Крым и Россия. Год спустя

К годовщине крымского референдума о независимости и появлению в составе Российской Федерации двух новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополь — «Сноб» поговорил с экономистом Андреем Нечаевым, политологами Александром Шпунтом и Дмитрием Орешкиным и другими о том, как изменилась жизнь в России за это время и что она приобрела и потеряла с присоединением Крыма

Фото: REUTERS
Фото: REUTERS
+T -
Поделиться:

Андрей Нечаев, экономист:

Все изменилось колоссально. В значительной степени с подачи нашей власти произошло размежевание общества: появились «пятая колонна», «национал-предатели», «кто не с нами, тот фашист» и так далее. Это следствие позиции властей и государственных средств массовой информации, которые насаждают ненависть к инакомыслию и точке зрения, отличной от официальной — или даже официозной. Выискивание внутренних врагов — это абсолютно нездоровая психологическая обстановка в обществе, и это результат событий годовой давности.

С одной стороны, масштабный экономический кризис, который мы имеем сегодня, — это не только следствие падения цен на нефть и санкций в ответ на присоединение Крыма: снижение основных макроэкономических показателей у нас идет еще с конца 2012 года. Тупиковая модель экономического развития была выбрана еще 10–12 лет назад. С другой стороны, Крым эту ситуацию просто усугубил. С точки зрения инфляции, состояния потребительского рынка и качества продуктов питания антисанкции сыграли большую роль, чем санкции, хотя в целом скачок цен связан не только с ограничением предложения, но и с девальвацией, в результате которой импортные товары автоматически стали в два раза дороже.

Что стало лучше? Ну вот рейтинг президента стал 86%. У власти есть ощущение некоторой консолидации нации. Не знаю, как долго это продлится с учетом уже происходящего и предстоящего снижения уровня жизни. Не моя шутка, но она мне нравится: телевизор вступил в жестокую схватку с холодильником. Какие могут быть плюсы? В Крым мы и так прекрасно ездили, когда хотели. А ссора с остальным миром, историческим соседом и братским народом — сомнительное достижение.

Дмитрий Орешкин, политолог:

Благодаря подвигам российского телевидения уже сформирована связка между экономическим состоянием и крымско-украинскими событиями. Когда люди поймут, что экономика категорически не хочет подниматься, они, возможно, объяснят это себе происками Соединенных Штатов или действиями агентов «пятой колонны». Тем не менее, к осени нас ждут качественно новые проявления общественного протеста. И если москвичи выходили на мирные митинги, не разбив ни одного стекла и не набив ни одной морды, то митинги в регионах вряд ли будут проходить так же спокойно. Это будет не оранжевый протест, которого так боится власть. Это будет протест рабочего класса, и он уже кое-где начинается: в Твери, в Челябинске. Люди теряют работу, их доходы уменьшаются при значительном росте цен. В этом году коллективный Путин столкнется с качественно новыми вызовами, на которые, я боюсь, он не сможет ответить. Читать дальше >>

Олег Буклемишев, экономист:

Год назад разом и окончательно были отвергнуты многие ценности, которые раньше никто не подвергал сомнениям: нерушимость международных договоров, неиспользование вооруженных сил за границами России, вектор на интеграцию России с европейской экономикой, стремление согласовать позиции в международном сообществе.

Экономические последствия были неизбежны: российская экономика в упадке, санкции бьют по самым разным сторонам нашей жизни, но в первую очередь — по инвестициям и развитию экономики, что углубляет ее отставание по отношению к остальному миру. Вся российская экономика была поставлена в совершенно новые и критически плохие условия существования. Иными словами, конкурентоспособность российской экономики была принесена в жертву новым внешнеполитическим ориентирам российского руководства. Экономика надолго стала заложницей каких-то далеких от реальной жизни целей. А расплачиваться за это будем мы, обычные россияне.

Александр Шпунт, политолог:

Крым — это не возникновение новых проблем и угроз. Это исчезновение иллюзий, что этих угроз не было. Проблемы, которые казались неважными и решающимися сами собой, оказывается, сами собой не решаются.

Крым определил не только внешнюю политику России и ее положение в мире, но и всю повестку жизни российского общества на этот год. Он стал общероссийским конфигуратором. Его присоединение — это в первую очередь внутриполитическое событие и чуть ли не в последнюю — событие глобальной политики, хоть именно оно сейчас и оказывается в фокусе внимания.

Присоединение Крыма означает уход от ельцинской модели развития страны. Сначала Путин двигал страну по модифицированной ельцинской модели: с отстранением олигархов, снижением уровня беспредела в экономике, возникновением более понятных правил взаимоотношений в обществе. И в этом было стремление стать частью большого мирового пространства. Теперь в этой модели поставлена точка. Надо строить свое собственное пространство. Читать дальше >>

Наталья Волчкова, экономист:

То, что сегодня происходит в российской экономике, связано и с ценами на нефть, и с   Крымом. Сейчас отделить одно от другого достаточно сложно, но спровоцированные Крымом санкции и антисанкции привели к ухудшению экономических связей России с остальным миром, что отразилось на росте цен и снижении доступного ассортимента товаров. Санкции ухудшили доступ российских компаний к финансовым рынкам. Снизился ожидаемый доход российского населения, а значит, и бюджета, упали возможности государства выделять бюджет в пользу малообеспеченных слоев населения.

Несмотря на патриотическую риторику правительства и заявления о том, что антисанкции приведут к повышению продовольственной безопасности (обеспечение населения необходимым уровнем дохода и сохранение цен, соответствующих потребительским возможностям), на самом деле все происходит ровно наоборот. Даже на фоне нефтяного кризиса можно было бы избежать таких последствий, но антисанкции российского правительства эту ситуацию усугубили.