Девичьи сны о Сочи

Спустя год после того, как девочка Люба в сочинском небе увидела волшебный сон о России, Ксения Собчак и Ксения Чудинова отправились в столицу Олимпиады-2014, чтобы узнать, чем там все закончилось

Участники дискуссии: Олег Утицин
+T -
Поделиться:

Сон четвертый, сладкий. Хинкали

В начало >>

Фото: Леся Полякова
Фото: Леся Полякова

Так наши корреспондентки оказались у второго человека в городе — владельца кафе-чебуречной Оганеса Чепняна. Огромный, щедрый на слова армянин с бегающими веселыми глазами, большим носом и толстыми пальцами будто воплощал собой героя народных армянских сказок, купца Амбарцума.  

Оган говорил без остановки. В его речи переплетались русские, армянские и абхазские народные поговорки, шутки, прибаутки, рифмованная оценка политической и экономической обстановки, благодарственные тосты в сторону администрации города Сочи и страны в целом, анекдоты — по большей части сексистские. Между делом выяснилось, что Оган Чепнян — глава армянской диаспоры в Сочи, депутат, один из самых уважаемых людей после мэра. У него был «самострой», который Пахомов снес, но Оган не в обиде и вообще считает мэра красавцем, за которого можно голосовать с удовольствием. Стол главы армянской диаспоры, накрытый в принадлежащем ему заведении, ломился от щедрого угощения.

— Что это? Знаменитые сочинские устрицы? Импортозамещение? — полюбопытствовала Собчак.

— У нас вообще все есть. У нас город очень классный. Это наш народно избранный мэр Пахомов Анатолий Николаевич все делает. Я ему благодарен, два раза за него голосовал с удовольствием. В первую очередь посмотрите, какая чистота. А какие люди здесь! Как наш народ любит Россию, как любят Путина, открыто любят Путина. Столько сделано нашим государством для Сочи! Дорогие друзья, вы знаете, до ста человек, когда приходят гости, я тамаду не назначаю, после ста сам веду. Я в жизни очень жалею, что не поступил на факультет журналистики, а закончил сельхозинститут. Но мы сейчас в такое время живем, что у судей и агрономов профессия одна, просто у судей посадочный материал не заканчивается, а у агрономов заканчивается. И, пользуясь случаем, хотел бы этот маленький бокал поднять за вас. И так как мы живем в городе Сочи, то я хочу пожелать море удачи и удач у моря. Всегда ждите хорошего, херовое само придет. Дай бог, чтобы никогда не приходило.

Девушки молчали, постепенно погружаясь в транс от пропитанного тестостероном восточного красноречия. Приготовленные вопросы таяли сами собой, растворяясь в каждом новом глотке терпкого крепленого вина.  

— Вот это вино выпейте! Этот виноград собирали осетинские девочки, а мальчики давили. Лиза, — обратился Оган к официантке, — ты меня когда-нибудь видела пьяным таким? — Официантка Лиза молча улыбалась. — Не, не, не, я пил водку, вино и пивом запивал, я вчера был настоящий мужчина. И я хотел бы, чтобы вы чуть-чуть выпили. Ребята, я думаю, будет правильно и справедливо, если этот маленький бокал мы поднимем за наших родителей. Хочу сказать, что родители — это такие люди, которые нам простят все хорошее и плохое. Хочу я поднять рюмки за родителей, дай бог здоровья, кого нет — вечная память, кто болеет — пусть выздоровеет. За родителей надо обязательно стоя. Они нас делают лежа, мы выпьем за них стоя!

Повинуясь ласковому мужскому напору, девушки выпили до дна. Сквозь сладкий дурман до них долетали лишь самые яркие самоцветы застольной беседы, больше похожей на нескончаемый тост «За прекрасных дам».

— Я хотел бы рассказать одну историю. В старые добрые времена один человек женился, и он любил очень свою жену, и родину тоже любил. Началась война. Что делать? Жена надевает пояс верности. Кому муж может доверить ключ? Только своему другу. Отдал ключ другу и поскакал на войну. Вдруг слышит: сзади кто-то скачет. Он останавливается, а там его друг: «Куда ты скачешь? Ты мне не тот ключ оставил!» Так вот, я хочу поднять бокал за тех друзей, которым можно доверить коня, ружье и жену. И всегда говорю — иногда в хохму, — что надо дружить с богатыми людьми. И денег не займут, и просить не будут, что немаловажно.

Налили, выпили до дна. Осторожные попытки девушек перейти на минералку не решали проблему: их пьянил не столько алкоголь, сколько гипнотические чары владельца лучшей чебуречной олимпийской столицы.

— Больше всего я в Сочи люблю, что у нас нет скинхедов. Никакого национализма. Если армянин дерется с азербайджанцем или грузин с абхазцем — это они лично свое выясняют, а не национальности. У нас здесь 102 народа живет. Хотя во время Олимпиады, когда здесь были чеченцы, дагестанцы, был конфликт с иногородними рабочими, но весь город объединился, все были на одной стороне. А вообще здесь больше всего армян...

Выпили до дна за дружбу народов.

— Надо давать гаишнику на цветы жене…

До дна.

—  Да, кризис… Очень тяжело. Получается, что мы жили бедно, потом нас обокрали. Дорогие друзья! Я хотел бы поднять и выпить за нашу Россию. Хотел бы поднять и выпить, сказать, что на самом деле такого народа, как русский, больше нигде нет. Россия одна, президент Путин один. И сегодня, если Путин захочет в какой-то другой стране баллотироваться на пост президента, он им станет однозначно. Чтобы Россия всегда процветала и была сильной.

— За Россию! — подхватил стол.

— За Россию! — повторил Оганес. — Давайте пейте, мы, русские, должны быть вместе.

До дна.

Фото: Леся Полякова
Фото: Леся Полякова

— Почему вы считаете, что Путина в любой стране мира переизберут? — из последних душевных сил Собчак попыталась вырваться из вязкого, как мед, обаяния Огана Чепняна.

— Ну вот эти рейтинги — они же не дутые. Я десять лет депутат. Я все вижу. Вот, скажите мне, — вдруг начал заводиться Оган, — вот этот Барак Обама, черный негодяй, он нормальный человек? Я хочу сказать, что это негодяй. Это вообще не человек.

— А кто он? — возбужденно воскликнули журналистки из столицы. — Еще скажите: обезьяна!

— Нет, я бы сказал просто: урод.

— Погодите, погодите, — начала заводиться Собчак. — Это еще почему? Что он конкретно сделал России и лично вам, чтобы его так называть?

— Очень много сделал. Где бы американцы ни появлялись, везде, начиная с Ирака, куда бы они ни пошли… За что Саддама Хусейна повесили?

— То есть вы осуждаете Барака Обаму за его политику по отношению к Ираку?

— Хорошо, возьмем Сирию...

— Стоп-стоп! А Сирия тут при чем? Какое это к вам имеет отношение?

— Ну нельзя же оставаться в стороне, когда столько людей погибает.

— То есть вы просто пацифист, — подсказала Собчак. — Вы против войны, да?

— Конечно! — радостно воскликнул Оган.

— То есть вы против войны на Украине? Значит вы осуждаете Владимира Путина за то, что он поддерживает «Новороссию» и одобряет людей, которые, по его словам, едут туда в отпуск «воевать»?

— Это с какой стати?

— Ну, если вы пацифист, вы должны это осуждать. Вы же не были в Сирии, не были в Ираке…

Оганес попытался выпутаться:

— Погодите, давайте сначала за Россию выпьем, я еще не выпил.

— Мы уже выпили!

Все, действительно, уже выпили, и за столом явно назревал скандал. И в этот момент доселе молчавший пресс-секретарь администрации Сочи Микаэль Нерсерян примирительно произнес:

— Давайте рассуждать логически. Это просто остатки имперского сознания. Мы не хотим терять сферы влияния.

Оган понял, что прямо сейчас внимание двух девушек, которые до этого момента смотрели на него во все глаза, исчезнет с той же скоростью, что и хинкали со стола. Он зычно спросил:

— Ксения Анатольевна, Микаэль, вы знаете, за что убили Лермонтова?

Все вздрогнули.

Фото: Леся Полякова
Фото: Леся Полякова

— Потому что тамаду не слушался. От этого и Пушкин пострадал. Послушайте меня, пожалуйста...

— Я смотрю, у вас Лермонтов после пресс-конференции Путина стал популярен, — съязвила Собчак.

Все усилия Огана были тщетны. Как это нередко бывает в девичьих фантазиях, роль прекрасного принца перешла к другому персонажу без потери темпа. Микаэль продолжал перед зачарованными слушательницами свою тихую примирительную речь. Он говорил о том, что современный мир — это поле свободной конкуренции и сотрудничества, что цивилизованные страны больше не воюют за территории, а борются за умы. Девушки слушали, открыв рот: впервые за время путешествия они услышали грамотную речь, в которой были сформулированы законченные предложения, присутствовали разумные выводы и не нарушена причинно-следственная связь.

— Вы когда-нибудь говорили об этом с Пахомовым? — недоуменно воскликнула Собчак.

— Нет, меня никто про это не спрашивал. Вы поймите, это политика, а мы занимаемся хозяйством. Это разные вещи.

— Мэр олимпийской столицы, которого поддерживает 80% населения, — вполне себе политик.

— Мы иначе строим коммуникацию, извините.

— Да, судя по нашему интервью с мэром, коммуникацию вы действительно строите иначе. Почему, объясните, мэр, которого обожает город, у которого феноменальная поддержка среди населения, не умеет отвечать на вопросы журналистов? Почему вы не наймете ему учителя риторики?

— ... И вот сейчас я хочу этот маленький бокал поднять за наших милых дам! — буквально закричал Оганес в последней попытке вернуть контроль за ситуацией. — И я хочу поднять тост за Микаэля! Ты самый честный человек из всех, кого я знаю!

Поблагодарив, разомлевшие журналистки попытались выйти из-за стола.

— Постойте, постойте! — рванулся наперерез Оганес. — Есть культура, есть обычаи, есть традиции. Вы знаете, когда свинья проходит, кто-то хрюкает, когда заходишь, надо стучаться, когда уходишь, надо говорить «до свидания». Я хочу сказать, что сегодня получил удовольствие, что из многих баров, кафе и ресторанов вы выбрали именно нас. Огромное спасибо нашему городу Сочи, сегодня все депутаты постарались! Весь бюджет города ушел на погоду, чтобы вас хорошо встретить!

Неизвестно откуда на столе оказались два ящика остро пахнущих абхазских мандаринов, появились гигантские букеты для каждой девушки и прозвучало требование довезти гостей до аэропорта. Пятясь и бормоча, что не стоит беспокоиться, московские гостьи нырнули в свою машину и, не сговариваясь, начали хохотать.

— Умеют здесь девушек развлекать, поить и обожать, признай это, — потребовала Собчак.

Сон последний, переходящий в явь

Фото: Леся Полякова
Фото: Леся Полякова

По дороге в аэропорт Чудинова с грустью подвела итоги:

— Я могу только признать, что мы провалили к чертовой матери задание. Интервью с мэром ничтожное, разговор с главой армянской диаспоры мы отдадим на кафедру фольклора в МГУ, речь пресс-секретаря мы никогда не утвердим с героем. Да и что тут утверждать? Перед нами обычный российский город с понятными проблемами и задачами, который потихонечку разворовывает сам себя: обслуживание Олимпийского парка сожрет Сочи, если они не придумают, как это капитализировать. И это еще очень хороший город, который находится под неусыпным вниманием журналистов, политиков, хозяйственников.

— Это ты очень зря. Тут все такое живое, такое понятное. Это очень показательный город, понимаешь? Это город-символ новой России, как и Владивосток.

— И что ты думаешь по поводу этой самой новой России? Кстати, довольно показательно, что мы говорим о будущем страны, находясь прямо перед закрытым аэровокзалом, где 1 декабря отменили все аэроэкспрессы из-за их убыточности. Зато вон майки с Путиным продаются, — указала Ксения на какой-то магазинчик.

— Боже! Включай срочно диктофон. Итак, мы видим магазин Александра Конасова. Тут майки с изображением Путина, Лаврова, Сталина, котиков, олимпийских колец, Мерлин Монро, Одри Хепберн, Чебурашки, крокодила Гены...

— Ксю, а это кто?

— Фиг знает!

— Ты же за моду отвечаешь!

— Я за такую моду не отвечаю, — ехидно парировала Собчак и, обращаясь к продавцам, весело закричала: — Какие майки у вас самые популярные? Есть товарная накладная? Покажите!

— Путин и Сталин. Еще Путина с Лавровым хорошо берут.

На майке с Лавровым и Путиным было написано: They are patriots. You?

— Солнце само встает, когда Путин приезжает, — сказала, ни к кому в особенности не обращаясь, Ксения Собчак.

Назад

Перейти странице
Комментировать Всего 2 комментария

Да, задание провалили, конечно...

Эту реплику поддерживают: Ксения Чудинова

Ксюш Чудинова, если уж вы в тандеме туда поехали, понятно было, что Собчак будут зубы заговаривать -- она лицо медийное, вам не обязательно было парой с тамарой ходить -- Собчак -- на губернатора -- а тебе в люди надо было идти, ну это так, на будущее. С приветом, Олег