Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Константин Зарубин

Константин Зарубин: Большой духовный коллайдер

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

20 лет назад, 16 декабря 1994 года, международная организация ЦЕРН, объединяющая два десятка европейских стран, решила построить самую большую машину в истории человечества. Строительство царь-машины диаметром 8,49 км продолжалось 14 лет и влетело в копеечку стоимостью около пяти с половиной миллиардов евро. В несколько миллиардов обошлись комплектующие размером с пятиэтажку. Еще почти миллиард стоит эксплуатация устройства. Ежегодно. 

В общем, к 2012-му, когда машина выполнила одну из своих главных задач, Европа и примкнувшие к ней источники финансирования вроде Японии, США, Индии, Канады и Российской Федерации потратили на все про все более десяти миллиардов.

И это еще не конец. На днях объявили, что у машины заканчивается двухлетний перерыв на модернизацию и техобслуживание. В марте ее запустят на удвоенной мощности. Будут потрачены новые миллиарды.

При этом самая большая машина на свете ничего не производит. Ни колбасы, ни трикотажа, ни шарикоподшипников. Только электричество жрет, как целая Женева. Если и будет от нее практическая польза, то побочная. Например, интернет, в котором вы читаете «Сноб» и делитесь коалами. Его не в ЦРУ придумали, а именно в ЦЕРНе, ради таких вот машин.

Но сами-то машины ради чего?

Обратимся за ответом к вице-губернатору Новосибирской области Сергею Сёмке, очередному рупору коллективного бессознательного, управляющего Российской Федерацией. Господина Сёмку недавно спросили, почему дико подорожали родимые, совершенно не импортные алтайские сыры. Он, как положено, сразу перевел разговор на вражеский «сыр с плесенью» и объяснил, что мысли о сыре несовместимы с духовностью.

— ...Нужно, — пристыдил аудиторию крепкий хозяйственник, — жить немножко другими желаниями. Не стремиться к сыру с плесенью, а немножко больше о духовном думать… Когда мы задумываемся о сыре с плесенью — у нас времени не остается думать о другом.

Попробуем не зацикливаться на том, что противопоставление сыра и духовности крайне сомнительно. Будем лучше конструктивны и открыты для диалога. Цивилизованные люди, вон, говорят, даже с Михаилом Леонтьевым умеют найти точку соприкосновения и любезно обняться на светской тусовке.

Найду-ка и я общую точку с новосибирским вице-губернатором. А именно: воистину, надо жить духовными желаниями. Вроде тех, что побудили десятки правительств раскошелиться на самую духовную машину в истории человечества. То есть на описанный выше ускоритель заряженных частиц по имени Большой адронный коллайдер.

Зря вы смеетесь. У слова «духовность» есть вполне вменяемые определения. По Ожегову — Шведовой, это «свойство души, состоящее в преобладании духовных, нравственных и интеллектуальных интересов над материальными». Или, если повъедливей, «высший уровень развития и саморегуляции зрелой личности, на котором основными мотивационно-смысловыми регуляторами ее жизнедеятельности становятся высшие человеческие ценности, находящиеся между собой в неиерархических взаимоотношениях».

«Неиерархические взаимоотношения», кстати, запомним особо. Они нам пригодятся под занавес.

Если исходить из этих определений, в Большом адронном коллайдере духовно решительно всё. Духовны рабочие, ибо выкопали 1,4 миллиона кубометров земли, чтобы проложить 27-километровый тоннель под франко-швейцарскими пастбищами. Духовны инженеры и монтажники, ибо установили 1232 ведущих магнита по 35 тонн каждый. Духовны айтишники в мятых одеждах, ибо обслуживают более ста тысяч процессоров в 170 вычислительных центрах 34 стран, где ежегодно обрабатывается 15 миллионов гигабит коллайдерных данных.

Духовны, в высшей степени духовны все десять с лишним тысяч сотрудников пятисот с лишним организаций сотни с лишним стран, приложившие руку к Большому адронному коллайдеру. Ибо «мотивационно-смысловым регулятором» их трудовой деятельности, помимо зарплаты, является высокая человеческая ценность: желание понять, как устроен мир.

Не удивительно, что над коллайдером плечом к плечу чахнут даже граждане стран, перманентно стоящих на пороге войны. Индийцы работают с пакистанцами, американцы с иранцами. Как и любое явление подлинной духовности, коллайдер облагораживает все, к чему прикасается.

Например, миллион снарядов времен Второй мировой. В один из детекторов коллайдера нужно было вставить 17-слойный поглотитель мюонов и кварков — да так, чтобы потолще и понадежней. Оптимальным материалом признали латунь, но никто понятия не имел, где взять такую прорву латуни, не надорвав бюджета. И тогда российские инженеры вспомнили, что на военно-морских складах лежат тонны старых латунных снарядов. Они обратились к командованию ВМФ. Адмиралы согласились помочь. Снаряды для детектора собирали в Мурманске, плавили в Питере, обрабатывали в Минске. Когда снаряды кончились, недостающую латунь докупила Америка.

Духовны, запредельно духовны российские инженеры, додумавшиеся перековать мечи на коллайдер. Духовно военно-морское начальство, пошедшее им навстречу.

А я, в свою очередь, сделаю еще один шаг навстречу вице-губернатору Сёмкину. Он, продолжая речь о сыре и духовных желаниях, в частности сказал:

— ...Нужно быть добрым, порядочным, честным... Надо улыбаться и здороваться, желать человеку добра… Я говорю о тех вещах, которые общепринятые, человеческие, на которых держится наша духовность и сила.

Согласен. Как не согласиться? Физика элементарных частиц и прочая наука — это, конечно, интеллектуальная грань духовности. Но нужна же и нравственная грань.

Очень нужно быть добрым, порядочным, честным. По телевизору меньше врать, бюджет меньше пилить, диссертации не подделывать. Здороваться, улыбаться знакомым и незнакомым, тратить деньги на благотворительность, сирот усыновлять, налогов не жалеть на помощь инвалидам и престарелым. Хотя бы в той степени, в какой это делается в большинстве стран — членов ЦЕРН, отстегнувших львиную долю миллиардов на коллайдер.

Еще вице-губернатор Сёмка посетовал, что водкой и сигаретами в ларьках торговать запретили, а «товарами художественных промыслов» торговать не приказали. Я не совсем понимаю, как вице-губернатор представляет себе такое товарозамещение на практике, особенно в условиях рынка, но все же готов конструктивно, цивилизованно и любезно поддержать общий посыл: о да, духовность требует искусств, а не дешевого акцизного зелья.

Всесторонне духовный человек — он же, наверно, как Фабиола Джанотти, следующий гендиректор ЦЕРНа. На работе доктор Джанотти здоровается, улыбается, желает коллегам добра и объявляет миру, что найден бозон Хиггса. А вечером она бегает трусцой и играет на фортепьяно, потому что кроме PhD по экспериментальной физике имеет еще и диплом Миланской консерватории.

И пусть не всем дано найти бозон Хиггса и закончить Миланскую консерваторию. Что с того? Рядовому гражданину вполне по силам петь в местном хоре или местной панк-группе, танцевать пасодобль, вырезать по дереву, смотреть хорошее кино про коллайдер и декламировать стихи В. Брюсова про электроны. Само собой, не забывая при этом здороваться, улыбаться, не врать, спешить на помощь и бороться с несправедливостью.

Правильно я понимаю духовность, гражданин начальник? Таких людей вы желаете видеть с высоты своего поста?

— Давайте так, — предвосхитил мой вопрос вице-губернатор Сёмка в своей речи о сыре. — Мы все выросли в советское время. Разве плохо было, когда в семейном кругу была картошка на столе, селедка на столе, у всех в холодильниках практически один ассортимент был? Разве хуже от этого было? Давайте задумаемся о том, что есть необходимый рацион, который человек должен потреблять, чтобы нормально двигаться, передвигаться.

Ну что ты будешь делать.

На этом месте, по сценарию, раздается печальная музыка в исполнении доктора Фабиолы Джанотти. Я стою на воображаемой сцене, один в луче рампы, с тоской понимая тщетность своих конструктивных, цивилизованных поисков точки соприкосновения с теми, кто управляет Российской Федерацией.

«В советское время» на столе номенклатурной дачи у всей этой изолгавшейся моли лежал сервелат и сыр из спецраспределителя. В скором будущем, когда евро проскочит отметку «двести рублей», когда в такт с издыхающим бизнесом начнут испаряться рабочие места, в жизни моли ни черта не изменится: и на столе, и в загородном поместье будет все та же спецстабильность, в речах будут все те же призывы жить духовней, а мы будем все так же «нормально двигаться-передвигаться» под ногами.

В Большом адронном коллайдере под границей Швейцарии и Франции тем временем будут крутиться пучки протонов. В окрестностях коллайдера будут выступать камерные оркестры и панки. Люди будут улыбаться друг другу, петь, танцевать, спорить, читать книги и ходить на работу. Одни — чтобы разгадывать тайны вселенной. Другие — чтобы делать сыр с плесенью. И все это будет возможно, важно и нужно — одновременно.

«Высшие человеческие ценности», как мы помним, находятся «между собой в неиерархических взаимоотношениях».