенный Грозный. Какие-бы высокие проценты не давали там на выборах... И каждый раз, когда старший чечен выезжал за пределы своей вотчины мне мерешилось, что тишина там, только пока он сам на своем месте. Аза его спиной в любой момент может полыхнуть пожарищем. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Судя по голосам, которые из Чечни иногда доносятся, удерживать там власть Кадырову не просто...

Правда, там местные жители, наоборот, что избавление придет к ним из России...