70581просмотр

Сергей Капков: Как только варвары пойдут на Москву, сдавайтесь

После отставки с должности главы департамента культуры Москвы Сергей Капков выступил с лекцией в Московской высшей школе социальных и экономических наук, после которой ответил на вопросы и рассказал аудитории, что ему ближе — митболы или георгиевская ленточка, какие предложения он получает и как правильно страдать за Родину. «Сноб» публикует самые интересные ответы

Участники дискуссии: Марина Романенко
Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

По какому принципу перестраивался парк Горького? Для кого он создавался?

Этот парк создавался для Сергея Семеновича Собянина.

За весь город, особенно город без центра, отвечать очень сложно. Но когда очерчиваешь периметр в 110 га, внутри которого ты выполняешь роль государства, можно придумать новые правила для всех людей, участвующих в этой игре. Например, объясняешь охраннику: «Ты стюард, ты помощник, твоя задача — не сразу реагировать на человека, а, может быть, просто сделать ему замечание или вообще ничего не делать. К тебе люди подходят не обязательно для того, чтобы подраться или померяться силой, а, может быть, чтобы спросить, где метро, фонтанчики с водой, сирень растет, — и им надо отвечать». И мы говорим: «Мы парк, мы отличаемся от города. Мы безопасны, толерантны, мы всех впускаем, мы ничего не запрещаем». Вот когда ты эту философию со всеми поделил, это начинает работать. И вы не представляете, какая магия происходит с охранниками, которых собирают из Подмосковья, со средней полосы России, которые воевали в горячих точках, когда им говоришь, что драться ни с кем не надо. У нас был охранник, который спас собаку, тонущую в пруду. Другой спас человека, который напился и пришел в три часа ночи в парк Горького топиться. Охранник за ним полез и вытащил. МЧС наградило его медалью. 

То есть, когда ты прокачал сотрудников, когда объяснил, для чего они здесь стоят и что делают, они понимают, что это важно и нужно и что они это делают не для себя, а для людей.

Этот принцип касается всех учреждений в России, хоть культуры, хоть не культуры: образование и декларирование открытой миссии.

Что сейчас происходит с ВДНХ?

Для ВДНХ сейчас самое главное — придумать концепцию и глобальную идею, чтобы она заняла место на карте Москвы. Получится ли реализовать все задуманное, я не знаю. Из-за кризиса и других разных причин, в том числе из-за влияния больших начальников — тех, кто больше, чем мэр города, — у которых есть свое мнение, что там должно быть. С таким подходом, как сейчас, там должна появиться «Выставка достижений нынешней России». Там будет все: православие, «Тополя» и «Буки», шаурма, фалафель, митболы. То есть вот так вот. Добро пожаловать.

Что стало с идеей отдавать паркам деньги, полученные за парковку?

Почти всё со всеми согласовано. Скоро будет согласительная комиссия, мы этот план дожмем. 

Эта модель похожа на западные аналоги?

У нас совсем разные модели. На Западе все строится на девелопменте вокруг парков, фондов и налогов бизнеса рядом с парком — с общепита, например. Мы же зарабатываем 20% на аренде, 12% — на проведении массовых мероприятий, сколько-то на продаже воды, лимонада, мороженого (торгуем по «принципу Олимпиады»: когда продаются только специальные наименования и больше ничего), и большую часть прибыли приносит каток. В общем, у нас совершенно другая модель — парки работают как предприятие. И зарабатывают сейчас 300% от того, что дает им город. Это большие деньги. 

Ваша самая большая неудача на посту главы департамента?

Я не готов говорить что-то в духе: мне не удалось закрыть еще 30 неработающих учреждений культуры. Наверное, нам не хватило двух лет, чтобы гарантировать стабильный результат развития московской городской культуры. Но в этом нет моей вины — так сложилось. Это теперь не самое главное, не является приоритетом государства. Хотя, может, и раньше не являлось, а я себе это придумал.

Ваш преемник Александр Кибовский уже пообещал, что «революции не будет». Что вы об этом думаете?

Культурная революция уже произошла, и это сделал я за три года. Сейчас, я надеюсь, не будет культурной реакции.

Кибовскому будет тяжело. Потому что функция Мосгорнаследия (которое Кибовский возглавлял до назначения в департамент культуры Москвы. — Прим. ред.) — разрешительно-запретительная. Это работа с бумагами, с законом, с документооборотом. А когда у тебя 700 учреждений, и каждый руководитель учреждения хочет с тобой пообщаться, тебе надо хотя бы два часа в день на каждого руководителя, чтобы за год со всеми поговорить. И это всегда непросто. Мне это было интересно, но я и человек другой: мне люди интереснее, чем бумаги. В общем, здесь себя надо перестраивать. Я думаю, что у него получится. Вопрос — на каком уровне и как.

Что, если все-таки наступит реакция?

Любая столица империи в атаке варваров проиграет. Так что, как только варвары пойдут на Москву, сдавайтесь. А если серьезно, то у реакции нет шансов. Потому что главное, что мы сделали, — нашли московскую идентичность. Мы точно знаем, как у нас принято и как не принято. Танцевать в парке Горького лезгинку можно, но никто этого не делает. Потому что у нас принято там с друзьями и детьми гулять. За собаками принято убирать. Люди в кафе корзинку с хлебом, сыром, водой и вином покупают, валяются на траве на пледе. Мы так живем. И мы своим действием, поведением защищаем свой уклад. Если мы так и будем продолжать жить, то людей, подобных нам, будет все больше. Как живем мы, так живет город. Город — это мы. Вот как во Франции: кризис, не кризис, одна партия, другая, — они как ели круассан с маслом, так и продолжают есть. 

И это не пустая задача. Она про свободы и про ощущение жизни. Сейчас начались разговоры о том, что «надо как-то сосредоточиться» и «надо страдать». Потому что вокруг не Москвы, а России «как-то все сужается». И я как-то даже не против страдать! Я еще как страдаю! Вопрос только в том, что страдать — это не значит вводить карточки. Страдать — это быть неравнодушным и делать что-то для своей родины. И когда я делал Парк культуры, я тоже страдал: недосыпал, недоедал. То есть работал через мучения, через выход из зоны комфорта — это тоже страдание. Так давайте страдать и жить за Родину, а не страдать и умирать за Родину.

Вы получаете новые предложения?

Все предложения, которые мне поступали за мою короткую политическую и хозяйственную карьеру, были одинаковые. Меня зовут, когда все плохо. Так было и с парком Горького: «Нарисуй нам проект, нам надо центральный парк города». Я что, специалист в этом вопросе? Нет. У меня просто хороший слух. Я хожу за Ценципером, спрашиваю, что тут нужно делать. В Лондон езжу. Потом понимаю, что Лондон не подходит — надо в Стокгольм лететь: у них такой же ужасный климат, как в Москве. И еще я умею найти людей, которые могут все красиво нарисовать. Принес презентацию. Все на нее, как Буратино на азбуку: «О! А можно это сделать?» — «Можно». — «А сколько денег? Сколько времени? А директор есть? Нет? Ну давай ты будешь!» Назначили на пять лет — через шесть месяцев проект забрали, потому что мы все сделали. Отлично, спасибо, можешь идти. Так и живу.

Когда у властей будет какой-нибудь проект, я с удовольствием соглашусь. Но пока воздержусь. Опасаюсь, что пошлют Донецк, Луганск или Крым восстанавливать. Нет уж, спасибо. Шутка.

У меня вопрос с продолжением про Донецк, Луганск и Крым… Но не про них, а про нас. Вот говорят, что произошла культурная революция: москвичи живут лучше, — а параллельно мы читаем, что приоритет программы на 2016–2020 год — это патриотизм, что бы это ни значило. Вкладывание миллиардов рублей в обучение калинке-малинке и чем «Град» отличается от «Бука». Вопрос: насколько агрессия, истерия и хаос, льющиеся со всех сторон, могут повлиять на культурную ситуацию в Москве? Может ли День города вместить в себя георгиевскую ленточку? 

Может. И поверьте, что этот вопрос не только к властям. Потому что мы столкнемся с искренним чувством людей, которым плотно и интересно рассказывают про все это по телевизору. Насмотревшись, они совершенно логично спросят: а где же наш праздник? Где наш патриотический праздник? И выйдет другая часть публики и будет требовать своего праздника. 

Я вообще считаю, что следующий год будет показательным. Это будет год выборов, и по всей видимости, мы увидим какую-то новую палитру политических партий. Мне не кажется, что останется старая система с одной партией плюс одна партия неудачников — либеральных экономистов. Появится партия крайних националистических движений, которые мы видим прямо сейчас.

А вам что ближе — митболы или георгиевская ленточка?

Я уже своей жизнью доказал, что я люблю фалафель, митболы, но и ленточку я на себя могу надеть, как символ истории моей страны, нашей родины. Но тут вопрос в другом. Мне предлагают надеть ленточку и ничего не дают делать, а еще отняли фалафель, отняли митболы, а другого ничего не дали, и присылают людей, требующих чуть ли не моего физического уничтожения, у которых в одной руке Библия, а в другой — стакан с виски. И они мне проповедуют, как мне надо жить. Так я с ними даже и не спорю. Я предлагаю им самим проявить себя.

Вы планируете составить конкуренцию Собянину на следующих выборах?

Про конкуренцию есть одна правдивая история. Как-то у далай-ламы Филипп Киркоров спросил: «Как в мире шоу-бизнеса, где все локтями толкаются, сохранить себя, свои чувства, не испохабить свою жизнь, себя и свою карму?» На что далай-лама ответил: «Не знаю. У меня нет конкурентов». Это и есть ответ на ваш вопрос.

Чем вы планируете заниматься?

Буду работать Сергеем Капковым, отцом своих детей, главой семьи — я им много задолжал за четыре года. Буду тратить время на них и на свое развитие.

Что будет дальше — с культурой, со страной?

Однажды я поехал в МГУ и разговаривал с Аузаном. И то, что он сказал, стало для меня огромным потрясением. Средняя московская семья готова тратить 7% своего дохода на развлечения и культуру, и только 2% семейного бюджета они готовы тратить на образование. Хотя во всем мире наоборот: если у человека есть возможность отложить деньги, он тратит их именно на образование. Этот феномен мне объяснили умные люди из МГУ: так как мы живем на постсоветском пространстве, у нас есть стереотип, что за образование платить не надо — государство заплатит. А вот на досуг и развлечения тратить не жалко. Поэтому я думаю, что дальше в России будет свирепствовать кризис. И мне кажется, что дальше люди начнут понимать ценность образования, личностного развития и что такое настоящая экономия средств. Ценность дополнительного образования будет возрастать. Да мы это видим и на самых простых примерах. Есть прямая зависимость между просмотром «Голоса» на Первом канале и валом в учреждениях культуры людей, готовых платить деньги — по 2000 рублей за занятие! немалые деньги! — чтобы их научили петь.

Депутаты Мосгордумы предложили объединить два департамента: Мосгорнаследия и культуры. Как вам эта идея?

Я и сам это предлагал, правда, под моим началом. Если серьезно, то я считаю, что к департаменту культуры надо также присоединить департамент по туризму. Еще я бы предложил присоединить к нему часть департамента общественных связей и возложил бы на депкультуры блок межнациональных отношений. Межнациональные конфликты на 97% — это межкультурные конфликты. И это как раз вопрос про московскую идентичность — как у нас принято? Мы не приезжаем в Махачкалу торговать свининой. Нет таких сумасшедших воронежских, липецких, ивановских крестьян, которые поедут туда торговать. Мы уважаем ваши традиции, а вы уважайте наши. Мы столичный регион, и у нас свои правила и порядки. Мы задаем тон.

Словом, я не против этого объединения. Главное, что риторика должна быть понятна. И цели. И они должны выражаться не в цифрах, не в диаграммах, а в чем-то, что поймет любой человек. Что вы, москвичи, получите? Ну, например, я вам, товарищи, обещаю, что к 2018 году каждый второй московский школьник будет играть на гитаре и будет знать один иностранный язык. Кстати, сделать это совершенно несложно. Такую задачу должен себе поставить департамент образования. И все. И в этом направлении и двигаться, и работать.

Читайте также

Комментировать Всего 1 комментарий

"То есть, когда ты прокачал сотрудников, когда объяснил, для чего они здесь стоят и что делают, они понимают, что это важно и нужно и что они это делают не для себя, а для людей.

Этот принцип касается всех учреждений в России, хоть культуры, хоть не культуры: образование и декларирование открытой миссии."  Господи, как просто и верно. И главное - человек так и сделал. Система, конечно, его перемолола. Но, надеюсь, скоро Капков будет востребован.

 

Новости наших партнеров