Катерина Мурашова /

Тонкая грань между войной и миром

Сохранять добрые отношения с окружающими, не теряя себя, непросто. Для детей, после развода родителей оказавшихся между двух семей, эта задача может оказаться непосильной

Иллюстрация: Corbis/Alloverpress
Иллюстрация: Corbis/Alloverpress
+T -
Поделиться:

— Скажите, доктор, ведь даже если развод хороший, это ведь все равно плохо, да? — женщина смотрела тревожно, бесцельно перебирала на коленях какие-то бумажки, причем бумажки были отнюдь не детскими рисунками и не школьными тетрадками (рисунки я прошу приносить, они бывают информативны, а тетрадки разумные родители часто приносят сами, когда речь идет о школьных проблемах чада), а что-то явно медицинское.

— В каком смысле «хороший», и в каком смысле «плохо»? — решила уточнить я.

— Ну, мы с бывшим мужем никогда при ребенке не ругались, не оскорбляли друг друга, относились всегда с уважением, расстались культурно, дочку никогда не «делили», она с отцом после развода стала, может быть, даже больше общаться. Раньше он все на работе, или спит, или у телевизора, а тут все-таки два вечера в неделю чисто ей посвящены. У нас и теперь с ним очень хорошие, по-настоящему дружеские отношения.

«Чего ж вообще разводились при таком благолепии-то?» — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Но ведь ребенку все равно плохо, если родители развелись? Это для него психологическая травма? Я в книжках читала, да и сама понимаю. И педиатр нам сказал…

— Ну, ничего особо хорошего, конечно, — я пожала плечами. — Но обычно современные дети легко приспосабливаются. Тем паче, что с отцом ваша дочь свободно и позитивно общается, гадостей ей про него вы, насколько я понимаю, не рассказываете, он ей про вас — тоже.

— Нет, нет, что вы!

— Так что, собственно, вас волнует?

— Понимаете, она все время болеет! — женщина положила внушительную кипу медицинских бумажек на угол моего столика. — Причем какими-то невразумительными заболеваниями, которым медики толком не находят причин. Дерматит без аллергии (мы проверялись в аллергоцентре), дискинезия кишечника, голова кружится, сердце болит, что-то с суставами, недавно вдруг начала хромать, потом перестала, потом начали слезиться и распухать глаза, еще вылезали волосы и слоились ногти...

— Это не имеет никакого отношения к вашему разводу! — твердо сказала я, сама не на шутку встревожившись. — Это похоже на какое-то системное заболевание. Может быть, на сложную инфекцию, грибковое поражение, глистную инвазию… Вы обследовались?

— Три раза, полностью, в диагностическом центре. Нашли лямблий. Лечились. На третьем обследовании вроде бы нашли нехватку какого-то фермента, но клиническая картина не совпадает совершенно.

— Может, что-то генетическое? В роду ничего такого?

— Ничего! И, понимаете, все дело в том, что Варя-то росла совершенно здоровым ребенком, даже простудами болела крайне редко. И все это началось практически внезапно, три года назад, через полгода после нашего развода.

— Правда? — глупо спросила я, значительно растерявшись. Но ведь бывают же и совпадения. Развод родителей вполне мог по времени совпасть с первыми проявлениями какой-то загадочной болезни, которую вот уже три года не может найти и определить коллектив профессиональных диагностов. Честно сказать, я уже и сама в это не очень верила.

— Варе сейчас четырнадцать. Значит, когда вы развелись, ей было одиннадцать.

— Да. Эндокринолог нам говорила, что, может быть, когда начнутся месячные, она это все перерастет. Мы поверили и ждали (надо же на что-то надеяться), месячные начались год назад, но ничего, увы, не изменилось.

Внутренне приняв к рассмотрению психосоматическую гипотезу происходящего, я быстренько прошлась по самым важным и уязвимым местам: отношения Вари с отчимом, с новой женой отца, с дочерью новой жены (почти взрослая девушка, старше Вари), с новорожденным сводным братиком, с одноклассниками, с учителями, с другими сверстниками.

Ни-че-го. Варя ко всем относится хорошо, всеми любима, можно даже сказать, что ее обожают. А за что ее не любить-то? Вот все говорят: подростковый возраст, подростковый возраст. А родные ничего и не заметили такого. То есть что-то вроде вот как раз в одиннадцать лет начиналось ершистое, а потом тут же и кончилось. Варя умеет говорить комплименты, она услужлива и спокойна, у нее много подружек, они приходят к ней в гости и зовут к себе, учителя готовы идти на любые уступки, чтобы она могла досдать пропущенное. Отчим говорит: если наш вырастет хоть вполовину таким же умным и добрым, как Варька… Новая жена отца готова всей семьей ехать на тот кишечный курорт, который рекомендовали Варе. Сводная сестра (со слов отца) говорит: я даже удивилась, что с такой малявкой можно дружить. Мальчики пишут ей «ВКонтакте» и приглашают на свидания, но она, к сожалению, слишком часто болеет.

— Приводите Варю!

* * *

Девочка выглядит ужасно: худенькая до прозрачности, мешки под глазами, сами глаза красные и слезятся, едва слышный голос, тонкие, ломкие на вид волосы, все время почесывается (между пальцами какие-то корочки, на шее и лбу — красные пятна) и нервно зевает. Все свои хорошие отношения со всеми — подтверждает однозначно. С удовольствием рассказывает об обеих семьях, о брате и сестре, о подружках. Говорит, что читала мою книжку — едва слышно, но умно хвалит. Что-то меня тут царапает, но я гоню это прочь: вот только не хватало думать о своих писательских амбициях, когда перед тобой ребенок, который так явно и тяжело болен!

С сожалением вздыхая (неприятно рушить очередную надежду), говорю матери: увы, ничем не могу вам помочь, можете проконсультироваться с кем-то еще, но вряд ли это психосоматика, никаких психологических проблем у Вари я даже предположить не могу. Надо обследоваться, искать дальше.

Но матери явно не хочется уходить, она хочет поговорить еще, может быть, в чем-то убедиться. Почему нет? Я расспрашиваю ее о Варе, о раннем детстве (мне все не верится, что ребенок был совершенно, редкостно даже здоров), о том, что она любит и любила раньше, о ее увлечениях.

— Варя много читает?

— Нет. Книг совсем не читает. Вообще. Так и не сумели мы с отцом ее приучить. Только по программе, и то с трудом, норовит — в кратком пересказе. Вот фильмы смотреть любит, это да.

— Она сказала мне, что прочла мою книжку.

— Соврала, должно быть, — усмехнулась мать. — Чтобы вам приятное сделать. Это я ей сказала, что вы еще и книжки пишете.

Я задумалась. Варя ведь не просто сказала, что, мол, читала и понравилось. Она еще и либо узнала откуда-то краткое содержание, либо просто нашла в Интернете и запомнила какую-то дежурную похвалу. Видимо, это меня тогда и царапнуло — взрослый комплимент, выпадающий по первой ссылке, я его когда-то уже видела.

Моя почти равнодушная расслабленность исчезла, теперь я уже расспрашивала мать вполне целенаправленно. Она сразу почувствовала, что я за что-то ухватилась и отвечала четко и внятно.

* * *

— Варя, ты всегда говоришь людям то, что они, с твоей точки зрения, хотят услышать. Ты умная и наблюдательная, у тебя обычно неплохо получается. Зачем ты это делаешь?

Девочка колебалась всего несколько секунд. Я загнала ее в нехитрую ловушку: вы уже перестали пить коньяк по утрам?

— Чтобы меня любили, конечно. Этого же всем надо. И никому не плохо. Разве неправильно?

— Когда это началось? Ну, когда ты догадалась так делать?

— Когда мама с папой развелись. Мама все время плакала, а я ходила к папе, а там уже тетя Света была и Эвелина. Она спрашивала меня, и папа спрашивал. Я сначала растерялась и правду говорила, ну, что мама плачет, а папа с Эвелиной — хорошо, и тетя Света веселая и красивая. И они оба только расстраивались. А потом я прочла совет на одном сайте — там, кажется, была статья о том, как парню понравиться девушке: говорите людям то, что они хотят услышать. Я решила попробовать, и у меня сразу получилось. Я маме сказала, что папа не очень-то счастлив, и тетя Света (она его старше) его просто окрутила. Папе — что мама уже начала опять краситься и ходить в театр. Тете Свете — что мне у них даже веселее, чем дома. Эвелине — что я всегда мечтала иметь старшую сестру (на самом деле я всегда старшего брата хотела). И сразу стало хорошо. Потом мама вышла замуж за дядю Олега, и я ему сразу сказала, что папа в основном перед телевизором лежал, а он все время все чинит и это круто, а подружки и учителя — это уже легкотня была после всего.

— То есть ты сейчас не врешь только годовалому брату, да и то только потому, что он еще ничего не понимает.

— Получается так, — Варя опустила голову. — Но, знаете, братика я на самом деле люблю!

— И на том спасибо, — вздохнула я. — Но только, знаешь, теперь тебе надо будет перестать все это делать. Из соображений оздоровления внешней и внутренней среды.

— То есть это было все-таки неправильно? Ну, в общем-то, я знаю, что врать нехорошо… Но почему же тогда так хорошо получалось и ничего плохого не было?

— Фигушки, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — возразила я, растопырила пальцы перед Вариной физиономией и яростно почесала между ними.

— Вы думаете?! — всплеснула руками Варя.

— Почти уверена. Но проверить надо в любом случае.

* * *

— У нас просто ужасная катавасия какая-то! — воскликнула мать.

Я, в общем-то, знала, что она скажет дальше, и начала прикидывать происхождение слова «катавасия». Приятно было думать, что оно произошло от словосочетания «кот Васька», который катавасию и устроил. Котом Васькой в этой истории была я.

— Помните, я вам говорила, что у Вари нет подросткового кризиса? Так вот, он у нее внезапно наступил в самой резкой форме, она наговорила всем ужасных вещей, перессорилась почти со всеми, Светлана ее теперь вообще видеть не хочет. А как же Варе туда ездить, если она говорит: я с отцом езжу общаться и с Эвелиной.

— С Эвелиной не поссорилась?

— Нет, та наоборот сказала: «Наконец-то сестренка ожила, а то все была как из сладкой ваты сделана».

— А здоровье-то?

— Выздоровела совершенно, в том-то и дело! Как и не было ничего! Выходит, прав был эндокринолог? Но учителя меня уже третий раз за четверть вызывают! И я сама с ней постоянно собачусь: я ей слово — она мне десять! Олег говорит: может, ее в церковь сводить? Что же это делается-то?!

* * *

— Ну как тебе теперь?

— Воинственно. Зато смотрите: вообще не чешусь.

— Вижу. Будем учиться искать грань?

— Какую грань?

— Между подростковым максимализмом и сахарной ватой. Не пропадать же совсем такому шикарному навыку, в котором ты три года упражнялась!

— Что ж, давайте… — вздохнула Варя. — А то я тут даже со своей лучшей подругой Лидкой разругалась. Да и с мамой надоело ссориться. Но я от этого опять чесаться и поносом страдать не начну? — спросила с подозрением.

— Ну, мы постараемся осторожно. В людях ведь на самом деле, по правде много хорошего.

Комментировать Всего 16 комментариев

Ну ничего себе, как явно.

Я, сколько мне ни рассказывают таких случаев, почему-то никак не могу поверить в психосоматику. В психику верю, в соматику верю)), даже в самовнушение верю, там все понятно: дрессируешь часть бессознательных процессов сознательными, постепенно "демоны" ) начинают слушаться, через это укрепляется дух.

Но вот чтоб так, бессознательно? Мне всё казалось, что это байки этих, которые горохами лечат. "У него ангины, потому что есть невысказанные слова" итд. Как оно работает, вот такое, как у Вари?

Обычно просто снижение иммунитета, нарастание какой-то аутоиммунки. У нас ведь две управляющих системы: нервная и гуморальная, вот на взаимодействии сигналов от них все и играет. Причем сейчас, мне кажется, это уже все-таки не так даже выражено, просто много сильных лекарств, которые вмешиваются, антибиотики те же, а раньше оно ведь вообще было летально, "умер от разбитого сердца" - это ведь не фигура речи была. А сколько людей болеют от ощущения собственной ненужности... :((

Эту реплику поддерживают: Ксения Букша

Да. Психосоматика.

Ребенок-спортсмен, вся жизнь по графику, соревнования-тренировки. Причем, постоянная угроза подвести свою команду, если что-то. Просто каждый раз перед каникулами наблюдаю, как отложенная простуда рвется на свободу. Все бронхиты и ангины ровно под новый год или с первый днем передышки. И последний день болезни ровно в последний свободный день. 

Родительница приходит по поводу оценок, все контрольные пропущены, ребенок был только на уроках без опросов. Взрослый человек клянется, что без болезни в принципе пропусков не бывает-- каждый раз выскакиевает что-то совершенно неожиданное-- от температуры до поноса. Была кровь из носа и упавшее давление. Маме верю, умная рассудительная женщина. Сошлись как раз на этой самой психосоматике. У взрослых это не так явно заметно, хотя если знать куда смотреть... А у детей совершенно явно видно.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Алекс Лосетт

Ой, как же эта Варя мне кое-кого напоминает! (и вытравливается с большим трудом, и не вытравить до конца)

Лиза, а Вам кого-то напоминает Варя-модель 1 (стопроцентно конформистская) или Варя-модель 2 (нон-конформистская)? Или сразу обе?;)

Первая, всю жизнь (сознательную) пытаюсь её в себе придушить..

Катерина, девочка, по сути, все время врала и подстраивалась (совершенно не в укор героине, просто констатирую факт), и что-то в этой ситуации на нее действовало очень разрушительно. Я далека от мысли, что она боялась "божьего наказания" за бесчестность. Тогда что? Сознание, что все - вранье, и может рассыпаться в прах в любую минуту? В чем здесь штука?

Очень большая нагрузка на нервную систему, я думаю. Мы все соблюдаем социальные нормы, и врем по этому поводу, и это нормально: хотите еще пирога? - нет, спасибо (пирога хочется, но другим же не достанется, если я все сожру). Но где-то у нас есть и разгрузка (на работе я вынуждено вежлива с дураком-начальником, потом прихожу домой и говорю: ты прикинь, что этот козел сегодня отчебучил!... Но вот это: говорить ВСЕ ВРЕМЯ годами не то что ты думаешь и чувствуешь... организм просто должен был подать сигнал перегрузки, ну он его и подавал...

Эту реплику поддерживают: Евгения Горац, Алекс Лосетт

Я в детстве чуть не померла, так болела. Врачи крест ставили. Опасаясь за мою жизнь, меня не пускали в школу и, чтобы скрасить мне последние месяцы существования, перестали заставлять мыть посуду  и помогать по дому.  Я могла лежать, читать и придумывать истории в свое удовольствие. И - о чудо! Я выздоровела :) .И участковые врачи и даже  профессора руками разводили. 

Я в детстве чуть не померла, так болела. Врачи крест ставили.

О боже, Евгения! И что же, так потом и не узнали, что с Вами тогда было? Что было настоящей причиной? Ведь в школу Вы потом наверняка вернулись и обязанности по дому - тоже?

Ревматические атаки с осложнениями.  Мама договаривалась с учителями, доставала им хорошие продукты - у нее была возможность, и они мне ставили тройки в табеле и переводили в следующий класс. В школу я вернулась в 4-м или 5-м классе.

Вся домашняя работа мне была глубоко противна, я плакала пока мыла посуду горькими слезами. Наконец, папа предложил мне научиться печь.  Это дело мне понравилось.  И это стало моей обязанностью. 

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Алекс Лосетт

Возможно был избыток адреналина, т.е. стресс?.. Хотя обычно, врачи это не расследуют, но опять же зависит от врача. Скажите, Катерина, а насколько подробны были медицинские анализы (т.е стандартный набор или чуть побольше)? Мы рассуждаем о том, как психосоматические заболевания незаметны по анализам, но в принципе, любое физиологическое изменение в организме можно определить - зависит от выбора и наличия анализов.

Мне это интересно по роду деятельности, хотя и не  врач. Например, смотрели ли у нее адреналин, сканировали ли надпочечники? Как насчет давления, ортостатических эффектов? т.е. по симптоматике была какая-то вероятность феохромоцитомы (опухоль надпочечников), и если никто об этом даже не задумался, возможно, ее многочисленные медосмотры были не так уж и тщательны.

Обследования и анализы очень дороги, и пациентов иногда не обследуют под завязку, особенно когда могут быть другие (возрастные) причины. Из этого не стоит делать вывод, что анализы ничего не нашли, и причина непонятна. Я, между прочим, от стресса сам чешусь и волосы выпадают, и факт, что знаю почему это происходит, ничуть не помогает.

Анатолий, стресс - это адаптационная реакция, в ней нет ничего плохого, кроме хорошего, она помогает организму мобилизовываться для важных вещей, переводить метаболизм на более высокий уровень функционирования по потребности. Чешутся и тд от дистресса, это истощение адаптационных механизмов. Бытовое употребление слова стресс в нашей культуре решительно не совпадает с терминами, введенными Селье, это надо учитывать, если уж мы заговорили о медицине.

Варю обследовали в детском городском диагностическом центре. Тк я сама не медик, мне трудно судить о компетентности каждого назначения анализов, но обычно хронически и непонятно болеющего РЕБЕНКА у нас стараются обследовать по максимуму, чтобы все-таки найти, что с ним происходит. 

Катерина, я с вами согласен. Возможно, вам показалось, что я сомневаюсь в компетентности врачей, но поверьте, это не так. Меня этот пример заинтересовал чисто по техническим причинам, и судя по всему, это было праздное любопытство. Я верю в то, что врачи всегда хотят лучшего. К сожалению, как прагматик, я вынужден также констатировать, что медицина стоит денег, которых всегда не хватает. В этой ситуации важно понять, как тратятся имеющиеся средства.

Одна из проблем в клинике - ограниченный набор доступных анализов. Это наблюдается даже в медицинской практике в США. Это очень интересная проблема, потому что наука уже давно ушла вперед, есть тысячи видов анализов, которые можно было бы легко делать в клинических условиях, но почему-то их не вводят в практику. Возможно, это связано с тем, что медицине (как бизнесу) выгодней лечить тяжело больных людей, чем диагностировать заболевания на более ранних стадиях (когда большой набор недорогих анализов как раз бы и пригодился). Возможно, для вас это прозвучит ужасно, но к сожалению, это реальная проблема, особенно в ранней диагностике рака.

Для решения этой проблемы в США появляется много независимых (от больниц) коммерческих лабораторий, которые выполняют различные анализы на заказ. Если лечащий врач решит прибегнуть к дополнительной экспертизе, по крайней мере это возможно. К сожалению, очень многие врачи безразличны и ограничиваются стандартным набором, доступным в их больнице. Больные должны знать об этом и отстаивать свои права (в каком-то смысле) - а иначе ничего так и не изменится.

В России эта практика тоже есть в зародыше. Я знаю одну коммерческую исследовательскую лабораторию в Новосибирске, которая занимается такого рода деятельностью. Но я знаю про русские больницы очень мало, поэтому и любопытно.

В Питере ужасно много всего коммерческого, которые предлагают эту "тысячу анализов" (прямо так и пишут). Какого все это качества - судить не могу. Мне кажется, что никакая самая совершенная лаборатория не заменит опытного врача, который может увидеть пациента как единое целое и хотя бы предположить в каком диагностическом направлении двигаться. Но бывают и случаи, когда ищут-ищут, а находят случайно, конечно.

Но сами по себе чудодейственные анализы и исследования еще не дают однозначности в диагнозе? Потому что каждое заболевание имеет комплекс признаков. А если выявлены такие симптомы, которые не дают однозначной картины и четкого понимания в чем именно проблема физиологическая. 

Ребенок наблюдался более 3-х лет. В качественной клинике с возможностью любых исследований, кстати. За это время был собран настолько разнообразный букет болячек, что можно было бы, наверное, уже и инвалидность оформлять-- алергии, само собой, давления, обмороки и пр. Плюс к тому разово и в острой форме-- отит, воспаление клапана жлчного пузыря, что-то легочное, что-то панкриатитное. В очередной раз врач сказала про психосоматику и направила в психотерапевту. Сейчас девочке должно быть за 20 лет. Не знаем до сих пор, помог психолог или пошла какая-то возрастная стабилизация или все вместе, на как-то все пошло сильно на спад в итоге. Получается моя история уж очень похожа, без настолько уж эффектных сюжетных закрутов, но о том же.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова